39

Пустыня Пакс раскрылась перед моими глазами, словно распускающаяся роза, когда мы проехали последний проход между ней и холмистой долиной, в которой располагался столичный регион. Там, где прежде одна за другой возвышались острые горы, теперь простиралось ровное, бесконечное море земли. Пространство было припорошено оттенками красного и золотого, почти сверкающими под солнечными лучами. Я остановила Блейза на выступе и с изумлением уставилась на этот пейзаж.

Глубокие алые скалы, прорезанные полосами серебристого, фиолетового и зелёного цветов, обрамляли извилистую дорогу, уходящую вниз к первым полосам выжженного песка. Вдалеке поднялся смерч, закручиваясь и разбрасывая пыль во все стороны. В отличие от тех, что сравнивали с землёй дома и разрывали поля в самых южных частях Мира Демонов, этот жил всего несколько мгновений и почти ничего не разрушал.

— Не останавливайся, — рявкнул на меня Рокат.

Я проигнорировала его, продолжая смотреть вперёд в поисках Устляка, где мы должны были встретиться с остальной Армией Демонов. До встречи оставалось ещё как минимум две недели, но с этой высоты мне казалось, будто я могу увидеть другие континенты.

Рокат всё равно поехал дальше, и связь обожгла мне спину, заставляя выругаться. Он прекрасно знал, что делает. Несмотря на то что весь день мы ехали бок о бок, а ночью спали всего в нескольких футах друг от друга, связь снова была недовольна тем, как мало внимания мы уделяли друг другу. Я пустила Блейза рысью, чтобы догнать его, и боль ослабла, когда мы снова поравнялись.

Как только мы покинули горы, солнце начало жечь мою кожу — сильнее и жарче, чем даже в самые знойные дни лета в Стрые. Я покосилась на Роката, который, как и всегда, был облачён в свою чёрную металлическую броню и рогатый шлем.

— Тебе не жарко? — спросила я.

— Неважно, жарко мне или нет. Если Ангелы устроят засаду, мы должны быть защищены, — ответил он.

Типично.

Я фыркнула.

— Это нелепо. Ты скорее сваришься заживо, чем это случится.

Его голова резко повернулась ко мне, и он пронзил меня взглядом.

— Ты знаешь, как началась война с Ангелами?

Ледяной тон его голоса заставил меня замолчать. Порывшись в памяти, я поняла, что на самом деле не знаю. Тогда в Стрый пришло послание с приказом увеличить производство продовольствия, и моя семья усердно работала, расширяя ферму. У моего отца не было сыновей, но мы с сестрой пахали землю, сажали и таскали столько, сколько могли, от рассвета до заката, чтобы помочь.

— У меня такое чувство, что ты всё равно мне расскажешь, — проворчала я.

Он уже делал так же, когда мне было совершенно неинтересно, почему никто не знает его имени. И всё же теперь я знала, и мне неохотно приходилось признавать, что в его словах был смысл.

Рокат хмыкнул и слегка сдвинулся в седле. Затем, тяжело вздохнув, снял шлем и закрепил его кожаным ремнём так, чтобы в случае необходимости можно было легко дотянуться. Из своей сумки он вытащил два шарфа и протянул один мне.

— Я знаю, что ты больше не хочешь закрывать лицо вуалью, но накинь это на голову и плечи, чтобы не обгореть.

Я приняла его, и меня захлестнуло недоумение.

Неужели он действительно обо мне заботится?

Рокат обернул тёмную ткань вокруг головы, уложив её так, чтобы она закрывала каждый открытый участок кожи. Я повторила за ним, используя волосы как опору, чтобы шарф не сорвало порывом ветра.

Облегчение пришло мгновенно.

— Чуть больше десяти лет назад на меня напали во время патруля на окраинах области Дома Туррокар. Нас сильно превосходили числом, и в той атаке перебили всех до единого, кроме меня. Когда я вернулся в Ужгород со своим рассказом, Ксаннирин решил, что мы больше не можем откладывать объявление войны. Одной той атаки было достаточно, чтобы оправдать это.

Рокат рассказывал всё без малейших эмоций, будто просто изучал небо, чтобы предсказать погоду на день. И всё же под его ожесточённой внешностью по нашей связи скользнул едва уловимый отголосок боли.

— Как ты выжил? — тихо спросила я.

— Я Халалхиво. Дай мне достаточно мёртвых тел, и я смогу обратить ход битвы в свою пользу.

Он опустил шарф ниже на лицо, закрываясь от изменившегося угла солнечных лучей.

Я долго переваривала эту информацию, пока спина Блейза покачивалась подо мной, а мы пересекали пески. Оглянувшись через плечо, я увидела, что большая часть Армии всё ещё спускается с горы. Масштаб нашего войска невозможно было не заметить, и я пыталась представить, почему Ангелы вообще осмелились устроить засаду такой группе.

— Где ты это взяла? — спросил Рокат, развеивая мои мысли, словно дым на ветру.

— Взяла что? — спросила я, сосредоточив всё внимание на нём.

Он указал на мою руку.

— Это.

И тогда я поняла: гранат и золото блеснули на солнце.

— Впечатляет, Халалхиво, сколько внимания ты уделял мне за последние две недели. Оно было у меня всё время, что мы знакомы.

Ложь. Но хотя бы частично правдивая. Оно лежало в сумках Вагача в военном лагере. Просто на какое-то время было для меня потеряно, пока Рапп не выиграл его обратно.

«Рапп выиграл его для тебя?»

«Перестань читать мои мысли!»

«Ты переоделась мужчиной и играла с ним в карты?»

Я тут же возвела ментальный барьер.

«Пытайся сколько хочешь, маленькая самозванка, но ты не сможешь держать меня снаружи вечно, если я захочу войти.»

«Рапп заботится о моём счастье больше, чем ты.»

«Очевидно, я забочусь о твоей безопасности больше, чем он.»

«И снова, ты хочешь защитить меня только ради собственной шкуры.»

Что-то, очень похожее на боль, просочилось по нашей связи, а затем она оборвалась, словно перекрытый поток воды. После этого между нами повисла тишина.

Мои мысли метались, как густой сухой кустарник вокруг нас, когда поднимался ветер. Спустя примерно час я уже была благодарна за шарф, который дал мне Рокат. Пот стекал по моей спине, и я чувствовала себя настолько несчастной, наедине со своими мыслями, что в конце концов всё-таки заговорила.

— Раз уж я здесь, я могла бы быть полезной.

Хотя я сомневалась, что он вообще согласится хоть на что-то, мне нужно было попытаться вырвать для себя хоть какой-то смысл, кроме роли чёртового украшения на лошади рядом с ним.

Даже не взглянув на меня, Рокат что-то проворчал себе под нос.

— Я серьёзно, — возразила я, резко повернув голову к нему и прищурившись.

Наконец он посмотрел на меня.

— И что, по-твоему, ты можешь делать?

Я бросила взгляд назад, на десятки тысяч мужчин, готовящихся идти в бой.

— Ну, я тренировалась по дороге в Ужгород.

Фырканье, сорвавшееся с него, было откровенно оскорбительным.

— Ни за что.

— Ладно, ну я умею готовить, — фыркнула я, отпуская поводья и позволяя Блейзу опустить голову. Он казался таким же вялым, как и я, пока жара продолжала въедаться мне в кости.

— А ты вообще взаимодействовала со всей Армией? Нет, — ответил Рокат.

Я вскинула руки вверх.

— Тогда что я могу делать? Я ничего не знаю ни об армиях, ни о войне, но ведь должно быть хоть что-то.

Бордовые глаза Роката потемнели, когда солнце опустилось за его спину.

— Вот именно, ты ничего не знаешь. Ты здесь потому, что рядом со мной для тебя нет места безопаснее.

Я стиснула зубы, удерживая слова, рвущиеся наружу. Вместо этого пробормотала:

— Тогда, если мне приходится быть здесь, хотя бы позволь мне помогать. Женщины могут быть не менее полезны, чем мужчины. Взять хотя бы Кииру. Ты доверяешь ей важные вещи. Позволь мне почувствовать, что моя жизнь что-то значит, что у неё есть цель. Я слишком долго жила без этого.

Часть жёсткости в выражении Роката смягчилась. Совсем немного, настолько, что большинство этого бы даже не заметило. Но с нашей усиленной связью казалось, будто я чувствую, как его шипы тупятся.

— С Вагачем.

— Да.

В горле встал ком, и я отвела взгляд. Его жалость была мне не нужна.

Прошло долгое мгновение, и его взгляд прожигал бок моего лица.

— Я подумаю.

Больше никто из нас ничего не сказал, пока мы ехали дальше через дневной зной, остановившись лишь один раз, когда вся Армия вышла на пески, чтобы сделать привал для воды и молитвы.

— Сегодня ты будешь стоять на коленях рядом со мной впереди, — сказал он, удерживая поводья Блейза и позволяя мне спешиться.

— Как хорошая маленькая падшая, — съязвила я, поправляя шарф так, чтобы он закрывал большую часть моего лица.

— Именно так, — прорычал он, и лёгкое прикосновение желания скользнуло по моей груди.

Следуя за ним к голове Армии, я нарочно сильнее втаптывала ноги в песок, потому что моей злости нужно было куда-то деваться. Грем и Зик трусили рядом со мной. Когда Рокат остановился, они автоматически опустились на задние лапы.

Мышца дёрнулась у меня в челюсти, прежде чем я опустилась на колени и склонила голову, уставившись на сложенные руки так, будто они могли меня спасти. Тысячи и тысячи взглядов прожигали меня насквозь, и больше всего на свете мне хотелось спрятаться в одной из повозок с припасами, как это было во время молитв в предыдущие дни.

Клинок Роката отбросил яркий отблеск к его ногам, когда солнце отразилось от металла. Я вскинула взгляд на него, но осталась склонённой. Он поднёс лезвие к ладони и полоснул по ней, даже не дрогнув.

— Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи перед нами путь, по которому нам идти, непреклонный и нерушимый. Мы ступаем по твоему велению, наши ноги связаны нитями, что ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. Ради Крала, ради меня эти солдаты проливают кровь. Свяжи их судьбы с нашими, чтобы мы могли восстать победителями.

Его голос был подобен землетрясению — глубокий, могущественный, разносящийся на мили вокруг. Холод пробрался вверх по моей спине. Это был голос Халалхиво, тот самый, что, как говорили, вселял ужас в сердца Ангелов.

Любой, кто не дрожал перед его мощью, был идиотом.

С хищной медлительностью он опустился на колени, прижимая ладонь к земле.

— Дарующий, благослови нас неиссякаемыми источниками магии, чтобы мы владели ею во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и позволь нам уничтожить тех, кто осмеливается бросить вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы возвеличить твоё имя. Нашей кровью мы чтим тебя.

— Нашей кровью мы чтим тебя, — эхом отозвались мужчины, позволяя крови впитываться в песок, пока склонялись к нему.

Рокат повернулся ко мне, и я протянула ему руку, даже не задумываясь. Низ живота сжался, когда всплыло воспоминание о том, как он рассекал мне запястья и клеймил своей меткой. Должно быть, он вспомнил то же самое, судя по тому, как расширились его зрачки. С неожиданной осторожностью он провёл лезвием по моей ладони, и я перевернула руку, позволяя своей жизни капать вниз.

— Жнец, чьё проклятие падает на тех, кто сходит с пути, не дай нам вкусить твой гнев. Мы приносим эту кровь как клятву нашей верности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и проклянёт тех, кто сомневается в твоём могуществе. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и беспощадным.

— Мы клянёмся в преданности Жнецу, — эхом отозвалась Армия. Это звучало почти призрачно из-за того, сколько голосов слилось в этих пяти словах.

Рапп выпрямился из распростёртого положения по другую сторону от Роката.

— Пусть победа Халалхиво будет быстрой, а правление Крала вечным. Наши жизни, наша магия, наша сущность принадлежат им.

— Мы принадлежим им.

Убеждённость в голосах мужчин была почти внушающей трепет.

Рокат поднялся, возвышаясь над всеми, кто стоял на коленях в зыбучем песке.

— Судьбы дали мне силу призывать смерть на нашу сторону не просто так. Чтобы покончить с Ангелами и их неустанной, фанатичной жаждой уничтожить расу Демонов. Никогда не забывайте, что они готовы сделать ради этой цели.

После этих слов он отпустил всех на привал. Я направилась к ближайшей повозке и забралась внутрь вместе с Гремом и Зиком. Псы тяжело дышали от жары под своей длинной чёрной шерстью. Мы втроём устроились в тени, спрятавшись за бочкой, чтобы каждый мужчина, приходящий за водой, не глазел на меня.

Прошла неделя пути, а они так и не перестали.

По крайней мере, мои запястья уже зажили, хотя бледные шрамы в форме «H» теперь останутся навсегда. Если быть честной с самой собой, я до сих пор не могла понять, что именно чувствую по этому поводу.

Какая-то первобытная часть меня наслаждалась меткой, которую оставил на мне Рокат. А логичная часть понимала, что после такого мне вообще не следовало бы с ним разговаривать. Мои чувства были запутанными, и эти бесконечные поездки ничуть не помогали в них разобраться. Особенно потому, что мысли снова и снова возвращались к тому моменту, когда он вошёл в меня и перевернул мой мир.

Зик застонал и перевернулся на спину, подставляя живот. Не сумев устоять перед его обаянием, я провела по нему обеими руками.

— Какой же ты хороший мальчик, — проворковала я, и его хвост застучал по дереву коротким ритмом.

По крайней мере, у меня были псы и Рапп, которые хоть иногда отвлекали меня от собственных мыслей. Словно я сама его призвала, он выглянул из-за бочки.

— Хочешь до конца дня ехать здесь?

— А это вообще можно? — спросила я.

Я всё ещё пыталась показать Рокату, что он может доверять мне настолько, чтобы выпускать из поля зрения больше чем на час-другой. Ему нужно было ослабить бдительность, чтобы я смогла сбежать. Хотя с окружающим нас пейзажем выжить после этого было бы непросто.

Особенно когда я перевела взгляд к северному горизонту и заметила два скелета, похожих на останки скота. Может, сейчас и был лучший момент, пока у меня ещё есть шанс вернуться в горы, где можно найти воду и укрытие.

Рапп пожал плечами.

— Ты хочешь разрешения или прощения?

Я подавила улыбку. Когда я ослушалась Роката и пошла с Киирой на ту вечеринку, она сказала мне почти то же самое. От них обоих я уже узнала, что Рапп и Киира были близкими друзьями, и теперь понимала почему — они были слишком похожи.

— Я бы предпочла, чтобы он не орал на меня перед всей Армией, — вздохнула я, изображая поражение.

Рапп рассмеялся.

— Справедливо. Халалхиво! — крикнул он через плечо.

Я почувствовала приближение своей истинной пары, и сердце сбивчиво заколотилось о рёбра.

— Что? — прорычал он.

— Почему бы тебе не позволить Ассирии ехать остаток дня с Гремом и Зиком, в тени? Я поеду рядом с повозкой на Блейзе, — предложил Рапп.

Вот и исчез мой шанс незаметно улизнуть.

Недовольное ворчание донеслось внутрь повозки.

— Ладно, — уступил Рокат. — Её вес всё равно компенсирует количество воды, которое мы выпили.

Я обогнула бочку и прошипела:

— Как же прекрасно знать, что ты так внимательно следишь за моим весом.

Рокат приподнял одну тёмную бровь, сморщив клык, тянущийся к виску.

— Твоя фигура приходила мне в голову один или два раза.

Рапп громко расхохотался, напугав псов, и те тут же вскочили на лапы. Затем он хлопнул Роката по плечу и шутливо толкнул его.

— Ладно, Халалхиво, тебе лучше снова поднять войска в путь, прежде чем всё закончится тем, что вы двое начнёте трахаться прямо в повозке.

— Я бы никогда… — начала я одновременно с тем, как Рокат проворчал:

— Она бы очень этого хотела…

Фырканье вырвалось у меня прежде, чем я успела его сдержать.

— Ты вообще должен быть благодарен, что это я предложила нам переспать, чтобы ослабить связь.

Не то чтобы это сейчас помогало, учитывая, как она снова пыталась столкнуть нас вместе.

— Я так и знал, — снова рассмеялся Рапп, на этот раз утаскивая взбешённого Роката прочь.

Но вмешательство Раппа не помешало ему проникнуть в мои мысли, чтобы оставить за собой последнее слово.

«Если я ещё хоть раз услышу, как ты планируешь побег, я засуну свой член так глубоко в твою задницу, что ты месяц не сможешь ни ходить, ни ездить верхом. И я буду наслаждаться каждой секундой этого.»