19

Рокат не лгал, когда сказал, что его комнаты невероятны. Расположенные на вершине одной из задних башен, эти покои были одновременно уединёнными и роскошными. В каменные стены гостиной были встроены широкие окна, открывающие вид на огромные морские утёсы и простиравшийся за ними океан. Я прижала ладонь к прохладному стеклу и посмотрела вниз, пытаясь разглядеть, что ждёт под ними.

Мой истинный двигался по покоям с чёткой деловитостью, сдёргивая ткани с мебели так, будто готовил к битве поле боя, а не наше жильё. Отступив с его пути, я осмотрела остальное пространство. Двустворчатые двери вели в спальню, а дальше обещали место для купания.

Эти покои были не такими роскошными, как его комнаты во дворце Дьёра, но намного лучше палатки, к которой я, к сожалению, успела привыкнуть.

Грем и Зик протрусили мимо меня к мягким лежанкам, выступавшим вдоль стены под окнами, и плюхнулись каждый на свою. К счастью, они не запрыгнули на кровать, потому что, как и я, оба не отказались бы от хорошей долгой ванны. Хотя соблазн пушистого матраса был почти слишком велик, чтобы я могла ему сопротивляться.

Рокат поставил наши сумки в угол спальни, привлекая моё внимание.

— Сразу предупреждаю: жизнь здесь крайне регламентирована, и я ожидаю, что ты будешь её придерживаться…

Я открыла рот, чтобы ответить, но Рокат опередил меня.

— Без возражений.

Мои зубы клацнули, когда я сомкнула челюсти, и я фыркнула.

— И что это за распорядок такой?

— Здесь есть три группы, и все они придерживаются схожего расписания, которое начинается в разное время. Но каждый в своей группе встаёт одновременно. Ест каждый приём пищи одновременно. Тренируется одновременно. Учится одновременно. Ложится спать одновременно. И это время никогда не меняется, — медленно объяснил он, слегка приподняв руки, словно заранее готовился защищаться.

— Ладно, но мы ведь вне этих правил, разве нет? Это уже неоднократно давали понять более чем ясно, — заметила я, скрестив руки на груди и выставив бедро.

Рокат медленно снял шлем, и на его лице отразилась абсолютная серьёзность. Внутри я застонала.

— Здесь, особенно теперь, когда к нам присоединились женщины, мы должны демонстрировать высочайшее уважение к правилам. Даже мужчины, сопровождающие нас, до сих пор не перестали ворчать из-за этих перемен, и если они хотя бы на секунду решат, что женщины получают иное отношение, это лишь подольёт масла в огонь их доводов, — указал Рокат.

— Доводы, которыми вы веками пользовались, чтобы не допускать женщин, — парировала я.

— Я в курсе, — проворчал он, откладывая шлем в сторону.

Затем он начал расстёгивать доспехи, снимая их часть за частью, и закрепил их на манекене, чтобы они сохранили форму. Когда после этого он стянул через голову рубашку, мои бёдра непроизвольно сжались. Его мощное тело никогда не переставало поднимать во мне вихрь желания, особенно теперь, когда мы признались друг другу в своих чувствах.

— Так что насчёт той ванны… — начала я, уже забыв и о соблюдении правил, и об их нарушении.

С нескрываемым голодом я провела взглядом по жёстким линиям его торса и покрывающим их татуировкам.

Он ответил мне взглядом, полным такого же жара, пока я дёргала шнуровку своей кожаной туники и позволяла ей упасть на пол.

— Идём, — приказал он тем единственным способом, который заставлял меня хотеть подчиниться.

Купальня сама по себе была почти такой же большой, как гостиная. У меня отвисла челюсть, пока я рассматривала каждый уголок этого помещения. Огромная ванна стояла перед окнами, которые были выше Роката, и из них открывался идеальный вид на океан. Пол был выложен каменными плитами, а потолок, как и в спальне, уходил высоко вверх. Когда облака расступились, свет заиграл по всему помещению.

Рокат открыл краны, и вода с шумом хлынула в высеченную из камня ванну, отдаваясь эхом в моих ушах.

— Наверное, сначала тебе стоит ополоснуться там, — сказал он, указывая на кран на уровне пояса, выступавший прямо из стены. Под ним находился широкий слив.

Я сняла последние остатки одежды, сморщив нос от едкого запаха, которым она пропиталась, и швырнула её через открытый дверной проём.

— Только не говори, что теперь мне ещё и самой придётся стирать свою одежду.

Мгновение спустя его штаны пролетели мимо меня.

— Эту привилегию мы сохраним.

— Хвала Судьбам, — выдохнула я, едва не обмякнув от облегчения.

Я подставила ступню под струю воды, но меня встретил пронизывающий холод. Взвизгнув, я тут же отпрыгнула прямо к тёплому телу Роката. Его смех прокатился по моей спине. Вместе с прижавшейся ко мне внушительной твёрдостью.

Резко обернувшись, я посмотрела на него. Слои грязи на нас обоих были особенно заметны теперь, когда мы разделись.

Он протянул мне грубую мочалку.

— Это должно ускорить процесс.

Мой взгляд скользнул к роскошной ванне и пару, поднимающемуся над её поверхностью с божественным ароматом лаванды. Я явно недостаточно ценила купальню в поместье в Стрые.

Вместе мы быстро смыли с себя основную грязь, чтобы потом не отмокать в ней. А отмокать я собиралась долго.

Когда ткань стала настолько коричневой, что я уже не была уверена, помогает ли она вообще, я осмотрела свою кожу и решила, что она достаточно чистая. Повесив мочалку на ближайшую стойку, я подошла к ванне.

Вода плеснула, когда я опустила в неё ногу, и я едва не вздрогнула от разницы температур. Ванна ещё не наполнилась полностью, и, хвала Ткачихе, вода не стала сразу мутной, когда я опустилась в неё. А вот что произойдёт, когда я окуну голову, чтобы вымыть волосы, было уже совсем другим вопросом. Я не была уверена, что когда-нибудь сумею полностью вымыть весь песок из кожи головы.

Через несколько мгновений ко мне присоединился Рокат, перекрыв воду. Я почти собралась возразить, но когда он сел, вода едва не выплеснулась через край, вытесненная его массивным телом. Ванна была достаточно большой, чтобы мы оба могли удобно вытянуться, но, к моему удивлению, Рокат взял меня за руки и притянул к своей груди. Я оседлала его колени, ощущая его твёрдость между ног.

Я качнулась навстречу этому ощущению, и с моих губ сорвался стон. Он переместил руки на мои бёдра и провёл меня вдоль своего тела.

— Продолжай в том же духе, и нам придётся мыться трижды до ужина.

— Скажи, пожалуйста, что у нас есть на это время, — простонала я, потому что именно этого и хотела.

— К сожалению, нет, маленькая самозванка, — прогрохотал Рокат, и глубина его голоса отозвалась вибрацией в моих рёбрах.

Он усадил меня поудобнее к себе на колени, затем наклонился вперёд и медленно провёл носом вдоль моей шеи, так что следующие слова прозвучали прямо у моего уха.

— Поэтому мне понадобится, чтобы ты очень быстро кончила. Сможешь это сделать? — спросил он.

Жар скрутился низко в моём животе.

— Смогу, — выдохнула я, и Рокат откинулся на каменный край ванны.

Солнце мерцало на каплях воды, цепляющихся за его тело. Его бицепсы напряглись, когда он устроился подо мной поудобнее, а головка его толстого члена коснулась моего входа.

Одним мощным толчком он вошёл в меня, заставив воду выплеснуться через край ванны на пол. С моих губ сорвался хриплый стон, когда он растянул меня по всей своей длине.

— Рокат, — выдохнула я, запрокидывая голову.

— Смотри на меня, — прорычал он.

Я тут же перевела взгляд вперёд и встретилась с его бордовыми глазами, пылающими желанием. Он толкнулся в меня снизу, заставляя ещё одну волну воды перелиться через край. Наша Связь истинной пары пульсировала наслаждением, когда он сделал это снова. И снова. И снова.

Напряжение закручивалось во мне всё сильнее, пока наши взгляды оставались прикованными друг к другу, а вода продолжала исчезать вокруг нас. Словно сам океан оказался заключён в этой ванне, бурля и пенясь, пока Рокат удерживал меня на месте и дарил мне самое сладкое блаженство.

— Тебе придётся снова наполнить ванну, — задыхаясь, проговорила я, упираясь руками в его каменные плечи, чтобы сохранить равновесие, пока поднималась всё выше, выше и выше.

Рокат ускорил темп. Его брови сошлись на переносице, а дыхание стало рваным.

— Теперь мы живём рядом с морем, маленькая самозванка. Недостатка в воде здесь нет.

Он сменил хватку, выгнув мою поясницу и прижимая меня так, что усилилось трение. Из меня вырвался судорожный вздох.

— Не останавливайся. Мне нужно больше, — взмолилась я.

Он подался вперёд до упора, и перед глазами заплясали звёзды. Почти вся вода уже выплеснулась наружу, и лишь тонкий слой ещё плескался вокруг моих щиколоток.

Одним плавным движением он приподнял меня и развернул лицом к окнам. Прижавшись ко мне сзади, он выдохнул мне в ухо:

— Держись за край.

Я подчинилась мгновенно, так сильно вцепившись в камень, что костяшки пальцев побелели.

В этой позе Рокат всегда был беспощаден.

Он шлёпнул меня по ягодице, сильно, и звук эхом прокатился по купальне. Из моего горла вырвался вскрик, который тут же сменился стоном, когда он снова вошёл в меня.

Впившись пальцами в мои бёдра, он выгнул мою спину, задевая что-то глубоко внутри.

— Блядь, — хрипло выдохнул он, когда мои мышцы сжались вокруг него.

Гладкая поверхность окна отражала его тёмный восторг, пока он двигался позади меня. И в этом обсидиановом выражении лица я находила безопасность. Защиту. Уверенность в том, что он больше никогда не позволит никому причинить мне боль.

Боль от его безграничной преданности расцвела в моей груди и через нашу Связь отразилась обратно к нему, пока наши взгляды встретились в отражении.

И всё же окна были огромными, открытыми, и если кто-нибудь подлетит сюда, перед ним откроется ничем не прикрытый вид на то, чем мы занимались. От этой мысли моя кровь вспыхнула жаром.

— Твоё тело чертовски идеально. Ты чертовски идеальна, моя истинная пара, — прогрохотал Рокат, протягивая руку к моей шее.

Он лишь слегка усилил хватку, перекрывая мне воздух.

Я словно поднялась ещё выше.

— А если кто-нибудь подлетит сюда и увидит нас? — выдохнула я сквозь его пальцы.

— Тогда он умрёт, — просто ответил он, будто здесь и вопроса никакого не существовало.

Рокат послал мне через нашу Связь образы того, что именно он сделает несчастному, который увидит, как он берёт меня сзади. Это лишь усилило экстаз, когда его тело напряглось.

Тихий, бесстыдно жаждущий звук сорвался с моих губ прежде, чем я успела его сдержать.

— Тебе бы это понравилось, не так ли, маленькая самозванка? — прорычал он, сильнее сжимая хватку.

— Да.

Я боролась за каждый вдох. Руки дрожали, пока я пыталась удержаться на ногах, хотя больше всего мне хотелось просто обмякнуть. Пот выступил на моём лбу и стекал по спине, пока Рокат двигался во мне.

— Ещё. Пожалуйста.

Каждое слово вырывалось из меня с трудом, пока мир кружился вокруг. Перед глазами плясали пятна, а напряжение внутри натянулось так туго, что мне почти ничего не требовалось, чтобы сорваться.

Он навис надо мной, проникая так глубоко, что мне казалось, будто я могу разломиться надвое. Ещё один вскрик вырвался из моего горла.

— Кончи для меня, думая о том, что случится с тем несчастным солдатом, который увидит, как я беру тебя.

Уверенными пальцами он коснулся меня, и в следующее мгновение я исчезла.

Сильнее, чем волны внизу, наслаждение поднялось гребнем и обрушилось на меня. Брови сведены, рот раскрыт в беззвучном крике, я плыла на приливе удовольствия, то погружаясь в него, то всплывая вновь.

— Тебе понравилось бы, если бы я убивал во имя тебя, так же сильно, как тебе понравилось, когда я наказывал во имя тебя. Знаешь, я ведь так и не рассказал тебе, что, когда эти проклятые фанатики забрали тебя у меня, я до крови избил дюжину солдат за то, что они позволили им подойти к тебе так близко. Этого было недостаточно.

Наша Связь истинной пары закружилась жестоким обещанием и плотским наслаждением. Волна за волной тёмного желания накатывала от Роката ко мне, продлевая моё удовольствие.

Когда он отпустил мою шею, воздух вновь хлынул в лёгкие.

— Мне бы понравилось, — выдохнула я.

Кровь гудела в моих венах от предвкушения грядущей бойни. От мысли о мести, которую мы с Рокатом обрушим на Ангелов.

По замку прокатился гул огромного гонга, заглушая звуки наших движений и мои стоны.

— Чёрт, — выругался Рокат, ускоряясь. — Судьбы создали тебя идеально для меня, Ассирия. Наша тьма. Наша боль. Наше наслаждение.

Подчёркивая свои слова, он подался вперёд до конца и медленно повёл бёдрами.

— Да, — прошипела я, прижимаясь к нему.

Он схватил мою косу и намотал её на кулак, заставляя меня снова выгнуться.

— Ты моя, Ассирия. Всегда была моей. Всегда будешь моей. В каждой жизни, в каждом мире, в любом обличье.

Все преграды между нами исчезли, когда он полностью открылся мне через нашу Связь. Его отражение потемнело, как и его настроение. Та собственническая защитная ярость, что жила в нём, поднималась всё выше по мере того, как его накрывало. И это лишь усиливало моё удовольствие; пальцы на ногах поджались, а внутри вновь начало нарастать напряжение.

— Подари мне ещё один раз, раз уж мы всё равно уже опаздываем, — приказал Рокат.

И я подчинилась, потому что и без того находилась на самом краю.

Его имя сорвалось с моих губ, когда он снова и снова вбивал меня в это ощущение. Мой разум очистился от всего, кроме моего истинного.

Он застонал — низко, по-мужски, первобытно — и отстранился.

Наше дыхание было рваным и тяжёлым, когда он подхватил меня на руки и развернул к себе. Его губы накрыли мои, забирая тот небольшой запас воздуха, который я успела восстановить.

С ним этого никогда не было достаточно. И никогда не будет достаточно.

Он прервал поцелуй и прижался своим лбом к моему.

— Почему ты заставляешь меня нарушать все мои собственные правила?

— Ты мог бы просто изменить их, — заметила я, и уголки моих губ приподнялись в лёгкой улыбке.

Я не могла отрицать, что мне нравилась власть, которую я имела над ним. С самой нашей первой встречи он пренебрегал своими тщательно выстроенными правилами ради меня.

Его признание и рассказ о Тасте заставили меня взглянуть на все эти решения по-новому. Для Роката строгие ограничения были способом гарантировать, что подобное никогда больше не повторится. И то, что он продолжал сгибать и нарушать их ради меня, было доказательством его обожания. Доказательством того, как сильно мы любили друг друга.

Я провела ногтями по его бороде, затем сцепила пальцы у основания его шеи. Глядя в его тёмные глаза, я выразила словами то, что наша Связь уже давно ему говорила.

— Я люблю тебя.

Он обхватил мои запястья, освобождая голову, и поцеловал каждую Метку «H», которую вырезал на них.

— И я тебя, Ассирия.

Наши губы снова встретились в нежном поцелуе, а он провёл костяшками пальцев вверх и вниз по моим рёбрам. Со вздохом я отстранилась.

— Поторопись с волосами. Позже ты сможешь искупаться снова, пока я буду разговаривать с Олетом, — сказал он низким хрипловатым голосом.

Затем он отпустил меня и снова открыл краны.

Взяв кусок мыла с теперь уже промокшей стопки банных полотенец, я быстро взбила пену и вымылась. Потом расплела волосы и опустила голову под поток воды. Почёсывая кожу головы, я пыталась вымыть как можно больше песка. К сожалению, моим волосам требовалось гораздо больше одной помывки, чтобы вернуться в нормальное состояние. Фыркнув, я сдалась, решив, что достаточно освежилась, чтобы есть среди мужчин. Особенно учитывая, что даже сейчас я была чище, чем они в военном лагере.

Пока я вытиралась и приводила волосы в порядок, чтобы с них не капало по всему полу, Рокат нашёл нам одежду. Когда мы вернулись в спальню, Грем и Зик дремали на своих лежанках, даже не потрудившись приоткрыть глаз при нашем уходе.

— Так насколько мы опаздываем? — спросила я с тихим смешком, пока Рокат пристёгивал к себе кинжалы.

По крайней мере, он был не в полном доспехе, хотя его вид от этого ничуть не становился менее устрашающим.

Рокат бросил взгляд на часы на стене.

— К тому моменту, как мы доберёмся туда, всего на полчаса.

— Упс, — пожала плечами я, натягивая сапоги.

Рокат что-то недовольно пробормотал обо мне себе под нос, и я швырнула в него подушку.

Он без труда поймал её, затем широким шагом подошёл ко мне и рывком поднял на ноги. После этого обхватил рукой моё горло, поглаживая бешено бьющийся пульс.

— Пойдём, пока я не решил вовсе пропустить ужин и не наказать этот острый язычок.

Я одарила его приторно-сладкой улыбкой.

Тогда он закинул руку мне на плечи и направил нас из своих покоев к длинной винтовой лестнице, которая должна была вернуть нас к реальности.

Гул голосов сотрясал каменные стены по мере того, как мы приближались к трапезному залу, а мой желудок громко заурчал, когда до меня донёсся запах жареных овощей и свежевыпеченного хлеба.

Мягко говоря, лагерная еда была немногим больше, чем орудием пытки, предназначенным лишь для того, чтобы поддерживать нас в живых.

Настоящая еда?

В данный момент она была лучше любого секса, который мог предложить мне Рокат.

«Похоже, я недостаточно сильно заставил тебя кончить, маленькая самозванка».

Я резко остановилась, и с моих губ сорвался насмешливый звук. Он пробрался в мои мысли, а я даже не заметила этого.

В ответ на моё мысленное ругательство через Связь меня встретило самодовольное удовлетворение.

Рокат продолжил идти вперёд уверенными, мощными шагами, оставляя меня позади.

Фыркнув, я ускорилась, чтобы догнать его, расправила плечи и приняла его манеру держаться. Большинство этих мужчин были мне незнакомы. Ранее я сумела не уступить Паранксоку Олету, а теперь пришло время доказать себя и остальным.

Я надеялась, что те, кто путешествовал вместе с нами, уже успели распространить слухи о моей новообретённой дурной славе, а разговоры о моей благословенной Дарующим силе помогут завоевать благосклонность остальных.

В конце коридора двустворчатые двери были распахнуты настежь, и внутри огромного зала мужчины двигались, ели и разговаривали друг с другом.

Но когда Рокат вошёл в просторную общую залу, разговоры стихли, движения замедлились, а жующие рты замерли.

Хотя перед уходом он не надел свой чёрный рогатый шлем, одной лишь его ауры было достаточно, чтобы внушать страх и требовать уважения.

Те, кто стоял, опустились на одно колено. Те, кто сидел, склонили головы.

Но одно слово шёпотом слетало с каждых губ, мимо которых мы проходили:

— Халалхиво.

Он даже не удостоил взглядом никого из них, пока мы направлялись к возвышенному столу с видом на весь зал.

Паранксок Олет уже был там, вместе с Раппом, который выглядел ещё более раздражённым, чем тогда, когда мы оставили его у целителя.

Однако, когда я села, он послал мне весьма недвусмысленное подмигивание.

Мои щёки вспыхнули. А затем вспыхнули ещё сильнее, когда на меня устремились сотни взглядов. Они не привыкли видеть меня без вуали. Но я отказалась показывать хоть малейшую неуверенность. Ещё до того, как мы покинули дворец Дьёра, я решила, что больше никогда не надену вуаль. И не собиралась отступать от этого решения сейчас.

Когда я впервые начала выходить к остальным в военном лагере, меня судили как падшую Роката. Повсюду ходили шёпоты о нашей близости или её отсутствии. Ещё больше разговоров было о моих бордовых глазах и о том, что именно я сделала, чтобы оказаться прикованной к Халалхиво. Косые взгляды, разговоры, которые затихали при моём приближении и возобновлялись после того, как я проходила мимо, и демонстративное избегание моего пути подготовили меня к этой битве.

К этому моменту я практически стала невосприимчивой к вниманию мужчин.

Поэтому я расправила плечи и проигнорировала зал точно так же, как это сделал Рокат.

— Паранксок Олет, Хадвезер Рапп, — официально поприветствовала я их, поскольку у нас была публика.

— Сельхамош, — ответили они.

Разговоры среди мужчин за столами внизу снова возобновились, и я с облегчением выдохнула.

Мгновение спустя появился молодой мужчина с кружками и кувшином, поставил по одной передо мной и Рокатом и наполнил их цитрусовой водой. Я потянулась к своему стакану, но не успела его взять, потому что появился ещё один слуга с подносами еды.

На одной тарелке лежала жареная рыба под каким-то белым соусом, другая была заполнена тушёной зеленью. В верхнем углу ждали кусок хлеба и сыр. Оба слуги быстро отступили и исчезли прежде, чем я успела толком понять, что произошло. Рокат не стал терять времени, схватил нож и вилку и принялся за еду, поэтому я взяла свои приборы и последовала его примеру. Олет и Рапп тоже вернулись к трапезе.

— Как прошло ваше путешествие? — спросил Олет. Его тарелка уже была пуста. Даже в военном лагере все ели быстро, независимо от того, что лежало перед ними.

— К счастью, без происшествий, — начал Рокат, сделав паузу, чтобы отпить воды. — Хотя постоянные жалобы Хадвезера Раппа развлекали нас всю дорогу.

Его взгляд скользнул к Раппу, который ткнул вилкой в рыбу, но та соскользнула, когда он поднял её. С его губ сорвалась череда ругательств, и я едва сдержала смешок.

— Клянусь, если кто-нибудь скажет мне, что я не могу возобновить тренировки на следующей неделе, я всё равно это сделаю. К демонам последствия, — проворчал он, на этот раз сумев удержать еду на вилке.

— И что сказал главный целитель? — спросила я лёгким, поддразнивающим тоном.

— Не это, — проворчал он с полным ртом.

Олет и Рокат погрузились в разговор, а я занялась своей тарелкой, съев всё до последнего кусочка. После этого мой живот болезненно ныл от сытости, но мне было всё равно. Не тогда, когда ещё месяц назад я едва не умерла в пустыне.

С этого момента я собиралась наслаждаться всем, что могла предложить жизнь.

Включая десерт, который слуги поставили передо мной мгновение спустя. Я успела съесть всего пару ложек, когда снова раздался удар гонга, и я громко застонала. За столами внизу мужчины поднялись на ноги, выстраиваясь в ровные очереди, чтобы вернуть свои тарелки и кружки.

Появился слуга, и я махнула ему рукой, прогоняя прочь. Ни за что не собиралась отдавать это. По крайней мере, пока. Кроме того, теперь я была Сельхамош, а значит могла нарушать некоторые правила, нравится это Рокату или нет.

Он вопросительно приподнял одну тёмную бровь в мою сторону. В ответ я одарила его таким же недовольным взглядом, молча бросая вызов. С раздражённым вздохом он оставил меня в покое и велел слугам сначала собрать тарелки у всех остальных.

Я запихнула остатки пирога в рот, едва успев поймать крошки, которые посыпались вниз. И тут же тарелку выдернули прямо у меня из-под носа.

— Добро пожаловать в жизнь военной академии, Ассирия, — усмехнулся Рапп, поднимаясь на ноги.

Я пережила вещи и похуже. Выжила рядом с мужем, который считал меня своей собственностью. Не уступила Рокату, когда мы боролись друг с другом за контроль. Избежала смерти от рук Ангелов.

Но это место?

Оно собиралось испытать меня так, как ничто прежде.

Здесь я не просто буду стоять рядом с Рокатом как его истинная пара.

Я вступлю в свою роль Самозванки и изменю этот мир.