28

После того как Рокат и Рапп ушли, Киира осталась со мной, пообещав показать мне самое закрытое крыло дворца Дьёра, пока Ксаннирин отправился править на этот день. Не то чтобы я собиралась задержаться здесь надолго, но я могла насладиться роскошью, прежде чем отправлюсь с Рокатом и остальной армией.

Если бы только я могла расслабиться, зная, что ждёт меня впереди. Хотя я уже привыкла к жизни в армии, мысль о встрече с мужчинами, которых я знала как Вагач, и о том, что я буду единственной женщиной среди сотен тысяч мужчин, скручивала мой желудок в узлы. Рокат, предположительно, будет защищать меня, но он также попытается посадить меня в клетку.

Я просто хотела быть свободной.

— А здесь, — сказала Киира, прерывая мои тревожные мысли, — личный сад Ксаннирина.

Открыв двери, мы вышли на балкон с потрясающим видом на горы Скала. Для меня это было не самым лучшим. Нет, это были раскинувшиеся повсюду растения, переплетающиеся и цветущие настолько далеко, насколько хватало взгляда. Насыщенный аромат их цветов. Лёгкое жужжание насекомых, порхающих среди них.

Это ощущалось как дом.

И прямо впереди росли пышные розы Бордовы. Не в силах сдержаться, я поспешила к ним, чтобы рассмотреть поближе. У Кииры вырвался тихий смешок, когда она подошла ко мне.

— Красивые, правда?

— Да, — выдохнула я, проводя рукой по восковым листьям, осторожно избегая острых шипов. Цвет был изумительным — глубокий фиолетовый с едва заметным оттенком красного, а запах был божественным. Глубоко вдохнув, я наслаждалась знакомым цветочным ароматом.

Лицо Олруса вспыхнуло у меня в мыслях. Отступив от куста, я позволила одной слезе скатиться, а затем быстро смахнула её.

— Что случилось? — мягко спросила Киира.

Я покачала головой.

— Ничего важного.

— Если ты плачешь, значит, это важно. — Она замолчала, рассматривая розы. — Я знаю, тебе не нравятся жрицы, и, когда будешь готова, я хотела бы услышать больше о твоём опыте. Мы здесь, чтобы выслушать твою боль и помочь тебе избавиться от неё, чтобы ты могла продолжить свой путь.

— Почему тебе не всё равно? — резко бросила я, не в силах сдержаться. Я всё ещё не спала, хотя моё настроение слегка изменилось после роскошной трапезы.

— О тебе? — спросила она, приподнимая юбки и подходя ближе, чтобы провести пальцами по мягким лепесткам.

Я вскинула руки.

— Обо мне, обо всём этом. Ты кузина Крала и Роката. Ты Верховная жрица, ответственная за всю религиозную жизнь в Мире Демонов. И всё же говоришь так, будто тебе есть дело до каждой из нас в отдельности.

— Каждый заслуживает того, чтобы его замечали, — тихо произнесла она, наклоняясь и вдыхая аромат пышного цветка. — Ты упоминала жестокость Вагача. Я забочусь о тебе, потому что сама тоже страдала от рук мужчины. Моего отца, если точнее. В конце концов он бы убил меня. И только благодаря Рокату я всё ещё жива.

Сочувствие смягчило мои плечи, и, когда она выпрямилась, её взгляд встретился с моим.

— Чего ты хочешь, Ассирия? По-настоящему?

— Почему? Ты собираешься помочь мне это получить? — съязвила я.

Она приподняла бровь и скрестила руки на груди. Затем слегка наклонила голову, снова внимательно изучая меня.

— Это зависит от твоего ответа.

Я шумно выдохнула, уперев кулаки в бёдра, и посмотрела на чистое голубое небо. Я хотела истинного, который не подавлял бы меня так, как это делал Вагач. Я всё ещё хотела сохранить хотя бы лепесток контроля над собственной жизнью. Это, в своей сути, никогда не менялось.

— У меня гораздо больше ясности в том, чего я не хочу, — ответила я. Мои длинные волосы скользнули по плечам, когда я выпрямилась. — Я не хочу быть племенной кобылой. Я не хочу, чтобы меня вынуждали вступать в отношения с очередным жестоким ублюдком. Я больше не хочу страдать.

Последняя фраза сорвалась с тихой, неподдельной правдой.

Киира расслабилась и медленно выдохнула.

— А если бы я могла поговорить с Рокатом и Ксаннирином об одной вещи, которую ты могла бы получить, что бы ты выбрала?

— Ты правда сделала бы это? — спросила я, склонив голову набок.

— Если ты скажешь мне правду — да.

Я ковырнула ноготь, обдумывая её предложение. Затем жестом обвела террасу.

— В Стрые у меня был такой же сад. Он был моим единственным утешением в браке с Вагачем. Хотя под конец я уже не могла заставить себя заботиться о розах. Олрус, наш смотритель сада, делал всё возможное, чтобы сохранить их живыми. Он был моим единственным другом, и он помог мне после того, как я убила Вагача. Я просто хочу знать, всё ли с ним в порядке. Из-за меня больше никто не должен умирать.

Рыдание застряло у меня в горле, когда я произнесла последнюю фразу, и я опустилась на колени под тяжестью собственного горя. Киира опустилась рядом со мной на землю и крепко обняла меня. Она гладила мои волосы, тихо успокаивающе мурлыча себе под нос.

— Я отправлю сообщение вместе с моими послушницами, которые направляются в Стрый. И попрошу Ксаннирина тоже его подписать, чтобы о нём хорошо позаботились. Олрусу тоже больше не придётся беспокоиться, если он узнает, что ты в безопасности, и он сможет передать ответное сообщение.

Подняв голову, я посмотрела на Кииру сквозь затуманенные ресницы.

— Ты правда это сделаешь?

— Конечно, — мягко ответила она, большими пальцами стирая слёзы с моих щёк. — Я сожалею обо всей этой ситуации, Ассирия. Она совсем не простая. У Ткачихи есть план, и Дарующий благословил тебя этой уникальной магией. Мне становится легче от мысли, что у всей этой боли есть причина.

— А мне нет, — призналась я едва слышным шёпотом.

Мягкая печальная улыбка тронула уголок её губ.

— Возможно, Судьбы покажут мне почему теперь, когда я увидела тебя и узнала ближе.

Поднявшись на ноги, я спросила:

— Жрица Анара всегда говорила о твоём даре с таким восхищением. Но я думала, что дар пророчества есть только у Ангелов?

— Так и есть, — ответила она, разглаживая ладонями платье. — Судьбы дают мне прямой доступ к своим замыслам, пусть и нечасто, в отличие от ангельских Провидцев. Моя магия другая.

— Как моя, — сказала я.

— Как твоя. Как у Роката, как у Ксаннирина, как у Раппа. Как у всех остальных с бордовыми глазами. — Протянув ко мне тонкую руку, она добавила: — Давай осмотрим остальную часть сада. Здесь есть чудесные уголки, где можно вытянуть ноги с книгой или чашкой чая.

Никто никогда не предлагал мне утешения так, как Киира. И никому прежде не было дела до меня так, как ей. Несмотря на нашу прежнюю неприязнь, я поймала себя на том, что продеваю руку в её локоть.

Мы неспешно шли по извилистым, беспорядочным дорожкам: одни утопали в колючих растениях, другие были окружены кустами, аккуратно подстриженными в ровные формы. Как и обещала Киира, повсюду встречались укромные уголки с уличными кушетками, мягкими подушками и тенистыми местами, где можно было укрыться от палящего солнца. Там же повсюду были разложены садовые инструменты, и я подошла к стене, вдоль которой они висели, проводя пальцами по тонко выкованному металлу.

— Как думаешь, Крал будет против, если я позабочусь о некоторых его растениях? — спросила я Кииру.

— Нет, и ты можешь называть его Ксаннирином. Не нужно обращаться к кому-либо из нас так официально. Теперь ты семья, — ответила она, заправляя длинные распущенные волосы за уши.

— Но никто не должен об этом знать, — напомнила я.

— Эм, ну да. Пока что. — Её лицо расплылось в широкой улыбке. — Но когда война закончится, мы устроим грандиозное празднование, чтобы приветствовать тебя в Доме Врак.

Я подавила гримасу при одной мысли об этом. Единственная причина, по которой я сейчас соглашалась на всё это, заключалась в том, что Рокат должен был спасти всех нас от Ангелов. А после этого я больше не собиралась его терпеть. Наша сделка будет завершена, и я исчезну.

Потянувшись за парой перчаток и другими инструментами, я наполнила сумку всем, что, как мне казалось, могло понадобиться, а затем закинула её на плечо. Киира проскользнула мимо меня и взяла себе собственную пару.

— Я присоединюсь к тебе. Так приятно, когда рядом есть ещё одна женщина, даже если ты не хочешь здесь находиться. Я знаю, что мои кузены могут быть… непростыми. Наверное, лучше, чем кто-либо другой. — Она легонько ткнула меня в бок, проходя мимо. — Поэтому мы должны работать вместе, чтобы удерживать их на правильном пути.

Я переступила с ноги на ногу, не зная, что ответить. К счастью, Киира спасла меня.

— Уже знаешь, с чего хотела бы начать?

— С роз, — застенчиво ответила я. — Они мои любимые.

— Тогда веди.

Она жестом предложила мне идти первой, и я повела нас обратно к передней части сада, где ждали прекрасные Бордовы вместе с несколькими другими сортами. Из сумки я достала две подушки и положила их на землю, спасая наши колени от жёсткого камня. А затем мы принялись за работу.

Тишина царила между нами, пока мы подрезали и прореживали кусты, давая растениям возможность дышать и разрастаться. Полностью закончив с Бордовами, мы перешли к другому сорту, распространённому в Мире Демонов, и повторили всё снова.

— Расскажи мне, почему тебе не нравятся жрицы, — мягко подтолкнула Киира, когда мы перешли к третьему кусту. — Правда, я хочу знать. Как и Рокат, я стараюсь вести верующих по священному пути, хотя мне это удаётся не всегда. В отличие от Роката, я не вижу большую часть своих войск регулярно.

Я вздохнула и срезала одну длинностебельную розу, затем поднесла её к лицу и глубоко вдохнула. Протягивая цветок Киире, я сказала:

— Жрица Анара удерживала меня, пока Вагач брал меня. Они оба считали, что её присутствие наполнит моё чрево ребёнком. Восемь лет, — я стиснула зубы, сдерживая жар подступающих к глазам слёз, — я так и не забеременела. Хотя я этого и не хотела. Я не хотела ничего из этого. Но я была в ловушке.

Сглотнув, я сосредоточилась на следующем срезе, стараясь избегать шипов сквозь затуманенное зрение.

— Но ещё до этого она била меня тростью по костяшкам за то, что я ставила под сомнение Судьбы, а значит, и её власть. — Из меня вырвался дрожащий смешок. — Мне никогда не ставили высоких оценок из-за моей дерзости. Моя сестра…

Мне пришлось замолчать и втянуть в себя воздух, острый, словно нож, полоснувший по сердцу при мысли о ней.

— Моя сестра всегда умоляла меня держать язык за зубами. Но, как ты уже заметила, это никогда мне не удавалось.

Тёплая ладонь легла мне на спину, и я почувствовала на себе взгляд Кииры. Но всё равно не посмотрела на неё.

— После свадьбы Вагач не позволял мне видеться с ними. До тех пор, пока они не начали умирать. Первым ушёл мой отец. Потом мать. Потом сестра. Я думала, она поправится, но ей стало хуже, и она умерла в тот же день.

По слезе упало в землю за каждого из них.

— Ассирия, — голос Кииры был мягким и полным скорби. — Посмотри на меня.

Часто моргая, я всё же подняла взгляд, вытирая глаза тыльной стороной запястий. Бордовые глаза Кииры отражали мои собственные — сияющие, возвращающие мне мою же боль.

— Я знала, что Жрица Анара строга со своей паствой, но то, что она участвовала в том, как Вагач насиловал тебя, недопустимо. Потому что именно это и произошло, Ассирия, и тебе не нужно преуменьшать пережитое. Я немедленно пошлю за ней и заменю её кем-то, кто понимает: да, женщины должны рожать потомство ради будущего нашей расы, но это должно происходить добровольно с обеих сторон. Мне бесконечно жаль, что всё это случилось с тобой, и теперь я понимаю твою ненависть к жрицам, Судьбам и нашему Дому. Мои слова ничего не исправят, но, возможно, это смогут сделать мои поступки.

— Спасибо, — сумела выдавить я.

Киира смахнула влажные дорожки со своих щёк и прочистила горло.

— А что насчёт Везэто?

Рыдание вырвалось у меня из груди.

— Он узнал, кто я на самом деле, за несколько недель до этого. Он хотел защитить меня. И умер, защищая меня. Перед тем как Джаку застал нас, — я замолчала, чувствуя, как жар вспыхнул на щеках, — когда мы были на грани близости, он попросил меня выйти за него. Пообещал, что отправит меня жить к своей семье, чтобы я была в безопасности. Что мы будем вместе, когда война закончится.

Киира взяла меня за руки и слегка сжала их.

— Он был добрым. Внимательным. Показал мне, что близость может приносить удовольствие. Я буду скучать по нему.

Последние слова сорвались с моих губ шёпотом, и рана в сердце, принадлежавшая Изгату, болезненно запульсировала.

Новая волна горячей солёной влаги покатилась по моим щекам, и я закрыла глаза, пытаясь сдержать новые слёзы.

Киира вытерла их с привычной нежностью. Я открыла глаза, изучая искренность, отпечатавшуюся на её лице.

— Как тебе это удаётся?

Печальная улыбка расцвела на её губах, но не коснулась глаз.

— Мне часто тяжело быть Верховной жрицей. Я незаконнорождённая дочь Дома Врак, и, хотя мой отец больше не произвёл на свет других детей, я не всегда чувствовала, что принадлежу этому Дому. Когда Ксаннирин занял трон, а Рокат возглавил армию, я стала естественным выбором для третьей опоры нашего общества. Но ради продвижения их планов мне пришлось пожертвовать большим, чем мне бы хотелось. Я понимаю необходимость этого, но, когда слышу истории вроде твоей, у меня болит сердце от того, какими способами нам приходится достигать цели.

— Я не знала, что ты незаконнорождённая, — тихо произнесла я, садясь на пятки и снимая садовые перчатки. — Это поэтому…

Киира покачала головой, обрывая мой вопрос.

— Нет. Предыдущий Крал и его братья были чрезвычайно жестоки по своей природе. По-настоящему садистски жестоки. Рокат, Ксаннирин и я — мы все носим шрамы, оставленные ими, каждый по-своему. Хотя их истории не мне рассказывать. И твоя история тоже в безопасности со мной, знаешь.

— Я это чувствую, — призналась я без колебаний.

Она снова сжала мои руки.

— Рокат очень глубоко заботится о тех, кого любит, хотя прекрасно умеет это скрывать. Он предпочитает не показывать эмоции так, как это делаем мы. Я постараюсь восполнить то, чего не хватает моим кузенам. Ты не заслуживаешь страдать больше, чем уже страдала.

— Спасибо, — хрипло выдавила я, затем прочистила горло и вытерла слёзы.

Киира улыбнулась мне — искренне и вместе с тем лукаво.

— Хочу рассказать тебе кое-что, что мне удалось сделать и чем я очень горжусь. Кое-что, на что мне удалось уговорить моих кузенов.

— Правда? И что же это было? — спросила я, не сумев скрыть любопытства.

— К детям погибших женщин больше не относятся как к бастардам. Они получают все привилегии Дома своего отца. — Говоря о своём достижении, она расцвела не хуже роз.

— Мне это нравится, — сказала я, отвечая ей мягкой улыбкой.

— Вот видишь, Ассирия, мы можем менять что-то изнутри, пусть и понемногу. Возможно, именно поэтому Судьбы привели тебя к нам — чтобы ты указала на эту несправедливость, происходящую вне моего ведома. Благодаря тебе я разошлю своих жриц с предупреждением прекратить эту практику. — Киира сняла перчатки и отложила их в сторону.

Нечто очень похожее на умиротворение расцвело у меня в груди. Возможно, Киира была права, и, став парой Роката, я смогу уберечь других от той боли, которую пережила сама.

Но будет ли этого достаточно для меня?

— Пойдём, выпьем чего-нибудь, пока полуденная жара нас окончательно не доконала, — сказала она, поднимаясь на ноги.

Колени запротестовали, но я тоже поднялась, убрала наши перчатки и инструменты в сумку и закинула её на плечо, пока мы возвращались в прохладный интерьер дворца. Я оставила сумку у двери, а Киира крикнула вниз по коридору, чтобы нам принесли напитки и лёгкий дневной обед.

— Ты не хочешь помолиться? — спросила я её.

Она слегка наклонила голову, внимательно глядя на меня.

— А ты хочешь?

— Не особо, — призналась я.

И в следующую секунду мы обе расхохотались.

— Можем отдохнуть на кушетках, а ты расскажешь мне ещё о своей семье, — хихикнула она, уводя меня в другую часть покоев Ксаннирина.

Мы провели там весь день, бесконечно разговаривая. Киира рассказывала мне о внутренней жизни знати, живущей в Ужгороде, о своей жизни Верховной жрицы и о нескольких дорогих ей воспоминаниях детства, а я делилась своим — говорила о сельской жизни, о сестре и о том, чему научилась в армии. Когда стало поздно, мы перебрались в покои Роката, но он так и не вернулся.

К тому моменту, когда солнце скрылось за горизонтом, наша связь превратилась в яростный зуд — настолько настойчивый, что заглушал любые другие мысли, которые я пыталась удержать в голове. Киира, заметив мою усталость и рассеянность, извинилась и после нашего третьего приёма пищи за день вернулась в храм Варбад.

Когда она ушла, я обыскала все комнаты в покоях Роката в поисках алкоголя, надеясь притупить боль и уснуть. Обнаружив в шкафчике в купальне наполовину пустую бутылку, я вытащила пробку и принюхалась.

Пряный запах ударил мне в ноздри, слишком сильно напоминая о моём истинном.

Но это был мой единственный выход. Поэтому, задержав дыхание, я опрокинула в рот глоток жидкости и заставила себя проглотить его. С шипением и кашлем я оторвала бутылку от губ. Язык обожгло, и жжение поднялось до самых ноздрей, вызывая слёзы на глазах.

Эффект оказался почти мгновенным, поэтому я сделала ещё один глоток, а затем снова спрятала бутылку. Двух должно было хватить с лихвой. Полуспотыкаясь, я вернулась к кровати, стянула платье и забралась под одеяло. Кровать была огромной, настолько большой, что, даже если Рокат вернётся, нам не придётся касаться друг друга. Эгоистично устроившись в самом центре, я закрыла глаза и сделала несколько медленных глубоких вдохов, пытаясь успокоить мысли.

К счастью, алкоголь и события прошедшего дня сделали своё дело. Сон накрыл меня и утащил туда, где всё было лучше и где я была свободна.