53

Я и подумать не могла, что скука моего существования в военном лагере покажется не такой уж ужасной по сравнению с тревогой от почти полного одиночества, пока солдаты были на поле боя. Проснувшись и обнаружив записку Роката, я поспешно оделась и на цыпочках вышла из палатки, обнаружив лишь нескольких мужчин. Одни занимались тем, что требовало починки, другие ухаживали за ранеными. В остальном огромная сеть палаток, которую я начала называть домом, была пугающе пустой. И пугающе тихой.

Зато мои мысли были достаточно громкими, чтобы заполнить эту пустоту.

Когда наша связь только возникла, я и представить не могла, что буду расхаживать по вытертому ковру, переживая за его жизнь. Что, чёрт возьми, со мной было не так? Я не должна была волноваться за него. Я волновалась и за Раппа, предполагая, что он сейчас ведёт похожую битву по другую сторону далёкого каньона.

Желудок скручивало узлами. Я не могла ни есть, ни пить из-за страха, пульсирующего в моих венах.

Рядом даже не было Грема и Зика, чтобы составить мне компанию. Роясь в сумках и сундуках в нашей палатке, я нашла мячик, который они любили гонять, и стала бросать его в деревянный стол хоть ради чего-нибудь, хоть какого-нибудь отвлечения от дыхания, застрявшего в груди.

Когда и это не помогло, я заплела волосы и снова вышла наружу. Осмотревшись и никого не увидев, я сорвалась на бег, промчалась вдоль ряда палаток, затем резко затормозила и побежала обратно. Совсем скоро я окончательно выдохлась от нагрузки, поэтому переключилась на упражнения, которые показывали мне Изгат и Узадан, стараясь правильно нагружать плечо, чтобы снова его не повредить.

Я повторяла упражнения снова и снова, пока не перестала чувствовать, будто вот-вот выползу из собственной кожи, а сбившееся дыхание наконец не заставило воздух проникнуть в лёгкие. Солнце палило сверху, заставляя меня потеть ещё сильнее. Несколько выбившихся прядей липли к лицу, и я отбросила их назад, почувствовав, что руки стали влажными.

С тяжёлым вздохом я вернулась в палатку, стянула с себя пропотевшую одежду, затем воспользовалась тазом и кусками ткани, чтобы обтереться. На данный момент это было лучшее, что я могла сделать, хотя к подобному я уже привыкла.

Остывая, я лежала в постели и смотрела в потолок, пока тревоги снова не поползли обратно в мою голову, словно змея сквозь движущийся песок. Я вновь нашла мячик и принялась крутить его в руках, пытаясь успокоить нервозность, от которой никак не могла избавиться.

Где-то в середине дня мужчина, которого я узнала как одного из целителей, просунул голову в нашу палатку.

— Прошу прощения, избранная Халалхиво, но нам нужно выдвигаться.

Мячик, который я бессмысленно перебрасывала между ладонями, упал мне на колени.

— Выдвигаться? Почему?

Записка Роката вспыхнула у меня в памяти. Они проиграли? Мы должны бежать? Я бы почувствовала через нашу Связь истинной пары, если бы с ним что-то случилось, ведь так?

Прежде чем я успела потянуться к связи, чтобы проверить его состояние, целитель ответил:

— Нам нужно двигаться вслед за батальонами, иначе у них не будет быстрого доступа к еде и целебным припасам.

Мои брови резко сошлись.

— Значит, они победили?

— Ага, победили. — Целитель не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу. — В этот день взгляд Жнеца был обращён в другую сторону.

— Верно. И нить Ткачихи тоже крепка. Слава Демонам, — автоматически ответила я, всё ещё пытаясь уложить это в голове.

Весь день я просидела здесь, волнуясь до такой степени, что полностью сгрызла ногти. И всё равно не могла заставить себя поверить, что Рокат действительно вернётся в нашу палатку, как и обещал в своей записке.

— Если не возражаете, мы хотели бы начать собираться, — сказал целитель, вырывая меня из мыслей.

— А, да, конечно, — ответила я, вскакивая с кровати и хватая сумки с нашей с Рокатом одеждой, особенно осторожно обращаясь с его потёртой, растрёпанной кожаной сумкой. Однажды он всё-таки расскажет мне, что случилось и почему он продолжает её хранить.

Целитель подвязал пологи, и порыв горячего пустынного воздуха ворвался внутрь, пока он и ещё двое мужчин быстро разбирали всё вокруг.

Щурясь от яркого света, я подошла к повозке возле палатки и закрепила сумки спереди, где до них было легко добраться. В последний момент я вспомнила про шарф, вытащила его и привычным движением накинула на себя после стольких дней под солнцем.

Блейз был привязан сбоку, уже осёдланный и готовый к дороге. Я отошла в сторону, позволяя мужчинам загружать повозку, и заметила, что большая часть лагеря уже была разобрана.

— Почему бы не вернуться сюда? — спросила я того, кто заходил в мою палатку.

— Халалхиво хочет развить преимущество. Похоже, Ангелов застали врасплох и наступление Халалхиво, и удар Хадвезера Раппа, — объяснил он, поднимая деревянную заслонку в задней части повозки, а затем закрепляя штыри, чтобы ничего не вывалилось. Он хлопнул по боку повозки, и гулкий звук прокатился вперёд.

— Если вы готовы, избранная Халалхиво, — сказал он, указывая на всё ещё запряжённого Блейза.

— Да, спасибо, — ответила я, подходя к коню и беря его за поводья.

Мужчина обошёл повозку спереди и сел рядом с другим на место возницы.

Всё ещё чувствуя себя потерянной, я поставила ногу в стремя и взобралась в седло. Повозка покатилась вперёд, и я поехала рядом, не понимая, как себя вести без Роката, который обычно был между мной и всеми остальными.

Он, должно быть, был полностью сосредоточен на битве, раз позволил мне отправиться к полю боя без целой охраны. Я не решалась потянуться к нашей Связи истинной пары и коснуться его разума не только потому, что мои чувства к нему были запутанным клубком, но и потому, что не хотела отвлекать его своим присутствием в его голове.

Если он побеждал, и побеждал уверенно, я хотела, чтобы так и продолжалось. Чем быстрее всё это закончится, тем скорее я узнаю, что Рокат, Рапп и все Демоны этого мира не погибнут.

И всё же безопаснее всего было находиться в тылу, поэтому я оставалась там, молча ехала рядом с целителями, пока мы не приблизились к полосе разорванной, пропитанной кровью земли. Запах смерти ударил в меня мгновенно, и я закашлялась, подавилась рвотным позывом и заставила себя дышать через рот. Один из целителей вытащил плотные красные тряпки и раздал их остальным. Каждый обвязал тканью нос и рот.

— Со временем привыкаешь, когда слишком долго находишься рядом с этим, — крикнул мне один из них, хотя из-за ткани его голос звучал приглушённо.

Последовав его примеру, я перемотала шарф так, чтобы он тоже закрывал мне нос и рот.

— Летом всё ещё хуже, когда жарко. Слетает больше мух, и всё гниёт быстрее, — продолжил он так, будто мы вели самый обычный разговор.

Желудок скрутило, и я упрямо смотрела только вперёд. Но затем впереди показалась первая груда тел, и желчь поднялась к горлу.

Это было совсем не похоже на то, что я пережила во время чумы.

Как только кто-то умирал от болезни, тело сразу увозили и сжигали. К тому же тогда была зима, и запах не был настолько отвратительным.

Здесь, несмотря на открытое пространство, эта вонь цеплялась ко всему, проникая в ноздри даже сквозь шарф. Как он и говорил, над спутанной грудой конечностей жужжали мухи. Белые волосы были пропитаны кровью, голубые глаза остекленели и утратили жизнь. Челюсти навсегда застыли в безмолвных криках.

Это зрелище было ужасающим.

Я сорвала шарф, согнулась пополам, и меня вырвало. Повозка остановилась, и мужчина спрыгнул вниз, поспешив ко мне. Когда всё закончилось и я, хватая ртом воздух, выпрямилась, он протянул мне бурдюк с водой.

— Спасибо, — сказала я, поднося его к губам дрожащими руками.

Я прополоскала рот прохладной водой и сплюнула в сторону, подальше от него. Я не осмеливалась поднять взгляд и увидеть, что ещё было разбросано по полю битвы.

— Хотите поехать в повозке? Там будет жарче, но хотя бы не придётся на это смотреть, — предложил он, и на его лице отчётливо читалась тревога.

Я знала, о чём он думал. Вот почему женщин не брали в Армию Демонов. Но, подняв на него взгляд, я заметила невысокую фигуру с длинными заплетёнными волосами. Голова была отвернута от меня, тело лежало лицом вниз на земле, но ошибиться было невозможно. Женщина-Ангел сражалась и погибла за свой мир.

Я втянула воздух и расправила плечи, потому что должна была доказать этим мужчинам, что женщина может занимать место среди них во время войны. Что мы достойны большего равенства, чем имеем сейчас.

— Я готова ехать дальше, — произнесла я ровным, твёрдым голосом.

После сегодняшнего дня эти мужчины больше не усомнятся в моём присутствии здесь.

Подняв подбородок, я проехала мимо раздутых тел, которые терзали падальщики, и направилась к рёву битвы и звону сталкивающегося металла. Кровь шумела в ушах, нарастая до оглушительного крещендо, когда мы объехали нагромождение камней и выехали на поле войны. Земля здесь была ещё сильнее залита кровью в том месте, где повозки свернули в сторону, оставляя около мили до ближайших сражающихся.

Дыхание покинуло меня, когда передо мной предстала эта картина конца света: вспышки света и тьмы сталкивались среди серебра и бронзы. Воздух разрывали крики и вой, ударяя по мне с такой силой, что я инстинктивно захотела бежать. Но я стиснула зубы и поехала дальше, стараясь держаться среди движущихся повозок.

Здесь вонь была ещё хуже. Пот и металл смешивались с пылью и били мне в лицо, пока ветер проносился над плоской равниной. Вместе с ним доносились и звуки умирающих, пронзая ту часть меня, которая слишком хорошо знала боль утраты.

И этой боли здесь было слишком много.

Демоны стояли к нам спиной, оставляя за собой груды беловолосых тел и лишь совсем немного тёмноволосых. Я всматривалась в хаос битвы в поисках шлема с рогами цвета зловещего чёрного обсидиана.

Мне не понадобилось много времени, чтобы найти своего истинного.

Особенно когда крики боли сменились криками ужаса.

Я застыла, увидев Халалхиво во всём его величии.

Рокат стоял один, а вокруг него на десятки шагов во все стороны лежали тела. Тени кружились вокруг него, словно чёрный вихрь, пока он медленно сжимал пальцы в кулак.

Затем он опустился на одно колено.

Отвёл руку назад.

И с силой ударил кулаком в землю.

Земля подо мной содрогнулась от страха.

Ударная волна тени вырвалась из круга, скользнула по земле и обвилась вокруг мёртвых тел, разбросанных по всему полю. Медленно они начали подниматься, одни сжимая серебряное оружие, другие — бронзовое.

Волоски на моей шее встали дыбом.

Среди ещё живых Демонов прокатился общий рёв, и они ринулись вперёд с новой яростью, пока мёртвые присоединялись к ним в сражении против Ангелов.

— Жнец, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, пока передо мной разворачивалась эта сцена.

Ничего подобного я никогда не видела и даже представить себе не могла. Рокат двигался как Бог, направляя их всех.

Мелкие камешки покрыли мою кожу, и холод расползся по телу, вытесняя солнечный жар.

Сотни, тысячи тел под его властью обрушились на Ангелов, сражаясь с той же яростью, что и живые.

Но когда Ангелы рубили их, мёртвые не вздрагивали. Не останавливались, не сдавались, и я с ужасом увидела, как один из оживших мертвецов прыгнул на живого мужчину и зубами вырвал ему горло. Другой пронзил оживший труп со спины, и тот обрушил свою ярость уже на нового противника, который едва успел снести ему голову с плеч.

Мужчина тяжело дышал, и на его лице застыло чистое отчаяние, когда он увидел павших товарищей. Труп остался неподвижным. А вот Ангел, которого он убил, поднялся снова под властью силы Роката и бросился на всё ещё живого мужчину.

Я могла лишь смотреть с приоткрытым ртом, поражённая тем, как волна накрывала Ангелов, и каждый новый труп лишь пополнял растущую орду Роката. Это было ужасающим зрелищем, и всё же моё тело тянулось к моему истинному. Его сила опьяняла, и я сняла блок, который крепко удерживала над нашей Связью истинной пары, позволяя ей наполнить меня.

Словно почувствовав меня наконец, он повернул голову через плечо, и в прорези его шлема я увидела только один безумный бордовый глаз. Рокат был не просто Халалхиво и предводителем всей Армии Демонов. Нет, он сам был Ткачом судьбы, обладающим силой поставить на колени любого Бога. И когда он вновь обратил внимание вперёд, Ангелы сделали именно это, погибая быстрее, чем успевали бежать.

Потому что я знала одну вещь о Рокате наверняка.

Он не знал пощады.

Битва закончилась за считаные минуты, а я всё ещё не могла закрыть рот. Наконец я поняла фанатичную веру в Роката и Ксаннирина. Поклонение. Благоговение.

Дарующий не создал бы такую силу, как его, если бы у неё и остальных Судеб не было планов на того, кто будет ею владеть.

Моя тревога за него ранее этим днём теперь казалась глупой после того, чему я стала свидетельницей. Ему не нужно было, чтобы я переживала, что он может погибнуть на поле боя.

На самом деле я вообще ему была не нужна.

И всё же, когда этот вихрь теней перестал кружиться, он снова посмотрел на меня, и его взгляд столкнулся с моим с силой яростной грозы. Словно между нами ударила молния, я соскочила с лошади, а он бросился ко мне, подхватил на руки и сжал так крепко, что я почти перестала дышать. Я сорвала рога с его головы и отбросила шлем в форме черепа в сторону, а затем его рот накрыл мой: яростно, горячо, жадно.

Нет, я была ему не нужна. Но он желал меня. Хотел этого. И я тоже.

Эта мысль ударила меня, как раскат грома, выбивая дыхание сильнее, чем скольжение языка Роката по моему. Мысль пугала меня, и всё же я жадно застонала ему в губы. Обвив ногами его закованную в броню талию, я едва смогла сцепить ступни за его спиной. В его руках я казалась крошечной, и после того, как увидела его силу, чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Наша Связь истинной пары распахнулась, словно прорванная плотина, и опьянение битвой хлынуло от него ко мне, разогревая кровь. Низ живота пульсировал от потребности в нём, и волна за волной желание накрывало нас обоих.

«Мне нужно оказаться внутри тебя,» — прорычал он в моём сознании.

«Да,» — умоляюще ответила я, совершенно не заботясь о том, что у нас были зрители и что вокруг лежали мёртвые и умирающие тела.

Рокат разорвал наш поцелуй. Его грудь тяжело вздымалась, глаза были дикими. Он осторожно поставил меня на ноги, затем прошептал мне на ухо:

— Беги.

Острый всплеск возбуждения пронзил мои вены, и, прикусив губу, я развернулась на пятке, тут же срываясь с места по рубиново-красной земле к нагромождению камней.

— Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь, сорок семь… — начал отсчёт Рокат, заставляя моё сердце биться быстрее и вынуждая меня сильнее работать руками.

Улыбка растянула мои губы, пока я бежала по собственной воле, в восторге от того, что случится, когда Рокат меня поймает. Исчезла та женщина, которую Вагач забил в горькое подчинение, которая цеплялась за простыни и ждала, когда он закончит. Я расцвела в пылающую женщину, принимая то, что мне тоже нравится эта игра в погоню и ярость желания Роката, текущая по нашей связи.

Я вытянула руку и ухватилась за выступающий камень, используя его, чтобы быстрее обогнуть поворот и увеличить расстояние между нами.

«Десять, девять, восемь…»

Пот стекал с висков вдоль позвоночника, но я не собиралась останавливаться, пока Рокат меня не поймает. Я проскользнула за ещё один изгиб скал, и звуки битвы почти исчезли, когда я протиснулась между двумя огромными валунами. Узкий проход давал подобие уединения и защиты, и я быстро осмотрелась, пытаясь найти другой выход или путь наверх по камням.

Земля содрогнулась под ногами, и я бросила взгляд через плечо, увидев Роката примерно в сотне ярдов позади, быстро сокращающего расстояние. Смех сорвался с моих губ, и я снова рванула вперёд. Но далеко уйти не успела. Я почувствовала, как он потянулся ко мне. Развернувшись, я увернулась от его хватки, нырнула под вытянутую руку и помчалась в обратную сторону. То, чего мне недоставало в размерах, я компенсировала ловкостью.

Гул прокатился по каменному проходу, когда он развернулся и снова бросился за мной.

— Не сможешь меня трахнуть, если не поймаешь, Рокат, — поддразнила я, задыхаясь.

Когда я снова повернулась вперёд, было уже поздно. Я резко затормозила и влетела прямо в клубок теней.

Низкий, зловещий смех, от которого волоски на моих руках встали дыбом, эхом разнёсся вокруг меня.

— Попалась, маленькая самозванка.

Порочная ухмылка Роката заставила жаркую влагу хлынуть между моих бёдер. Один за другим он снимал с себя доспехи, всё это время продолжая удерживать меня. Я извивалась в его магии, но тени оплетали мои руки и ноги, словно лозы. Один дымчатый отросток мягко коснулся моей шеи, заставляя меня содрогнуться с головы до пят. Другой потянул за шнуровку моей туники и штанов, полностью раздевая меня без единого прикосновения с его стороны.

Раньше он никогда не демонстрировал со мной такую силу, и одно лишь это совершенное владение ею поражало. Не говоря уже о смертоносном теле мужчины, который этой силой обладал. Всё вместе заставляло меня истекать желанием к нему. Если раньше мои бёдра были липкими от пота, теперь они стали влажными совсем по другой причине, пока он обнажал свой налитый член, головка которого блестела для меня.

— Встанешь на колени сама или мне придётся заставить тебя? — прорычал он, двигаясь ко мне.

Его член покачивался при каждом шаге, и я не могла отвести от него взгляд. Хватка его магии ослабла ровно настолько, чтобы я сама опустилась на колени, готовая поклоняться ему.

Из его груди вырвался первобытный мужской звук, и он обхватил ладонью мою щёку, поднимая лицо так, чтобы я была вынуждена смотреть ему в глаза.

— Хорошая девочка.

Большим пальцем он провёл по моей губе, и я без сопротивления открылась для него, втянув кончик пальца в рот и слегка царапнув его зубами.

— Шире, — приказал он, и я снова раскрыла рот, хотя теперь уже совсем по другой причине.

Когда он скользнул мне на язык, мои чувства затопил солоноватый мускусный вкус. Он остановился прежде, чем коснулся моего горла, затем убрал руку с моего лица и упёрся ладонью в гладкий камень. Глаза, похожие на адское пламя, смотрели на меня сверху вниз, пока я принимала его в рот, вспоминая, как глубоко ему нравилось быть в моём горле раньше. Я закашлялась вокруг него, пытаясь вдохнуть, и он застонал.

— Вот так, Ассирия. Ты так хорошо справляешься.

Похвала ударила прямо в низ живота. Слюна стекала по нему, и вскоре тишину заполнили влажные, бесстыдные звуки, прерываемые тяжёлым дыханием и ругательствами Роката, когда я брала его глубже. Затем без предупреждения он вытащил меня из-под себя и поднял. Развернув нас, он усадил меня на гладкий камень, развёл мои ноги и опустился между ними на колени.

— Мне нужно попробовать тебя. Узнать, таков ли вкус победы, — простонал он и провёл языком по моим влажным складкам.

— Судьбы, — вскрикнула я, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, когда он коснулся языком моего клитора.

— Не они дарят тебе удовольствие. Я.

— Да, — выдохнула я, теряясь разумом от того, как его жёсткая борода щекотала чувствительную кожу между моих бёдер. В голове не осталось ничего, кроме него. — Рокат, блядь, мне нужно больше.

Рычание прокатилось по моему телу, когда он ввёл в меня два пальца, присоединяя их к языку, доводящему меня до безумия.

— Я был прав, маленькая самозванка. У тебя вкус победы. А теперь кончи для меня и утопи меня в своём возбуждении.

Он согнул пальцы внутри меня, грубо проходясь по внутренним стенкам, пока его язык ласкал мой клитор, и я рассыпалась, выкрикивая его имя. Моё тело выгнулось, словно хлыст, мышцы сжались вокруг его пальцев, голова запрокинулась к небу.

— У тебя такие красивые стоны, Ассирия.

Но даже тогда он не остановился, вытягивая из меня всё до последней капли, разводя и вонзая пальцы глубже.

— Блядь, Рокат, — задыхалась я, чувствуя, как пот стекает между грудей и вниз по животу.

Лишь тогда он поднялся, и моё возбуждение блестело в его бороде. Он вытер его тыльной стороной ладони, затем провёл рукой по своему члену, скользя взглядом по моему телу.

— Невероятно красивая, — пробормотал он так, будто поклонялся телу, только что плакавшему для него.

Он устроился между моих бёдер, затем свободной рукой обхватил затылок.

— Я хочу, чтобы всё это время ты смотрела только на меня. Поняла?

— Да, — всхлипнула я, едва удерживаясь от того, чтобы придвинуться ближе и самой насадиться на него.

— Мм, хорошая девочка, — похвалил он и одним мощным толчком раскрыл меня под собой.

Мои губы распахнулись, и из груди вырвался судорожный вдох, когда новая волна удовольствия накрыла меня. Рокат был огромным, а мы были вместе недостаточно часто, чтобы я успела привыкнуть к его размеру. Каждый толстый дюйм растягивал меня, задевая каждый нерв. Прежде чем я успела прийти в себя, он снова вонзился в меня, заставляя откинуться назад. Он сменил хватку, поддерживая мою голову и спину, а затем задал жестокий ритм, и наши тела сталкивались так сильно, что я знала — останутся синяки.

Всё это время он не отводил от меня взгляда, удерживая под яростью своих глаз. Эти бордовые глаза стали почти чёрными, и через них я видела мужчину под маской. Мужчину, который боялся проиграть войну Ангелам. Боялся быть уязвимым, боялся показаться слабым.

Боялся привязаться ко мне. Боялся, что я тоже причиню ему боль.

И он открывал мне эти истины через окна своей души, через толстую верёвку, связывавшую наши судьбы. Слова были не нужны, когда мы были связаны вот так, когда каждая мысль, каждая эмоция были открыты и доступны друг другу, стоило лишь позволить этому случиться.

И в тот момент он позволил.

Рука сомкнулась на моём горле, большой палец устроился под подбородком, приподнимая его ещё выше. Его взгляд скользнул к бешено бьющемуся пульсу, затем снова вернулся к моим глазам. Он замер так глубоко внутри меня, что мне казалось, будто он достаёт до самого желудка.

С моих губ сорвался протестующий звук.

— Рокат, — умоляюще выдохнула я, сама не понимая, о чём прошу. Мне просто нужно было, чтобы он сделал хоть что-нибудь, хоть как-то унял эту мучительную жажду его прикосновений.

Его грудь тяжело вздымалась, и в глазах появилась дикость, пока он смотрел на меня. Что-то металось у него в голове, а я ждала, чувствуя, как дыхание застряло в горле. Он снова начал двигаться, медленнее, вытаскивая свой член почти до конца, прежде чем вновь войти.

— Сегодня ночью ты кончишь для меня шесть раз, Ассирия. Шесть раз за те шесть часов, что мне понадобились, чтобы перебить этих грёбаных Ангелов.

Низ живота сжался от его слов, и возбуждение смешалось с тревогой.

— Мне кажется, я столько раз не кончала за всю свою жизнь, — выдохнула я, качнув бёдрами в попытке получить хоть немного трения.

— Не испытывай меня ещё сильнее, маленькая самозванка, — прорычал он, резко насаживая меня на себя.

Перед глазами вспыхнули звёзды. А затем он снова начал трахать меня, с таким безумным ритмом, что меня стремительно несло к краю без всякой возможности остановиться.

— Рокат, я…

С криком я снова кончила, впиваясь пальцами в его плечи, пока он продолжал вбиваться в меня. Грудь подпрыгивала от каждого толчка, и одна волна наслаждения накрывала меня за другой. Я ещё не успела оправиться от предыдущей, как он снова сменил хватку: одна рука поддерживала меня, а другая играла с моим клитором.

— Кончи снова и покажи мне, насколько сладка победа, — прорычал он, размазывая там ещё больше влаги и надавливая.

— Ох, Судьбы…

Он зарычал и шлёпнул по чувствительному пучку нервов.

— Рокат, — тут же исправилась я, почти закричав, когда очередной оргазм разорвал меня изнутри.

— Вот так, Ассирия. Истекай прямо на мою руку, — хрипло произнёс он.

Когда меня отпустило, он перестал касаться меня и втянул один палец себе в рот. Его ноздри дрогнули, пока он слизывал с него влагу, а затем он протянул другой палец мне.

— Попробуй вкус победы, маленькая самозванка.

Он провёл кончиком пальца по линии моих губ, и я открылась, втягивая его в рот и ощущая вкус собственного возбуждения. Я застонала, и его член внутри меня стал ещё твёрже.

— Ещё три, — приказал он, убирая руку.

— Не думаю, что смогу, — тяжело дыша, выдавила я.

Пот покрывал каждый дюйм моей кожи, а тело ощущалось полностью выжатым, как никогда прежде.

Рокат стянул меня с камня и опустил на землю. Я едва не заскулила, когда он вышел из меня, но мгновение спустя он развернул меня и прижал руку поперёк живота. Опустив голову к моему уху, он прошептал:

— Упрись в камень. Поездка будет жёсткой.

Моё дыхание сбилось, и по коже побежали мурашки, когда он направил меня вперёд. Уперевшись руками, я приготовилась принять его снова. Головка его члена толкнулась ко входу, а затем он снова был внутри, заполняя меня самым восхитительным образом.

— Ох, — выдохнула я, когда он двинулся, входя под более глубоким углом.

Он прижал ладонь к моей пояснице, заставляя сильнее прогнуться.

— Вот так, — прорычал он, затем провёл пальцами по моей влаге и обвёл клитор. Мне хотелось лишь растечься по земле и позволить ему продолжать касаться меня, но, скользнув по моей влажности, он не остановился на своём члене.

Нет, он двинулся выше и раздвинул мои ягодицы.

— Что ты…

— Расслабься, и тебе понравится. Если кончишь для меня с моими пальцами в своей заднице, возможно, я избавлю тебя от двух оставшихся оргазмов, которые ты мне должна.

Он размазал влагу по туго сжатому входу, и от этого незнакомого ощущения я едва не застонала.

— А как же то, что я должна была их заслужить?

— После сегодняшней победы я чувствую себя щедрым, — ответил он и снова качнул бёдрами.

Он не солгал, когда сказал, что поездка будет жёсткой, и мне пришлось переставить вспотевшие ладони, чтобы лучше удерживаться.

Ощущение его члена, давящего на все мои стенки, пока палец скользил по моей заднице, было не похоже ни на что из того, что я испытывала раньше.

— Ты так хорошо справляешься, Ассирия. Двигай этой красивой киской по моему члену, пока я ввожу в тебя палец, — приказал Рокат.

С Рокатом всё ощущалось впервые. Вместо того чтобы быть пассивной участницей близости, рядом с ним я чувствовала себя живой. Он давал мне силу брать от этого всё, чего я хотела сама.

Медленно я начала двигать бёдрами вперёд и назад, и удовольствие быстро нарастало теперь, когда я сама контролировала ритм. Я замерла, когда кончик его члена задел именно ту точку, снова и снова проходясь по ней. Влага стекала по моим бёдрам, но было ли это потом или возбуждением, я не знала. Мне было все равно. Всё, на чём я могла сосредоточиться, — это ощущение Роката внутри меня и его прикосновения к моей заднице.

— Вот так, продолжай, — подбодрил Рокат, и в этот момент его палец скользнул внутрь.

Резкий вдох сменился потоком ругательств и его именем. Я замерла, привыкая к новому ощущению.

Он снова провёл членом по той самой точке, вырывая из меня тихий всхлип.

— Мм, да, я чувствую, как ты пульсируешь, Ассирия. И каково это — быть помеченной сразу в двух местах?

— Так охренительно хорошо, — сумела выдохнуть я, когда моё тело напряглось от того, как он едва заметно двинул пальцем.

— Вот моя девочка. Бери своё удовольствие от меня, — приказал он.

И я брала, двигаясь по его члену, пока он продолжал давить в меня сзади.

Ругательства и стоны вырывались из меня один за другим, пока напряжение всё туже и туже скручивалось внутри. Рокат не прекращал своих движений, и вскоре меня снова понесло к оргазму.

— Кажется, я сейчас снова кончу, — выдохнула я, чувствуя, как веки дрожат в попытке удержать контроль над собой.

— Кончай на мой член, Ассирия. Кричи моё имя. Пусть все знают, кто разрывает тебя на части, — прорычал он.

Эти слова стали моей погибелью. Его имя вырвалось из моего горла, когда меня накрыло, и я рухнула вперёд, чувствуя, как руки дрожат и больше не способны удерживать мой вес. Он продолжал трахать меня сквозь оргазм, ускоряя темп и становясь внутри ещё твёрже. Мои стенки сжимали его, удерживая внутри так крепко, что мне казалось, будто мы срослись в единое существо.

В моём мире больше не существовало ничего и никого, кроме него.

— Рокат, — простонала я протяжно и низко, а затем окончательно обмякла, прижавшись к камню.

— Блядь, Ассирия, мне так нравится слышать, как ты произносишь моё имя, — простонал Рокат и с глухим рыком вышел из меня.

У меня не осталось сил двигаться, пока он дрочил себе и изливался на песчаную землю.

Рокат развернул меня к себе лицом, затем притянул в свои объятия. Его сердце билось неровно у моего уха, пока я обнимала его влажный от пота торс. То, как он держал меня в тот момент, говорило не просто о мужчине и женщине после бурной близости, а о чём-то большем.

О чём-то, что хотело пробраться между моих рёбер и исцелить один из порезов в моём истерзанном сердце. Рокат снова вёл себя со мной как мудак, и, если честно, я с ним тоже, и всё же после этой победы, после этой погони, после этого присвоения я почувствовала, как ветер меняется, возвращая нас к тому пути, который мы наметили, пока заживало моё плечо.

Вопреки здравому смыслу, я позволила себе наслаждаться тем, что он мне предлагал. Я оставила барьер между нами открытым, позволила нашей Связи истинной пары довольно гудеть, пока наши эмоции, мысли и души текли друг в друга единым плотным потоком.

Рокат тоже отдался этому ощущению нас, и все те жестокие слова, что он говорил о том, будто я слишком отвлекаю его и мешаю спасать Демонов, растворились без следа.

В тот миг общей уязвимости между нами расцвело доверие, словно оно всё это время ждало идеальных условий, чтобы показать, каким прекрасным цветком способно стать.

Мы ещё долго оставались в объятиях друг друга, пока в каменный проход не донеслись звуки ликования, и тогда мы решили вернуться и отпраздновать быструю победу, которую принёс Рокат.

В лагерь мы вошли, держась за руки.