56

Белизна окрасилась рубином, когда солончаки превратились в кровавую бойню, особенно там, где местность зажимала нас между низким полем острых скал с одной стороны и крутыми склонами каменного выступа с другой. В воздухе и на земле мы сражались за каждый шаг вперёд.

Ещё до того, как мы решили вступить в бой, я знал, что эта позиция далека от идеальной. Узкий проход затруднял продвижение для обеих сторон. Из-за этого я предполагал, что Ангелы осознают бесполезность сопротивления и отступят. К моему несчастью, что-то изменилось в их настрое, и теперь они сражались с яростью, которой им недоставало с тех пор, как мы столкнулись в пустыне Пакс.

Похоже, нам всё-таки придётся сражаться до самой ночи.

Один Ангел бросился на мужчину, пробивавшегося через переднюю линию, и я, не задумываясь, швырнул в него тени. Используя их как петлю, я рванул его к себе и пронзил бронзовым мечом насквозь. Справа от меня Разрушитель разнёс валун на куски, и я едва успел вывернуть руку и превратить тени в щит, укрывая нас от падающих камней.

— Твою мать! — выкрикнул я, когда один из обломков всё же проскользнул и ударил меня по плечу. — Следи за обстановкой.

Мужчина даже не успел ни извиниться, ни ответить мне, как две женщины спрыгнули со своей позиции прямо на него. Пространства для манёвров катастрофически не хватало, а случайные стрелы, сыпавшиеся сверху, лишь усугубляли положение. Необходимость следить сразу за всем только отвлекала и увеличивала шансы погибнуть.

Я снова нанёс удар, продвигаясь вперёд вместе с остальными и сумев глубже прорваться в их строй. Если бы только удалось сильнее разделить их…

Страх, настолько сильный, что меня отбросило назад, взорвался по связи истинной пары. Я пошатнулся в сторону, едва не споткнувшись о мёртвого Ангела, затем тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Этот ужас был не моим, а значит, его источник находился в лагере.

«Ассирия?» — позвал я по нашей связи. Битва полностью поглотила моё внимание, и с того момента, как я спрыгнул с коня и ринулся вперёд вместе с воинами Демонов, я даже не думал о ней.

Тишина.

«Ассирия!»

Отвлёкшись, я едва не пропустил летящую стрелу. В последний момент я снова метнулся в сторону. Снаряд вонзился в спину Демона, лежавшего лицом вниз.

«Ассирия!» — позвал я в третий раз, наполняя нашу связь своим присутствием в надежде, что она ответит.

Я ничего не чувствовал. Ничего не слышал.

Ледяной холод прокатился по мне. Что-то было не так. Очень, очень не так.

Вокруг меня солдаты продолжали бороться за каждый клочок земли. Возглавляя атаку на их передовую линию, я был необходим и как источник силы, и как командир. Разделение их войск помогло бы нам уничтожить их, а если бы пришлось менять тактику, именно я находился в центре боя, чтобы принимать это решение. Без Раппа и Трола всё командование лежало только на мне, и все важнейшие решения были на моих плечах.

Потребность, сильнее всякой логики и здравого смысла, умоляла меня вернуться к Ассирии. Никогда прежде наша связь не ощущалась настолько пустой. И это пугало меня сильнее, чем оскаленные зубы Ангелов и их яростный натиск.

Ассирия была моей, и я должен был её защищать так же, как защищал своих солдат.

Это решение разрывало меня надвое, но я знал, какой у меня единственный настоящий выбор.

— Держать строй! — заорал я мужчинам перед собой.

Тем, кто был позади, я приказал расступиться и двигаться вперёд, поддерживая своих братьев по оружию. Но пробираться в противоположную от битвы сторону было непросто, и очень скоро моё отступление привлекло внимание.

— Да продолжайте вы, мать вашу! — рявкнул я на тех, кто начал колебаться.

Найдя нескольких Сзазадос, координирующих атаку на хребет, я передал им дальнейшие указания и подчеркнул необходимость продолжать наступление. Один из них тут же помчался искать Паранксока, чтобы заменить меня на передовой. После этого я попытался прорваться сквозь поток наступающих Демонов и вернуться в лагерь.

Проходило слишком много времени, а Ассирия всё ещё не отвечала мне.

Сердце грохотало в ушах, пока я призывал тени из своей груди и выпускал крылья между лопаток. Через два шага я уже поднялся в воздух, низко пролетая над армией и вытягивая из угасающего света всё больше теней, чтобы скрыть свою фигуру.

Минуты тянулись одна за другой, и каждая всё сильнее скручивала мне желудок.

«Ассирия!»

Я рухнул на землю перед шатром целителей, даже не обращая внимания на переполненных ранеными мужчин вокруг.

Мне нужно было найти свою истинную пару.

Её длинных тёмных волос и коварных бордовых глаз нигде не было видно.

Один из целителей пробежал мимо, и я схватил его за руку, разворачивая к себе.

— Где она? — прорычал я, и голос был пропитан насилием.

Он побледнел и отшатнулся.

— Я не знаю, не видел вашу избранную уже несколько часов. Здесь слишком много раненых.

С рычанием я отшвырнул его в сторону, затем направился к другому мужчине и начал допрашивать уже его. Когда третий тоже ничего не знал, остатки моего терпения исчезли окончательно. Я сорвал с головы свой чёрный рогатый шлем. Рык, громкий и угрожающий, как у взбешённого волка, прокатился у меня в груди, привлекая внимание каждого мужчины вокруг. Они должны были увидеть обещание насилия, сочившееся из каждой поры моего тела.

— Где моя истинная пара?! — взревел я, и сила моего голоса заставила полотнища шатров содрогнуться.

Повисла тишина. Все вокруг замерли.

Тяжело дыша, я оскалился на них.

— Кто-нибудь сейчас же скажет мне, где она, мать вашу.

Целитель, занимавшийся солдатом с огромной раной на бедре, выпрямился и вытер пот со лба.

— Я отправил её за бинтами и пиумом, но она так и не вернулась.

Даже не показав, что услышал его, я направился к ближайшим шатрам со снабжением. Я отдёргивал пологи с такой силой, что всполошил Грема и Зика, которых оставил патрулировать лагерь.

Почувствовав исходящие от меня волны страха и ярости, они послушно побежали рядом.

— Ищите Ассирию, — резко бросил я им, и они тут же сорвались с места, водя носами по воздуху и земле.

Мне следовало оставить их охранять её, а не весь лагерь. Почему я не приказал им остаться с ней?

Потому что был зол и мне было больно.

Сожаление закрутилось в желудке. Я стиснул зубы и заставил себя продолжать двигаться. Я усвоил этот урок и больше не совершу ошибки, оставив её без защиты.

Сейчас я хотел только одного — найти её живой и невредимой.

Зик резко залаял, и я свернул за угол, продолжая проверять каждый шатёр на пути. Но ни в одном не было Ассирии.

Когда я отвернулся от очередного пустого шатра, Грем пронёсся мимо меня, сосредоточив всё внимание на чём-то впереди. Не раздумывая ни секунды, я бросился следом. Сердце бешено колотилось о рёбра, а в груди пустила корни надежда, что я наконец найду её и смогу вернуться к сражению после того, как как следует отчитаю за то, что она не отвечала по нашей ментальной связи.

Псы замерли на месте, упираясь лапами в землю, высунув языки и уставившись на участок прямо перед собой. Пронесшись мимо них, я увидел бинты, разбросанные по земле, словно их силой вырвали у кого-то из рук.

Всё моё тело похолодело.

Я рванулся вперёд и рухнул на колени, судорожно выискивая хоть какой-нибудь след её присутствия. Что-то блеснуло в пыли, и я тут же схватил это пальцами. Даже в тусклом свете маленький гранат, вставленный в тонкое золотое кольцо, сверкнул, когда я перевернул его.

Дыхание застряло у меня в горле, а мир пошатнулся, пока чистая, ничем не сдерживаемая ярость поднималась вдоль позвоночника. Перед глазами всё окрасилось в красный, гораздо более тёмный, чем гранат в кольце матери Ассирии. Рёв вырвался из моей груди, наполненный такой яростью и такой мукой, что я надеялся, этот звук долетит до Ангелов и заставит их дрожать от страха.

Потому что я знал без малейших сомнений: Ассирия у Ангелов.

И я, мать вашу, собирался вырезать их всех.