Интерлюдия

Четверо молодых мужчин жались к теням, едва удерживая под контролем собственные, пока, смертельно пьяные, пробирались обратно в казармы. В тот вечер город был слишком переполнен весельем и возбуждением, чтобы устоять перед соблазном присоединиться к гуляющим на улицах Демонам, празднующим наступление нового года.

И эти четверо были не единственными солдатами, тайком улизнувшими из части.

Но именно они знали, что на следующий день им предстоит ранний патруль, и если задержатся ещё хоть немного, то не успеют прийти в себя перед выездом к границе. Следить за тем, чтобы Ангелы оставались по ту сторону стены, разделяющей Келети, было задачей первостепенной важности, поэтому каждый выпускник академии Фюреда обязан был пройти двухлетнюю службу на одном из дюжины пограничных постов.

Крал позаботился о том, чтобы его сын оказался на том участке, который с наименьшей вероятностью могли прорвать Ангелы, вместе со своим племянником, чтобы защитить линию Дома Врак.

Молодые мужчины проскользнули в общую комнату, словно бесшумные призраки. Едва будущий Крал успел откинуть одеяло, как тот, чья шея была покрыта татуировками, выругался:

— У нас уже нет времени спать. Дорога обратно заняла слишком много времени.

Он показал товарищам часы, и в комнате раздался общий стон.

— Нам вообще не обязательно идти, — невнятно пробормотал следующий Крал. — Я выше подобных упрёков.

Татуированный покачал головой. Из всех них он выпил меньше остальных. Это была его первая миссия в роли единственного командира, и он не собирался всё просрать. Он и сам знал, что идти гулять было плохой идеей, но друзья всё равно утащили его с собой.

Он подошёл к небольшому тазу в углу комнаты и наполнил его ледяной водой. Затем схватил кузена за руку и окунул его лицо в холодную воду.

— Какого хрена ты творишь? — воскликнул третий, с бордовыми глазами, бросаясь вперёд.

Но татуированный уже отпустил кузена, и тот вынырнул, жадно хватая ртом воздух.

— Привожу его в чувство. Тебе ведь уже лучше, Ксаннирин?

Ксаннирин метнул на кузена мрачный взгляд.

— Пошёл ты, Рокат.

— Кто-нибудь ещё хочет попробовать? — спросил он, отступая назад и указывая рукой на таз.

Четвёртый, с глазами цвета спелой вишни, протиснулся мимо них и сам окунул голову в воду. Когда он выпрямился, с его волос до плеч стекала вода.

— Готов, Везэто, — отсалютовал Рокату тот.

Рокат закатил глаза.

— Давай, Таст, одевайся. Нам пора идти.

Таст, пошатываясь, врезался в Ксаннирина, и они вдвоём, поддерживая друг друга, добрались до своих доспехов. Третий Демон с бордовыми глазами уже был полностью готов к патрулю. Через несколько минут все четверо собрались к выходу.

— Ни слова остальным, — прошипел Рокат, особенно тяжёлым взглядом останавливаясь на одном из них. — Особенно тебе, Рапп.

— Мне? Да я бы не посмел, — хмыкнул тот, и на его лице растянулась озорная ухмылка.

Рокат снова закатил глаза.

— После Ксаннирина ты самый болтливый.

— Тогда почему Ксаннирин не получил предупреждение? — поддел его Рапп, хотя слова путались у него на языке.

Оба посмотрели на будущего Крала, чья голова бессильно свесилась набок, пока он подпирал стену. Рокат лишь махнул рукой в сторону своего пьяного кузена, словно это само по себе всё объясняло.

— Пошли, — рявкнул Рокат, хватая Ксаннирина за плечо и вытаскивая его из комнаты.

Рапп помогал Тасту, пока они шли по длинным коридорам казарм, погружённым в тишину раннего часа.

Путь до конюшен оказался долгим, и облегчение накрыло Роката, когда он понял, что они пришли первыми. Он затолкал Ксаннирина и Таста в пустое стойло, бросив им несколько кусков чёрствого хлеба.

— Ешьте и попытайтесь прийти в себя до выезда.

Те бездумно принялись жевать, пока их Везэто уходил прочь.

Рапп и Рокат оседлали всех четырёх лошадей и закончили как раз в тот момент, когда в конюшни начали заходить остальные. Солдаты прибывали всё больше и больше, пока их отряд из двадцати человек не был готов к выезду. У большинства под глазами залегли тяжёлые тени, а запах алкоголя ощущался совершенно отчётливо.

По крайней мере, не только мы, подумал Рокат, отдавая приказ садиться в седло.

И всё же что-то неприятно скрутилось у него в животе. Он понимал, насколько рискованно отправляться на задание, когда столько солдат находятся в подобном состоянии. И также знал, что его инстинкты редко подводят. Но давление необходимости быть безупречным заставило его продолжить. Отец точно не оценил бы заботу о жизнях солдат, если бы Рокат попросил отправить на патруль другой отряд.

Рассвет настиг их в пути к границе, отбрасывая длинные тени от высоких деревьев вокруг. Они поднимались всё выше в Горы Скала, достигнув подъёма, ведущего к стене, как раз когда солнце окончательно вступило в свои права.

Рокат спрыгнул с коня и обменялся сведениями с уходящим Везэто.

После этого их отряд отправился патрулировать выделенный участок. Один за другим солдаты зевали до хруста в челюстях, а один мужчина даже перегнулся через лошадь и его вырвало. Рокат понимал, что большинство из них сейчас не способны внимательно высматривать вдалеке характерную вспышку белого или позволить назначенному Подавителю раскрыть своё восприятие миру и искать магические сигнатуры.

Прошёл час. Солнце продолжало проскальзывать сквозь деревья, выхватывая светом участки каменной кладки впереди. Послышался скрежет, и Рокат замер.

Это ветер в деревьях? — подумал он.

Задержав дыхание, он прислушался снова. Скрип был едва различимым, настолько, что Рокат начал сомневаться, не играет ли с ним злую шутку выпитый алкоголь. Это был его первый выезд в роли Везэто, и он и без того был напряжён до предела, а выпивка лишь усиливала это чувство, решил он.

Стряхнув с себя тревогу, он продолжил движение.

Ксаннирин, Рапп и Таст ехали сразу за ним, и когда Рокат обернулся проверить их, его внимание привлекла вспышка, отличавшаяся от солнечного света.

Прежде чем он успел среагировать, воздух прорезал крик.

Троих мужчин в хвосте их отряда Ангелы сорвали с седел.

— Блядь! — выругался он, резко дёргая поводья, разворачивая коня.

Отяжелевшие от алкоголя, солдаты его отряда слишком медленно реагировали на нападение Ангелов. Ещё четверо погибли прежде, чем Рокат спрыгнул с лошади на парапет. Он выхватил кинжал из ножен на бедре и метнул его в ближайшего Ангела. Лезвие вонзилось тому в шею, и Ангел рухнул на землю. Всадник, на которого тот собирался напасть мгновение назад, развернулся, и его лошадь споткнулась о тело.

— Бегите! — крикнул Рокат Ксаннирину.

Их преимущество стремительно исчезало. Рапп ударил лошадь Ксаннирина по крупу, заставляя её сорваться в галоп, и помчался следом. Таст спрыгнул на землю и бросился прямо в гущу боя.

Втянув воздух и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, Рокат погрузился в тени внутри своей груди и призвал свою чудовищную силу. С оглушительным грохотом он ударился о землю, а затем без промедления вонзил кулак в твёрдый камень. Адреналин стремительно разливался по венам, заглушая боль. Тени взорвались от удара, скользнули по павшим телам и дёрнули их обратно на ноги.

Он поднялся и резко выбросил руки вперёд, направляя тела на оставшихся Ангелов. Пот мгновенно выступил у него на лбу. Пятнадцать тел — больше, чем он когда-либо контролировал одновременно, но Рокат понимал, что ему необходимо каждое из них, чтобы помочь остаткам его отряда.

Таст выкрикивал подбадривания остальным, пока они теснили Ангелов назад, и с помощью мёртвых расправились с последними за считанные минуты. В тот миг, когда последний Ангел рухнул на землю, Рокат отпустил магию, и усталость тут же обрушилась на него.

Он сполз вдоль каменной стены, пока не оказался сидящим на земле. Воздух тяжело вырывался из его лёгких.

Моё первое задание в роли Везэто, и я провалился. Жестоко. Жалко.

В ушах звенел суровый, осуждающий голос отца, заставляя Роката стиснуть зубы.

Ксаннирин и Рапп вернулись, и первый сразу бросился к нему.

— Ты в порядке? — спросил он.

Рокат отказался смотреть на него. Смотреть вообще на кого-либо. Он лишь неподвижно уставился перед собой, обдумывая возможные варианты. Тревога тяжёлым грузом оседала в костях, пока он поднимался на ноги и пересчитывал тех, кто остался от его отряда.

Шестеро.

Сквозь сжатые зубы он рявкнул:

— Заканчиваем патруль и возвращаемся с докладом. Офицеры должны узнать, что произошло.

Кузен попытался схватить его за руку, но Рокат стряхнул его и направился к своему коню. Как только все снова оказались в седле, Рокат вонзил пятки в бока лошади и сорвался с места, оставляя тела, истекающие кровью, на милость Судеб.

Крал и отец Роката смотрели сверху вниз на своих отпрысков, стоявших на коленях с опущенными головами на утрамбованной земле. Рядом находились ещё двое, делившие с ними комнату и участвовавшие в том роковом патруле, а также два других выживших.

Отец Роката шагнул вперёд и грубо запрокинул голову сына назад.

— Как ты мог оказаться настолько глуп? Я воспитал тебя лучше.

В бордовых глазах его сына вспыхнула ненависть.

— Я проявил халатность в исполнении долга.

— Именно. И теперь ты опозорил всю линию Врак, — прошипел его отец.

Он резко отвернулся и вернулся к брату, Кралу.

— Вопрос лишь в том, как тебя наказать.

Рокат стиснул зубы так сильно, что ногти впились в ладони, пока он пытался удержать себя в руках. Прошли годы с тех пор, как отец в последний раз осмеливался поднять на него руку, и Рокат не собирался позволять ему сделать это снова.

— Это моя вина, — начал будущий Крал, но Рокат резко ударил его локтем.

Именно Рокат был Везэто этого патруля, и он не позволит Ксаннирину навлечь на себя гнев их отцов. Рокат всегда принимал на себя основную тяжесть их жестокости, и не собирался ничего менять.

Тяжёлые взгляды обоих мужчин снова остановились на них, пока брат Крала не подошёл к солдату рядом со своим сыном.

— Подними голову, — приказал он.

Медленно мужчина поднял взгляд на внушительную фигуру, открывая яркие вишнёвые глаза. Брат Крала повторил приказ двум оставшимся, и обнаружились другие, более слабые цвета глаз. На его лице растянулась жестокая улыбка, когда он снова повернулся к сыну.

— Ты убьёшь одного голыми руками, а затем используешь его тело, чтобы убить остальных, — прорычал он.

Рокат едва не вскочил на ноги, едва не вцепился отцу в горло за то, что тот предложил убить его друзей.

— Вы не можете заставить меня сделать это, — вместо этого произнёс он.

Мышцы на покрытой татуировками шее вздулись от усилия, с которым он сдерживал себя.

— Если не сделаешь ты, сделаю я. И мы с Кралом сами выберем троих, которые, по нашему мнению, больше всего заслуживают смерти. И они будут страдать часами, пока тебя и остальных троих привяжут и заставят смотреть, насильно удерживая вам веки открытыми.

Он замолчал, давая угрозе полностью осесть в сознании сына.

— Или же ты сам выберешь троих на смерть и быстро отправишь их к Жнецу.

Грудь Роката болезненно сжалась. То, чего требовал от него отец, превращало его клятву мести в уродливого зверя. Кровь, которой он жаждал, не прольётся сегодня, но этот день наступит раньше, чем кто-либо ожидал.

— Принеси в жертву меня, — прошептал ему Ксаннирин.

Крал цокнул языком.

— Ксаннирин не вариант. Как и ты, Рокат. Более того, было бы расточительством терять здесь кого-либо с бордовыми глазами.

Рокат крепко зажмурился. По крайней мере, Крал избавил его от необходимости делать выбор, подумал он. Он не видел другого выхода, особенно когда вокруг собрались зрители, а из ладоней его отца уже просачивались тени. Его сила была жестокой, похожей на магию Демонов, способных создавать кошмары, но вместо этого отец заставлял жертву чувствовать, будто она умирает. Рокат слишком много раз проходил через эту пытку, чтобы сосчитать.

Он резко поднялся на ноги, отделяя эмоции от самого себя, готовясь к тому, что собирался сделать. Двое слабых Демонов в панике отползли от него, но мужчина с вишнёвыми глазами рядом не двинулся. Таст поднял подбородок и расправил плечи. В голове Роката вспыхнули обрывки их первой встречи, прежде чем он запер эти воспоминания так глубоко, чтобы больше никогда не испытывать их снова.

Рокат вытащил кинжал, и мужчина продолжал стоять перед ним на коленях.

— Всё нормально, Рокат, — тихо произнёс он, и глаза его наполнились слезами.

Лицо Роката оставалось неподвижным.

— Я совсем не виню тебя в этом. В следующей жизни мне будет хорошо.

Рука Роката дрогнула, когда он поднял нож.

А затем он полоснул.

Кровь хлынула из раны на шее Таста, покрывая кожу Роката и кожаные доспехи, ещё недавно идеально отполированные маслом. Но Рокату было всё равно. Не медля, он ударил кулаком в землю и заставил ещё тёплое тело своего друга подняться и броситься за двумя беглецами.

Лёд сковал его сердце, пока Таст разрывал их на куски. В тот миг, когда оба были мертвы, Рокат отпустил магию и повернулся к отцу и Кралу.

Он надеялся, что ненависть и ярость, пылающие в его бордовых глазах, хотя бы напугают их. Он пригвоздил обоих этим огненным взглядом, пока уходил с тренировочной арены и возвращался в комнату, где одна из кроватей уже никогда больше не будет согрета.

Опустившись на неё, он закрыл лицо окровавленными руками.

И тогда он заплакал в последний раз.