61

Ассирию швырнули вперёд на помост с той заботой, какой и следовало ожидать от чёртового Ангела. Рык завибрировал у меня в груди, и Паранксок рядом со мной напрягся.

Но затем наши взгляды встретились, и связь между нами захлестнуло эмоциями.

«Ассирия!» — выкрикнул я через связь.

«О, Судьбы, Рокат, ты меня слышишь?»

«Да, Ассирия. Мне так жаль.»

«Они вырубили меня каким-то зельем, из-за которого я не могла с тобой связаться. Наверное, его действие наконец полностью прошло.»

Мужчина-Ангел шагнул вперёд, и меня пронзило узнавание. Мой взгляд сузился на его лбу. Сквозь пряди волос я увидел выпуклую метку «H».

Гребаная ирония.

Но затем до меня дошло другое осознание. Видение Кииры оказалось неверным. Если только я не собирался тащить голову Зафа из Луцка в Сиви, я не пронесу её по улицам, провозглашая свою победу.

Если я убью его сейчас, мы проиграем?

Эта мысль сдавила горло, делая дыхание ещё тяжелее. Я заставил себя сосредоточиться на Ассирии, моей прекрасной, дерзкой истинной.

«Мне так жаль, Ассирия. Я должен был лучше тебя защитить.»

«Они хотят принести меня в жертву своей Богине.»

То, как надломился её голос, сказало мне, насколько ей страшно. Меня разорвало от боли, и больше всего на свете мне хотелось прижать её к себе и сказать, что всё будет хорошо.

Но я не мог дать такого обещания, пока этот безумный ублюдок держал мою истинную в своей хватке.

Заф выдернул клинок из ножен на боку.

Я перевёл взгляд на Ангелов, стоявших за Ассирией с торжествующими ухмылками. Затем чуть повернул голову в сторону и понизил голос так, чтобы меня слышал только стоявший рядом Паранксок.

— Они собираются устроить из её жертвоприношения представление. Если у них получится, ты знаешь, что нужно сделать, чтобы уничтожить их. Я помогу всем, чем смогу.

— Да, — прошептал он в ответ, и я был благодарен Судьбам за то, что мы надели закрытые маски, скрывавшие рты.

Не то чтобы Ангелы могли услышать или понять нас, говори мы на демоническом. Лишь немногие владели языком другой стороны из-за нашей яростной ненависти друг к другу. Для любой дипломатии обычно использовали общий язык.

Это была совсем не такая встреча.

Нет, это было столкновение с одной-единственной целью: месть.

«Что ты собираешься делать?» — спросила она, и в её голосе прозвучала слабая надежда.

— Халалхиво, — произнёс Заф, поднимая кинжал выше и позволяя солнцу сверкнуть на лезвии. — Похоже, ты всё-таки умеешь следовать указаниям.

— Не понимаю, почему в этом вообще кто-то сомневался, — прорычал я, скрещивая руки на широкой груди, подчёркивая своё физическое превосходство. — Если память мне не изменяет, во время нашей последней встречи я велел тебе улететь и передать Корону, что именно ты начал войну. Похоже, ты тоже умеешь выполнять приказы. Так мы перейдём к делу или мне снова придётся преподать тебе урок? Может, на этот раз вырежу красивую «H» у тебя на члене?

Его торжествующая ухмылка сползла, превращаясь в полную ненависти гримасу.

— Здесь преимущество у меня.

Я слегка склонил голову набок.

— Правда?

Бирюзовый не был самым сильным цветом глаз в Мире ангелов, а сам мужчина по рангу соответствовал лишь Сзазадос, судя по доспехам, которые он носил. Я едва не фыркнул от смеха. Эта затея была не только местью, но и попыткой выслужиться перед начальством, наверняка чтобы искупить свою прошлую ошибку — ту самую, из-за которой война вообще началась.

Его лицо покраснело от моего безразличного тона, и он прижал кинжал к горлу Ассирии.

«Поверь мне,» — быстро сказал я через связь.

Она ненадолго закрыла глаза, будто заставляя себя сделать именно это.

— Хочешь, чтобы она умерла? — прошипел он. — Потому что я убью её прямо сейчас. Принесу в жертву Богине и поблагодарю Её за дары, которые Она дала нам, чтобы выиграть эту войну и уничтожить Демонов.

— Я ни секунды не сомневаюсь, что ты так считаешь. Но что тогда будет с тобой? Её кровь не успеет коснуться земли, как наши силы сметут ваши. Нас как минимум вдвое больше, — заметил я, медленно поворачиваясь к орде Демонов за моей спиной и обводя её рукой.

В ответ они оскалились, показывая в солнечном свете тысячи острых клыков.

— Вы пришли без оружия, — парировал он, высокомерно вскинув подбородок.

— И что? Наша магическая сила многократно превосходит вашу. И кроме того, я Халалхиво. В тот момент, когда тела коснутся земли, они станут моими, и я смогу использовать их так, как пожелаю.

Я медленно повёл шеей и вздохнул, изображая скуку от этого разговора.

— Справедливое замечание. Именно поэтому я предлагаю тебе сделку, — сказал мужчина, и в его голосе появилось нечто, заставившее меня насторожиться.

Вот ради чего я пришёл. И наконец мы добрались до сути того, чего он хотел.

— Жизнь твоей истинной или жизни всех твоих солдат здесь. Выбирай.

Лёд разлетелся по моим венам, и кровь похолодела. Ассирия тоже побледнела, а её большие бордовые глаза мгновенно наполнились слезами.

Его предложение оказалось совсем не тем, чего я ожидал, и я понятия не имел, как действовать дальше.

Отдать свою жизнь за её? Да, из этого я бы выбрался без труда. Даже с цепями на запястьях. Именно этого я ожидал от Ангелов. Отрубить змее голову, чтобы победить.

Но это было совсем другое. Даже близко нет.

И всё же я не мог дрогнуть. Не сейчас.

— Серьёзно? И это всё? Я величайший генерал в истории Раваса, и мне жаль твоего командира, которому приходится терпеть такого идиота. Так уж и быть, дам тебе ещё один шанс придумать предложение получше, потому что это просто жалко.

— Если оно такое ужасное, почему бы тебе им не воспользоваться? — спросил он.

Я стиснул зубы.

Он знал больше, чем показывал.

«Бананд и Зурронар живы. Их держали там же, где и меня, и они сказали, что захватили и других. Так Ангелы и узнали обо мне. Полагаю, те мужчины рассказали им и о ваших планах призыва,» — быстро сказала Ассирия.

Она явно читала мои мысли.

Меня пронзил шок. Ещё один поворот в этом безумном дне.

«Конечно, именно так всё и произошло,» — пробормотал я, отчаянно пытаясь найти решение, выход из этого.

Если бы только кинжал не был приставлен к горлу Ассирии…

Она находилась слишком далеко, чтобы я мог использовать тени и освободить её, а из-за линии Ангелов между нами и отчаяния этой толпы я не верил, что, даже отбросив Зафа, смогу действительно спасти ей жизнь. Эти фанатики тут же бросились бы на шанс полоснуть её и нанести смертельный удар.

— Ты ведь понимаешь, что если я выберу свою истинную и эти пятьдесят тысяч мужчин погибнут, я всё равно подниму их и уничтожу вас? — Я заставил себя рассмеяться снисходительно.

Заф ответил мне такой же ухмылкой.

— Я не настолько глуп.

Свободной рукой он вытащил из кармана два серебряных штыря и помахал ими в воздухе. Среди Ангелов вокруг него поднялся хохот.

— Как только ты согласишься на сделку, я поставлю тебя на колени и вобью их тебе в руки.

Он резко притянул Ассирию вплотную к своей груди, словно ожидал, что я тут же сорвусь после этого дополнения к его условиям. Но вместо ярости на мои плечи опустилось спокойное принятие.

Видение Кииры всё-таки сбудется. День смерти Зафа просто не сегодня.

Но он умрёт.

Медленно. Мучительно.

Я вырежу своё имя и имя Ассирии на его плоти, прежде чем содрать её с костей. А затем вырву и сами кости, одну за другой, пока от него не останется такое же бесхребетное существо, каким он был всегда. Его сердце остановится задолго до того, как я утолю свою жажду крови его телом.

Бордовые глаза Ассирии встретились с моими, блестящие от слёз и полные печали.

«Я знаю, как много для тебя значат эти солдаты, Рокат. Как много они значат для безопасности всех Демонов. Ты ведь с самого начала не хотел меня. Просто в конце концов я тебя дожала. После того как они убьют меня, ты быстро оправишься и продолжишь сражаться. Только, пожалуйста, покончи с этим быстрее. И если сможешь, сделай это быстро. Сожги моё тело, чтобы в другой жизни я могла быть рядом с сестрой. Найди любовь в другой жизни.»

Печаль и обречённость в её голосе разорвали мою душу надвое.

Чего она не знала, потому что я так и не смог ей сказать, так это того, что в тот миг, когда я понял, что она исчезла, я наконец осознал, насколько сильно хочу её.

Насколько она мне нужна.

Насколько я жажду её.

Насколько люблю её.

То, что я чувствовал тогда, когда пытался сказать ей об этом раньше, не шло ни в какое сравнение с глубиной моей преданности ей сейчас.

«Я не позволю тебе умереть,» — прорычал я ей в сознание.

«Я не стою пятидесяти тысяч мужчин, Рокат. Я знаю, сколько поставлено на карту.»

Эти слова выпотрошили меня изнутри.

«Маленькая самозванка, для меня ты стоишь сотни тысяч, миллионов жизней. Не существует числа, достаточно большого, чтобы я обменял твою жизнь на что-то другое. Ты моя. Чтобы заявить на тебя права, держать рядом, защищать. Любить. Потому что, Ассирия, я, блядь, люблю тебя. Люблю, что ты пахнешь садом даже после нескольких дней без купания. Люблю, как ты заботишься о Греме и Зике. Люблю то, как ты выкрикиваешь моё имя, моё настоящее имя, когда рассыпаешься на части. Люблю, как ты сопротивляешься моему дерьму, как обжигаешь меня всем своим огнём. Я должен был быть с тобой лучше с самого начала. Должен был хорошо относиться к тебе всё это время. Потому что ты этого заслуживаешь. Судьбы знали, что делали, когда свели нас вместе. Ты идеально мне подходишь во всём. Прости, что я не заставил тебя выслушать меня тогда, когда хотел сказать это раньше.»

Слёзы потекли по её щекам, а нижняя губа задрожала.

«Я хочу тебя. Ты мне нужна. Я люблю тебя. И сегодня ты не умрёшь.»

Буря эмоций пронеслась по ней и хлынула через нашу связь. Она верила, что Жнец проклял её, обрекая всех, кого она любит, на смерть. Поэтому, когда она произнесла те четыре слова, которые я так отчаянно хотел услышать, они ударили в меня, словно молния.

«Я тоже люблю тебя, Рокат.»

Эти пятьдесят тысяч мужчин хорошо сражались, и я знал, что спасти и их, и её невозможно. Я сделал всё, что мог, пытаясь вывести Зафа из себя в надежде, что он совершит ошибку. Десять лет — долгий срок, чтобы продумать подобный план, и он действительно предусмотрел всё. Осознание этого никак не облегчало вину, оседающую тяжёлым грузом в моём животе.

Проглотив все эмоции, поднявшиеся к горлу, я сказал:

— Я выбираю её.

У Паранксок за спиной одновременно вырвался слышимый вздох. Заф захохотал так, словно его только что объявили Захалом армии Ангелов.

— Сделка заключена. Выйди вперёд, Халалхиво.

Я не смотрел на своих офицеров, уходя от них. Не мог. Мне нужно было убедиться, что наша победа всё-таки состоится. Я должен был верить видению Кииры. Должен был довериться пути Ткачихи. Кроме Ассирии, у меня больше ничего не осталось.

Ангелы тут же набросились на Паранксоков, прижимая их к земле, пока я поднимался на помост. Заф оттолкнул Ассирию, и мне захотелось броситься вперёд и поймать её, но двое Ангелов схватили её раньше меня. Они приставили к ней ножи быстрее, чем я успел моргнуть.

Пока за моей спиной разворачивался хаос, я опустился на колени у ног Зафа — этого чёртового насекомого, которое продолжало жужжать вокруг моей жизни, — и положил ладони на дерево.

В его глазах сияло ликование, когда он наклонился, устанавливая первый серебряный штырь над сухожилиями моей руки. Я стиснул зубы и приготовился к боли, пытаясь возвести стену вокруг своего сознания, чтобы уберечь Ассирию от неё.

«Только попробуй, — резко бросила она в моей голове. — Посмотри на меня.»

Я поднял голову, и наши взгляды столкнулись с силой землетрясения.

«Мы в этом вместе. Позволь мне разделить боль,» — умоляла она, и между её бровями пролегла складка.

Её слова пронзили ту мягкую часть меня, которую я спрятал так глубоко, что уже не был уверен, увидит ли она когда-нибудь свет снова.

«Ты не представляешь, что это для меня значит.»

«Когда всё закончится, ты мне расскажешь,» — ответила она, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность.

Агония вспорола руку, когда штырь пробил мою ладонь. Я стиснул челюсти, отказываясь показать ему хотя бы малейшее изменение в себе. Заф мерзко хихикнул, а затем вогнал второй штырь, даже не дав мне времени сделать ещё один вдох.

Тени, клубившиеся у меня в груди, потеряли цвет и замерли.

И всё же я продолжал смотреть в коварные бордовые глаза Ассирии.

Ради неё я мог это выдержать.

Ради неё я мог сделать что угодно.

Даже отказаться от всего, что так долго строил.

Тогда и начались крики, когда Ангелы двинулись на Демонов. Заф даже не позволил мне сохранить достоинство и смотреть, как мои храбрые солдаты умирают из-за моего решения. Это было самое меньшее, что я мог для них сделать.

«Я буду смотреть вместо тебя,» — сказала Ассирия.

И в следующий миг я уже видел её глазами.

Хотя никто из них никогда бы этого не понял.

Офицеров убили почти сразу. Ангелы подходили сзади и перерезали каждому горло, разбрызгивая кровь по соляным равнинам. Демоны закричали друг другу двигаться, бежать, но было слишком поздно.

С тыла над хребтом поднялись новые Ангелы, и с мрачным принятием я понял: целители и раненые, скорее всего, уже мертвы.

Окружённые со всех сторон и без оружия, Демоны защищались магией, взрывая камни, используя собственную кровь как могли, посылая кошмары на наступающих Ангелов.

Это было бесполезно против клинков и Подавителей.

Ослепительно-белый свет вспыхнул среди группы Ангелов в небе, и вместе с солнцем заставил большинство Демонов прикрыть глаза. Стрелы обрушились на них, словно кислотный дождь, убивая десятками.

Тошнота скручивала Ассирии желудок, и всё же она продолжала смотреть вместо меня.

Я метнул взгляд на Зафа. На его лице играла садистская улыбка. Будто смерть пятидесяти тысяч наших была для него развлечением. Ангелы были больными ублюдками, и его поведение, то, как он буквально вибрировал от торжествующей энергии, заставило меня захотеть удвоить свои старания, когда всё это закончится.

По крайней мере, самых сильных мы успели отправить на дальнейшее обучение.

Это было единственным утешением в потере того, чего я добивался с таким трудом.

К тому моменту, когда крики стихли вместе с последними моими солдатами, колени ныли от давления о дерево, а кровь, бившая из ран, уже засохла на коже. Я не осмеливался шевелиться, не желая рисковать тем, что навсегда повредил руки. Шрамы там останутся в любом случае. Но мышцы, сухожилия, кости? Они были нужны мне, чтобы снова держать клинок и снести голову Зафа с плеч.

Мужчина повернулся ко мне, пока Ангелы проходили мимо, быстро разбирая лагерь.

— Знаешь, я ведь могу убить тебя прямо сейчас.

Я фыркнул и закатил глаза, хотя сомневался, что это видно через прорези шлема.

— Нет, не можешь. Тебе пришлось бы подойти достаточно близко, чтобы снять с меня доспехи, а потом я выдернул бы эти штыри из дерева и вонзил их тебе в сердце. А затем провернул бы их так, чтобы они разорвали его на куски, пока ты истекал бы кровью. Это было бы очень больно, и после того, что ты сделал с моим батальоном, ничего приятнее я бы не испытал.

Заф побледнел, когда я нарисовал ему эту картину.

— Ну, мог бы. Но не стану. Нам нужно догнать остальную армию Ангелов и сообщить о нашей великой победе сегодня. Печально известный Халалхиво стоит передо мной на коленях.

Ассирия дёрнулась в руках державших её мужчин и издала звериный рык в сторону Зафа. Тот резко развернулся и направился к ней, хватая её за лицо и сжимая челюсть пальцами.

— Не. Трогай. Её, — прорычал я, напрягая плечи и готовясь к боли, которая придёт, если я исполню свою угрозу.

Он рассмеялся и грубо отшвырнул её голову в сторону.

— Привяжите её к тому столбу.

Он кивнул на столб в дальнем углу помоста, вне моей досягаемости. Серебряные браслеты всё ещё сковывали её запястья, пока двое мужчин привязывали её к нему, заводя руки за спину.

Очевидно, они рассчитывали оказаться уже далеко отсюда к тому моменту, как мы сумеем выбраться из этого положения.

Ангелы уходили, смеясь над своим подвигом. Дальние части лагеря уже двинулись в путь, и остальные вот-вот должны были последовать за ними.

Мы с Ассирией встретились взглядами, и та любовь, которую я увидел в её глазах, сделала мои колени ещё слабее. Больше всего на свете мне хотелось прижать её к своей груди, почувствовать её кожу на своей и вдохнуть тот садовый аромат, который звал меня домой.

Эмоции не были частью моей жизни уже сотни лет. Но эта дерзкая, блестящая женщина разнесла мои стены в щепки и заставила меня снова чувствовать.

И я понял, почему Ткачиха проложила этот путь и почему Дарующий благословил нас связью истинной пары.

Потому что меняться должен был я.

И весь Мир Демонов тоже.