37

С каждым днём, когда я подчинялась правилам Роката, он позволял мне всё больше крошечной свободы. Пока что мой план заслужить его доверие работал, хоть и гораздо медленнее, чем мне хотелось. Особенно после того, как он наказал меня за то, что я произнесла его имя вслух перед солдатами. Кровь до сих пор разогревалась от воспоминания об этом, и я проклинала себя и Судьбы за то, что они снова сделали его моей чёртовой истинной парой.

Но я больше этого не сделаю. Не доставлю ему этого удовольствия снова.

Когда тем вечером мы остановились, я наконец набралась смелости попросить другую одежду. Рокат, Рапп и я направились к чёрным шатрам и командному центру после того, как передали своих скакунов на попечение. Каждый вечер разворачивался одинаково, и я знала, что должна попросить именно сейчас, прежде чем они исчезнут для своих ночных докладов.

— Если уж я собираюсь ехать вместе с Армией, то могла бы хотя бы выглядеть так, будто принадлежу ей. К тому же ездить верхом в платьях почти невозможно, даже с теми штанами, что вы мне нашли, — заявила я, стараясь держать голос твёрдым.

Оба мужчины остановились. Тяжёлый взгляд Роката опустился на меня.

— Она права, — согласился Рапп, скользнув языком по кольцу в губе.

— Спасибо, — фыркнула я, упирая руки в бёдра.

Рокат метнул взгляд между мной и Раппом, затем провёл рукой по своей бритой голове.

— Неподалёку отсюда есть портной. Я отведу тебя туда перед нашим собранием.

Почему с ним всё должно быть битвой?

«Я мог бы сказать то же самое о тебе, маленькая самозванка.»

Игнорируя его мысленные слова, я одарила его саркастичной, приторной улыбкой.

— Спасибо, хозяин.

Рапп сжал губы и сделал полшага назад, пытаясь скрыть своё веселье. Рокат же, напротив, подарил мне порочную, звериную ухмылку, от которой лёд раскололся в моих венах. Он никогда не улыбался, и эта улыбка не была предложена из вежливости. Она кричала о том, что он действительно владеет мной и будет напоминать мне об этом при каждом удобном случае.

— Назови меня так ещё раз, Ассирия. Мне нравится слышать, как ты сдаёшься мне. Всё, что я вижу, — это ты на коленях передо мной, с этим дерзким ротиком, открытым и ожидающим мой член.

Его слова растопили лёд внутри меня и заменили его горячей жаждой. Низ живота запульсировал от картины, которую он нарисовал.

Это просто связь, просто связь.

— Никогда, — бросила я в ответ, и мой голос оказался ровнее, чем я ожидала.

— Посмотрим, — проворчал он, и я ненавидела то, что он чувствовал желание, сочащееся из меня. Хотя бы, как и наша ненависть, оно было взаимным. После того наказания он не приходил ко мне, и, поскольку связь не позволяла нам искать удовольствия без друг друга, я знала — его тоже терзает эта жажда.

Рапп прочистил горло, напоминая нам обоим, что всё ещё здесь.

— Я соберу офицеров, пока ты отведёшь Ассирию, — сказал он и удалился.

Внезапное уединение усилило напряжение между нами, и Рокат почти незаметно сместился ближе ко мне. Дыхание застряло у меня в горле, когда его бордовые глаза вспыхнули, отражая обратно мои расширенные зрачки.

— Идём, — произнёс он, разрушая наш транс.

Моргнув, я пришла в себя и поспешила за ним в противоположную сторону. Центр лагеря гудел от активности: мужчины приходили и уходили, пробираясь сквозь хаос. Воздух был наполнен специями, доносящимися от десятков костров, где жарилось мясо и готовились овощи.

— Держись рядом, — предупредил Рокат, и я ускорила шаг, стараясь поспевать за ним. Грем и Зик, мои постоянные спутники в последние дни, без труда выдерживали темп своего хозяина. В глазах Роката я ничем не отличалась от них — всего лишь красивая зверушка, которой можно командовать, чтобы чувствовать себя могущественнее.

После нескольких резких поворотов мы подошли к тёмно-красному шатру, куда суетливо входили и выходили мужчины. Все они остановились, чтобы отсалютовать Халалхиво, когда мы приблизились. Рокат проигнорировал их и повёл меня внутрь. Слева несколько мужчин работали за длинным столом, уставленным различными предметами одежды, а справа другая группа полировала и точила оружие. Мы направились прямо к столу в глубине, где мужчина в кожаной одежде разговаривал с двумя другими, обмениваясь вещами.

— Халалхиво, — поприветствовали они его салютом с прижатым к груди кулаком.

— Чем могу помочь? — спросил тот, что стоял за столом. Он отослал двоих прочь, и они более чем охотно ушли. Я осталась чуть позади, ожидая, что именно задумал сделать Рокат.

— Моей падшей нужна кожаная броня, — заявил он.

Я сдержала желание закатить глаза. Для всех, кроме Роката и Раппа, я была просто падшей. Без имени, как и Рокат. Без какой-либо ценности, кроме моей утробы.

Всё было точно так же, как всегда. С чего я вообще ожидала чего-то другого?

Мужчина бросил взгляд мимо него на меня.

— Да, мудрое решение, Ваша Слава. Я могу сделать для неё всё с нуля или подогнать что-нибудь из одежды поменьше, что у нас есть.

— Используй новые шкуры и ткани, — велел ему Рокат.

На этот раз мне пришлось скрывать уже своё удивление. Я была уверена, что он не станет отдавать мне ничего, что могло бы послужить его драгоценной Армии лучше, чем мне.

— Да, господин, — ответил мужчина.

— Я должен присутствовать на ночном собрании. Полагаю, моё присутствие здесь не требуется? — проворчал Рокат.

— Нет, господин, — ответил тот. — На изготовление уйдёт несколько часов, но к вечеру у неё уже будет что надеть.

— Хорошо.

Рокат пророкотал это своим властным тоном.

— Стоять, — приказал он своим псам, и оба тут же замерли посреди шатра. Никто не войдёт и не выйдет без их ведома.

Затем он сосредоточил внимание на мне: глаза прищурены, рот сжат в жёсткую линию. В моей голове прозвучал его рык:

«Это твой шанс заслужить крошку доверия. Сделай одежду и возвращайся в мой шатёр. По дороге обратно можешь остановиться за едой. Больше нигде.»

«Вообще-то я способна сама о себе позаботиться,» — огрызнулась я в ответ.

Он ушёл, оставив после себя лишь ворчливый звук. Переведя внимание обратно на портного, я шагнула вперёд.

— Что мне нужно делать?

— Идите сюда. У меня есть отдельная комната, где я смогу снять с вас мерки, — сказал он, широким жестом показывая, чтобы я обошла стол и прошла за ним.

Быстро оглядев помещение, я подчинилась.

Мужчины работали уже не так быстро, явно прислушиваясь к разговору, и не один украдкой наблюдал за мной краем глаза.

Могла ли я их винить? Вероятно, я была единственной женщиной, которую они видели за многие месяцы, учитывая, насколько строг Рокат со своими правилами.

Мы проскользнули в заднюю комнату, где на ещё большем количестве столов лежали стопки неиспользованной ткани.

— Вы каждый день всё это раскладываете? — спросила я его.

— Ага, — ответил он, перебирая несколько слоёв, прежде чем вытащить те, что ему были нужны. — С такой огромной Армией мы каждую ночь часами чиним всё подряд: от шатров и одежды до оружия и обуви. Некоторые едут в повозках, чтобы продолжать работу ещё и днём.

С шеи он снял длинную гибкую ленту ткани с равномерными отметками по всей длине.

— Пожалуйста, разведите руки вот так.

Он показал позу, и я повторила за ним: вытянула руки в стороны и выпрямилась, высоко подняв подбородок.

Портной быстро снял мерки с моего торса и роста, записывая цифры на клочке пергамента рядом со стопкой ткани.

— Избранная Халалхиво, если вы не против, подоткните юбки между ног как можно плотнее, тогда я смогу точнее измерить длину ваших ног.

Мои щёки вспыхнули, хотя вовсе не от скромности. Так мужчины называли меня, когда пытались проявить уважение. Я уже не раз слышала это обращение наряду и с куда менее приятными прозвищами.

Чтобы скрыть смущение, я быстро устроила платье так, как он попросил. Не прикасаясь ко мне, он закончил работу, затем отступил назад, окидывая меня взглядом, но без всякой похоти.

— Вы хотите длинные рукава, короткие или вообще без них?

— Эм… — начала я, слишком поражённая тем, что он спросил моё мнение, чтобы суметь произнести что-то ещё.

— Почему бы мне не сделать вам по одному каждого вида? — предложил он, уловив моё замешательство.

— Да, если сможете.

Я едва не выдохнула с облегчением.

— Можете присесть там, пока ждёте, — сказал он, указывая на мягкую подушку в углу.

Я кивнула и подошла к ней, устраиваясь поудобнее, пока он работал. Я перебирала кончики своих длинных волос, выискивая секущиеся пряди. К этому моменту я уже привыкла к скуке и позволила мыслям блуждать.

К несчастью, первым делом они унесли меня в спальню Роката в дворце Дьёра.

Подавив это воспоминание и оттолкнув его прочь, я попыталась думать об Изгате. Эта боль была настолько острым разрезом в моём и без того изорванном сердце, что гасила любое желание к моей истинной паре.

Все, кого я любила, умирали.

С тех пор как Рокат сжёг Изгата на погребальном костре, прошло меньше двух недель, а с гибели моей семьи — три сезона. Их утрата всё ещё отзывалась той же острой болью, почти такой же, как в первые дни после их смерти.

— Прошу прощения, мне нужно ненадолго выйти и забрать кое-что оттуда, — сказал мужчина, вырывая меня из внутреннего водоворота мыслей.

— Конечно, — ответила я, и он выскользнул наружу.

Я была совершенно одна. И в данный момент это было не самым худшим. Быстро оглядевшись, я поискала хоть какой-нибудь признак второго выхода. Грем и Зик оставались в главной комнате, а Рокат был занят своим собранием. Связь не требовала внимания ни от одного из нас.

Заметив, что угол был обвязан вокруг столба, а не натянут, я бросилась к нему, дёргая узлы внизу и посередине, пытаясь их ослабить.

Если мне удастся расширить щель настолько, чтобы проскользнуть, никто ничего не заметит…

Нижний узел поддался, оставляя достаточно места, чтобы протиснуться, и я тут же воспользовалась шансом. Когда я выскочила с задней стороны шатра, уже наступила ночь, а между ним и соседним шатром оставалось всего несколько футов пространства. Будь я одной из крупных мужчин, я бы не поместилась, но с моим маленьким гибким телом могла протиснуться между рядами.

Я двинулась вправо, к тому, что выглядело как небольшой проход, но мужские голоса заставили меня замереть на месте.

— Видели падшую с Халалхиво? Они ходили к портному. Интересно, ей нужно надеть что-то кроме этих монашеских платьев, чтобы у него встал.

Другой фыркнул со смеху.

— Можете представить, как он вообще трахается? Наверное, только раздаёт приказы и получает удовольствие сам.

— Спорю, он берёт её сзади и кончает за минуту. Некогда тратить время на подобные занятия, — подхватил третий, пытаясь изобразить хриплый голос Роката.

Я стиснула зубы и заставила себя оставаться неподвижной и тихой. Если я их не вижу, значит, и они меня не увидят.

— Да они вообще не трахаются. Спорю, он шумный или заставляет её кричать. Правда, от удовольствия или от страха, не знаю.

— Ага, кроме того, что она едет рядом с ним, похоже, он вообще не хочет иметь с ней ничего общего, — снова заговорил первый.

— Тогда зачем она вообще здесь? Для меня это подозрительно. Раньше он никогда не проявлял интереса к детям. Всё его внимание сосредоточено на победе. Зачем ему отвлекаться? — задумчиво произнёс второй.

— Он, мать его, гений. Может, знает что-то, чего не знаем мы, — предположил третий.

— Может, у неё волшебная киска, которая выиграет нам войну, — пошутил первый, и все трое разразились хохотом.

Жар заколол кожу, и я впилась зубами в нижнюю губу, пытаясь не выскочить наружу и не огрызнуться на них.

— Тише. Если он всё ещё рядом и услышит, как мы так говорим, нас всех привяжут к столбу для порки, — в разговор вмешался четвёртый голос.

— Да ладно тебе, мы все знаем, что ты землю, по которой он ходит, целуешь…

— Я почти закончил первый комплект, если хотите примерить, — донёсся голос портного, и сердце подскочило к самому горлу.

Он не должен был поймать меня на попытке побега. Он бы сразу же рассказал Рокату.

Поэтому я поспешно сделала два шага обратно к шатру, молясь, чтобы он ещё не вошёл и не обнаружил моего отсутствия. Он откинул полог в тот же момент, когда я проскользнула внутрь, и я натянула улыбку, стараясь прикрыть телом ослабленную ткань.

— Спасибо. Вы не против, если я переоденусь одна? — быстро выпалила я.

— О, конечно. Тогда я просто оставлю это здесь для вас. Сообщите мне, когда будете готовы, — ответил он, кладя тунику на стол и отступая назад.

Воздух вырвался из моих лёгких, а плечи опустились, когда он исчез.

Это было слишком близко.

Поспешно завязав шнуры обратно, я подошла к столу. Кожаная туника была без рукавов, гибкая, но плотная, а ткань под моей ладонью ощущалась гладкой. Штаны были похожими. Я сменила платье на броню, чувствуя странную уверенность, пока зашнуровывала тунику сбоку.

Когда портной вернулся, он внёс несколько поправок, пока одежда не села плотно.

— Теперь, когда я могу лучше рассмотреть вас, остальные комплекты я подгоню так же, — пообещал он.

Его взгляд задержался на шрамах на моих запястьях, когда я снова опустила руки вдоль тела.

Румянец окрасил мои щёки.

— Спасибо.

— Остальное мне придётся закончить завтра, и я позабочусь, чтобы всё доставили в шатёр Халалхиво. Боюсь, уже поздно, — сказал он, сворачивая оставшиеся обрезки ткани.

— Да, уже поздно, — согласилась я, подбирая своё платье и легинсы.

Голод скручивал живот, и я хотела поесть и вернуться до того, как придёт Рокат. Иначе он устроит переполох, а я потеряю это крошечное зерно доверия.

Портной придержал для меня полог, и я вернулась в основную часть шатра, обнаружив Грема и Зика точно там, где оставила их.

— Пойдёмте, мальчики, — сказала я, и они мгновенно вскочили на ноги, занимая места по обе стороны от меня, словно охрана.

Каждый взгляд в шатре прожигал мне спину, когда мы выходили наружу.

Ещё больше взглядов обрушилось на меня, когда оказалось, что за едой мне придётся идти самой. Я ещё сильнее оценила Раппа за то, как раньше он делал это за меня, пока я стояла среди мужчин, ожидая своей очереди подойти к повару. Очередь вокруг меня почти рассеялась, потому что все держались от меня на расстоянии. Грем зарычал на солдата, который подошёл чуть ближе, чем ему понравилось, чтобы вернуть грязную посуду.

— Только не ты тоже, — раздражённо прошептала я ему.

Его красные глаза моргнули в ответ так, словно говорили: «Я просто делаю свою работу».

— Знаю, — вздохнула я, почёсывая его за ушами.

Зик боднул головой моё бедро.

— А ты жадный, — пожурила я его, всё равно одарив лаской.

Я уже докатилась до того, что разговаривала с псами так, будто они могли меня понимать.

Повар ничего не сказал, когда протянул мне миску и хлеб. Я всё равно поблагодарила его.

Я старалась не смотреть ни одному мужчине в глаза, пока шла мимо обеденных столов, держа голову высоко, а плечи расправленными. Но это не помешало сплетням достигать моих ушей.

К чёрту Роката за то, что заставляет меня проходить через всё это.

И Ткачиху тоже к чёрту.

Это было не меньшей её виной, чем его. Даже большей, потому что именно она соткала этот путь для нас обоих. Всю дорогу обратно к шатру Роката я варилась в собственной злости.

К несчастью, когда я вернулась, его там не оказалось, и мне не на ком было её сорвать. Поэтому я ела в компании Грема и Зика, снова и снова прокручивая в голове всё, что услышала во время своей единственной вылазки без Роката.

На мне был намордник, не позволяющий огрызнуться на тех, кто порочил моё имя. Мне приходилось жить в этой чёртовой лжи, притворяться тем, кем я не являлась, лишь бы угодить самым могущественным Демонам этого мира. Всю свою жизнь я была вынуждена держать язык за зубами, и меня наказывали, если я этого не делала. И я устала от этого.

После ужина псы послушно забрались в постель вместе со мной. Я уткнулась лицом в одну из мягких подушек и вздохнула. Грем и Зик свернулись по обе стороны от меня, а потом Зик уложил голову мне на ногу, словно почувствовал, что мне тоже нужно чьё-то утешение. Грем ткнулся в меня носом, пока я не обняла его обеими руками.

Этого оказалось достаточно, чтобы я окончательно сломалась, и я уснула в слезах.