14

Надев чёрный атласный плащ с вышитыми тонкой бордовой нитью черепами, я поправил последние детали своего парадного наряда перед ужином. Несмотря на моё предпочтение доспехам, я понимал важность внешнего вида в любой социальной обстановке, и этот ужин не был исключением. Я ненавидел чёрную ткань, перекинутую через одно мускулистое плечо. В лучшем случае она мешала есть; в худшем — делала тебя лёгкой мишенью для нападения.

Я никогда никуда не ходил без кинжалов, закреплённых на теле. Не то чтобы они были мне нужны. Моей магии хватило бы, чтобы убить любого, кто осмелится напасть на меня. Но, опять же, внешний вид имел значение, и острые лезвия были частью этого образа.

Мои чёрные сапоги до колен блестели после свежей полировки, а золотые пряжки сияли им в тон. Убедившись, что шерстяные брюки и хлопковая парадная туника под форменным жакетом не испорчены ни единой складкой, я закрепил ещё два оружия на скрытых петлях внутри плаща и вышел из своей спальни.

Рапп развалился на угловом диване в моей гостиной. Он сменил свои бордовые лётные доспехи на похожий наряд, дополненный бордовым плащом под цвет глаз. Таков был путь Демонов: как можно больше напоминаний о нашей силе. Что до меня, я предпочитал чёрный, чтобы никто не забывал, кто я и на что способен.

— Готов? — грубо спросил я.

Рапп поймал грубый кристалл, когда тот снова упал ему к лицу, затем выпрямился и вернул камень на место, на деревянный столик у кожаного дивана.

— К сожалению.

Когда мы направились к двери, Грем и Зик попытались последовать за нами, но я остановил их, почесав каждого за пушистыми ушами, прежде чем отправить обратно на лежанки.

Мы встретили Ксаннирина в коридоре. Крал Демонов носил золотой плащ, усыпанный крошечными бордовыми драгоценными камнями в тон короне, покоящейся на его челе. Острый шип спускался по центру лба, почти касаясь пространства между бровями, а такие же зеркальные шипы тянулись вверх. Толстое, искусно выгравированное золотое кольцо охватывало его голову, соединяя шипы и прочие изящные детали. Эта корона в каком-то смысле напоминала мне эбеновый рогатый шлем, который я носил в бою, хотя россыпь драгоценных камней всех оттенков красного смотрелась бы на мне неуместно.

— Мой Крал, — поприветствовали мы с Раппом, отвесив глубокие поклоны.

Позади него ожидали шестеро стражей в красных доспехах, и, выпрямляясь, я обвёл их всех тяжёлым взглядом. Лишь один из них дрогнул под ним, и я отметил, кто именно. Я не позволю своему кузену иметь небрежных часовых.

— Хадвезер Рапп, Халалхиво, — приветствовал он нас, и воздух наполнился официальностью ситуации. От нашей прежней непринуждённости не осталось и следа. В присутствии остальных иерархия должна была соблюдаться. — Присоединяйтесь ко мне по пути в обеденный зал.

— Разумеется, — ответил я.

Мы зашагали рядом, и грохот наших сапог эхом разносился впереди, предупреждая всех убраться с дороги.

Слуги склонялись в поклонах, когда мы проходили мимо, но Ксаннирин не обращал на них внимания, пока мы один за другим сворачивали за острые углы, двигаясь к сердцу дворца, где должен был состояться сегодняшний официальный ужин.

— Какие дома будут присутствовать, кузен? — спросил я, хотя бы для того, чтобы морально подготовиться к неизбежному.

— Дома Эдар, Варрир и Тирис, как обычно, — начал он.

Три Найюра владели землями ближе всего к столице, а значит, неизменно присутствовали здесь, к моему сожалению, поскольку отец Орит возглавлял Дом Варрир.

— И Дом Туррокар, поскольку им больше некуда идти.

Область Туррокара полностью находилась под контролем Ангелов, так что это не стало неожиданностью. Именно их постоянное пребывание в столице усилило сомнения других благородных домов в лидерстве Ксаннирина и стало одной из причин, по которой сегодня вечером проводился этот проклятый ужин. Они должны были уйти отсюда убеждёнными в нашем единстве и моей преданности общему делу.

По крайней мере, именно так это объяснял Ксаннирин.

Я бы не назвал своё пребывание в Ужгороде «преданностью», скорее «отказом» от того места, где мне действительно следовало быть.

— Дом Нуул тоже будет присутствовать, хотя Корманзо Эргад не останется до конца вечера: его жена должна в любой момент родить их четвёртого ребёнка, — закончил Ксаннирин.

Значит, домов оказалось меньше, чем я ожидал, и это меня порадовало.

— Четверо детей для Крала. Должно быть, ты доволен, — заметил Рапп.

— Несомненно. Возможно, он всё-таки заслужит титул Найюра, — ответил Ксаннирин, останавливаясь перед массивными дверями из тёмного дерева.

Они приглушали смешанный гул голосов за ними, и когда двое слуг взялись за изящные металлические ручки и потянули, наружу вырвался настоящий шум собравшихся на ужин гостей.

Хотя в зале присутствовало лишь несколько домов, казалось, они прибыли целыми толпами, компенсируя недостаток представителей. Стол за столом, заставленные отполированными металлическими украшениями, посудой и блюдами с едой, встречали нас: за одними уже сидели, вокруг других толпились гости. Мужчины и женщины, от детей до матрон и дальних родственников, заполнили помещение, смеясь и ведя себя так, словно за городскими стенами не стояла проклятая армия, готовящаяся защищаться от другой, не менее многочисленной и фанатичной, наступающей с севера.

Когда мы вошли, над залом повисла тишина, а затем мои уши атаковал взрыв аплодисментов; многие распростёрлись перед нами, пока мы неторопливо направлялись к главному столу.

— Дарованные Судьбами завоеватели Келети!

— Слава Кралу! Слава Халалхиво!

Их заискивания продолжались без конца. Ксаннирин наслаждался каждым мгновением, тогда как я демонстративно игнорировал происходящее. С той редкой и могущественной магией, которой обладали мы с Ксаннирином, трудно было поверить, что Дарующий наградил нас ею случайно. Добавь сюда прямую связь Кииры с тремя божествами, и наш путь становился предопределённым. Эта мысль настолько глубоко укоренилась среди Демонов, что пропаганда Кииры и Ксаннирина без труда заставляла всё население идти на жертвы ради того, чтобы их Крал восседал на обоих тронах.

Наша кузина, одетая в тонкое чёрное шёлковое платье с глубоким вырезом между грудей, ждала нас за главным столом. Золотой обруч удерживал на её голове тонкую полупрозрачную вуаль, спадавшую на лицо и вниз по спине. Обогнув стол, я подошёл к ней, и она поднялась со своего места, чтобы поцеловать меня в обе щеки.

— Халалхиво, прошло слишком много времени, — пропела она, снова поднимая салфетку и укладывая её на колени, когда села обратно.

— Да, Верховная жрица, действительно прошло слишком много времени, — ответил я, на мгновение задержавшись, чтобы позволить Раппу поприветствовать её.

Они были близки и обменивались бесчисленными письмами, пока нас не было. Иногда она писала Раппу даже чаще, чем мне. После целомудренного поцелуя в щёку он прошёл дальше, к главе стола, где уже сидел Ксаннирин. Я задержался, потому что мне нужно было поговорить с Киирой, хотя о настоящем разговоре здесь не могло быть и речи. Моё место всегда находилось по правую руку от Крала, и, независимо от всего прочего, мы всё равно сидели бы слишком далеко друг от друга для долгой беседы.

— Между нами всё в порядке? — тихо спросил я.

Она кивнула.

— Через несколько дней я освобожусь, и тогда мы сможем встретиться, — прошептала она в ответ, и её длинные ресницы скользнули по эбеновой вуали.

— Варбад настолько тебя загружает? — спросил я, слегка наклонив голову.

Она подняла кубок и поднесла его к губам.

— Даже представить не можешь. С каждым днём к нашим дверям прибывает всё больше новоприбывших. Я расскажу больше, когда мы снова увидимся.

Она перевела взгляд на женщин вокруг себя, большинство из которых были жёнами, дочерьми и кузинами мужчин, возглавлявших благородные дома.

Очевидно, это было не то, о чём она хотела говорить при них.

— А как насчёт рисунков? Почему ты продолжаешь отправлять их Ксаннирину? — настаивал я.

С той самой ночи, как я увидел их, эти бордовые глаза преследовали меня даже в те редкие часы сна, которые мне удавалось урвать. Пергамент, который я забрал у Ксаннирина, теперь лежал на моём прикроватном столике.

Её тонкие брови сошлись над округлыми глазами.

— Каких рисунков?

Прежде чем я успел задать ещё один вопрос, Ксаннирин многозначительно прочистил горло.

— Мы поговорим позже, Киира.

Сжав её плечо, я отошёл и занял своё место на противоположном конце стола, с Раппом справа от меня. Напротив сидел Корманзо Сорн Туррокар, выглядевший измученным: под глазами залегли тяжёлые фиолетовые тени, щёки осунулись. Даже его обычно ухоженные волосы были растрёпаны, словно он бесконечно запускал в них пальцы и уже не мог пригладить обратно.

Я не мог его винить. В конце концов, его дом был уничтожен меньше четырёх месяцев назад, а большинство людей из его области вырезали как скот. Те, кто не сумел сбежать, неизбежно погибали от рук Ангелов, ведь их единственной целью было стереть Демонов с лица этого мира.

Так повелела их Богиня, по словам Корона Стадиэля, и именно поэтому он превзошёл остальных и стал их монархом.

— Корманзо, — поприветствовал я его, усаживаясь и раскладывая салфетку на коленях.

Раздражённым движением я откинул с плеча этот нелепый плащ, освобождая левую руку.

— Халалхиво, — ответил он мне таким же усталым голосом, каким и выглядел.

Когда их Крал прибыл, остальные мужчины тоже начали занимать свои места за столом и по всему залу, а женщины расселись отдельно от своих спутников.

— Как вам пребывание в столице? — спросил я, пытаясь соблюдать придворные манеры.

Он хмыкнул, затем сделал большой глоток из кубка.

— Это не дом.

— Мы рады, что вы всё ещё с нами, — вмешался Ксаннирин, бросив на меня многозначительный взгляд. — Более того, благодарны. С новым планом Халалхиво вы сможете вернуться в свою область уже в течение года.

Он усмехнулся, поднимая свой бокал со скейлом и позволяя ему зависнуть в воздухе.

— Судьбы, да вам придётся управлять территорией вдвое большей областью после того, как мы разгромим Ангелов.

Я поднял свой кубок и коснулся им его.

— Да. Ткачиха сплела для нас великий путь к победе. Эта новая волна добровольцев переломит ход войны и позволит нам сокрушить их.

— Искренне на это надеюсь, мой Крал, — вздохнул Сорн, тоже отпивая из кубка.

Сидевший рядом с ним Найюр Оллмонд Варрир вмешался:

— А потом вы оба сможете остепениться и сосредоточиться на создании собственных семей.

Скейл едва не убил меня, застряв в горле. Рапп подавил смешок, пока я вперил тяжёлый взгляд в отца Орит, с трудом проглатывая остатки обжигающей жидкости. Но это не помешало резким словам подняться к моему горлу.

— Ваша дочь рассказала вам о нашей последней встрече, Найюр?

Я произнёс его титул с таким презрением, на какое только был способен, желая, чтобы он почувствовал, насколько он ниже меня. Ублюдок даже не дождался подачи первого блюда, прежде чем начать продвигать свою повестку, ради Судеб.

Голова Ксаннирина резко повернулась ко мне, и я пожал плечами. Не моя вина, что этот мужчина не способен понять слово «никогда».

— Рассказала.

Слова слетели с него так небрежно, словно ничего не значили, и я почти пожалел женщину, которая была для собственного отца не более чем инструментом. Почти.

Шея запылала, а в груди начала нарастать дрожь ярости.

— И мои слова её не остановили? Как и вас обоих?

— Вы передумаете, когда эта война закончится. В конце концов, если вам нужна дальнейшая поддержка Дома Варрир, Орит необходимо найти партию…

Чьи-то руки сжали меня за предплечья: Ксаннирин и Рапп почувствовали, как вот-вот взорвётся мой печально известный нрав. Как он смеет намекать, что отзовёт ту жалкую поддержку, которую вообще оказывает, ради собственных амбиций. Если так он решил вести эту политическую игру, то мы в нём не нуждались.

— Знаете, Найюр, если вы ищете Хадвезера в мужья своей дочери, я свободен, — сказал сидящий рядом Рапп с коварной ухмылкой.

Он демонстративно посмотрел вниз по столу в поисках девушки и, найдя её, с явным удовольствием облизнул губы. Словно почувствовав наше внимание к себе, или, скорее, потому что сама следила за нами, ожидая этого момента, она захлопала ресницами в нашу сторону, а тонкая ткань, прикрывавшая её плечи, соскользнула вниз, открывая больше кожи, чем было необходимо.

Оллмонд кашлянул, явно ошеломлённый столь прямолинейным предложением. Руки Ксаннирина и Раппа отступили, хотя последний опёрся предплечьями о стол и заговорщически наклонился вперёд.

— Ходят слухи, что у Корманзо Эргада вот-вот родится четвёртый ребёнок. Я бы с удовольствием начал готовиться к жизни после войны заранее и заработал бы ещё немного благосклонности Крала, ведь моя должность Хадвезера станет практически бесполезной.

Рапп был настоящим другом, так ловко сбивая Оллмонда с толку, и придворным куда лучшим, чем я когда-либо смог бы стать. Затаив дыхание, я ждал ответа мужчины на предложение Раппа.

Сексуальные аппетиты Раппа были столь же разнообразны, как и мои собственные, и пока Орит не возражала бы против присутствия другого мужчины или женщины в их постели, в руках Раппа ей было бы хорошо. Богатство, власть и секс правили всем в этом мире и во всех остальных. Для тех из нас, кто стоял на вершине общества, правила были иными, а для ближайшего круга Крала — тем более. Рапп позаботился бы о том, чтобы рот Орит был слишком занят, чтобы она могла рассказать хоть кому-то ещё.

Наконец Оллмонд пришёл в себя.

— Ваше предложение… весьма щедро, Хадвезер Рапп. Я подумаю над ним и позже дам вам ответ.

Я даже не попытался скрыть презрительное фырканье на этот его не-ответ. Разумеется, в глазах Оллмонда в Раппе было недостаточно благородной крови. Бордовые глаза Раппа достались не от отцовского рода; это был дар Дарующего, и именно благодаря ему он сумел вырваться от жестоких родителей и создать себе имя.

Слуги, вносившие миски с супом, избавили нас от дальнейших комментариев на эту тему. Прозрачный бульон паром ударил мне в ноздри, принося солёный, пряный аромат, от которого рот наполнился слюной.

— Ваши повара куда лучше тех, что на передовой, мой Крал, — сказал я, надеясь смягчить отношение кузена после своей почти вспышки.

Столько столетий жизни, а я всё ещё не научился держать свой нрав под контролем.

Напряжённое выражение лица Ксаннирина разгладилось, и он отправил ложку в рот.

— Лучшие во всём Келети, — подтвердил он, смакуя суп.

После этого Рапп завёл разговор с главой Дома Тирис, а мы с Ксаннирином обсуждали с Сорном продвижение Ангелов по его территории и возможные манёвры, которые мы могли предпринять. В конце концов, он знал эти земли лучше меня, а я был достаточно разумен, чтобы слушать, если информация могла помочь моим планам.

Появлялись новые блюда, лилось всё больше алкоголя, и когда подали последнее, Ксаннирин велел начинать танцы. Я схватил Раппа за плечо, пока все поднимались из-за столов.

— Тебе не обязательно жениться на Орит.

Его глаза блеснули, а уголок губ дёрнулся вверх.

— Знаю. Но смотреть, как она будет извиваться, было бы невероятно весело. Пойдём танцевать, а потом, может быть, уговорим Ксаннирина позвать для нас своего премьера.

— Пока мы уберёмся с этой проклятой вечеринки как можно скорее, мне всё равно, — заметил я, следуя за ним сквозь толпу к танцполу.

Мы с Раппом были самыми крупными мужчинами в зале, и расступавшееся перед нами море тел делало это скорее из страха, чем из уважения. Заметив Кииру, я схватил её за локоть и повёл к центру.

Вуаль, скрывавшая её лицо, не могла спрятать яркость её глаз, когда я притянул её в исходную позицию.

— Ты ведь знаешь, что не можешь танцевать на таких мероприятиях только со мной, — поддразнила она, пока мы прижимали ладони друг к другу и медленно кружились.

Мы сменили направление, и её платье заколыхалось вокруг ног.

— Если я подойду к кому-то ещё, это будет выглядеть как слабость.

Я попытался скрыть раздражение в голосе, но не смог.

Она закатила глаза, отступая от меня.

— И никто не подойдёт к тебе, потому что боится того, что ты можешь сделать.

Мы разошлись, обходя ближайшую пару, прежде чем снова встретиться.

— Рад, что ты понимаешь ситуацию, Киира. Я уже начал беспокоиться, что ты растеряла свою проницательность.

Судьбы, почему все пытаются заставить меня расслабиться? Почему они не понимают, что поставлено на карту, если мой план провалится?

У меня не было времени на женское общество или на то, чтобы тратить силы на ухаживания. У меня была одна, единственная, жизненно важная цель: выиграть эту проклятую войну. Пока все остальные развлекались во дворце Дьёра, устраивали пиры с деликатесами на тарелках и спали по ночам в удобных постелях, закрыв оба глаза, я был там, на поле боя: сражался, выстраивал стратегии, следил за тем, чтобы мы уничтожили Ангелов прежде, чем они уничтожат нас.

Именно в такие моменты наружу выползали те немногие обиды, что я всё ещё носил в себе. Я тут же вытолкнул их из головы. Я слишком долго шёл к своему нынешнему положению, чтобы позволить горечи испортить то, что любил больше всего: власть и убийства.

Киира запрокинула голову и рассмеялась, когда наши руки снова встретились.

— Мои когти достаточно остры, чтобы вырвать твой огромный член прямо у тебя между ног, кузен. — Она резко опустила голову и полоснула меня взглядом. — Не забывай об этом.

Я фыркнул.

— В ближайшее время точно не забуду.

Она одарила меня ослепительной улыбкой.

— Вот и хорошо.

Следующую смену и переплетение движений мы выполнили молча, сосредоточившись на танце. После третьей смены партнёров я оказался с дальней родственницей Сорна, которая весь танец не поднимала глаз. Рапп пронёсся мимо с Орит и подмигнул мне. Затем моей следующей партнёршей стала дочь торговца вином из Ужгорода.

— Халалхиво, это правда, что говорят о наступлении Ангелов? — спросила она, пока тонкая вуаль на её лице тихо колыхалась, когда я раскручивал её.

— И что же именно говорят? — буркнул я, заставляя себя смягчить резкость, рвущуюся наружу.

— Что Ангелы будут у наших дверей уже через несколько недель и что вы отступили потому, что собираетесь дать последний бой здесь. Многие партнёры моего отца подумывают перебраться южнее, — сказала она, пока мы касались ладонями и кружили друг вокруг друга.

— Нет, — прорычал я, и она побледнела. — И можешь передать каждому, кто осмелится распространять такую ложь, чтобы обращались напрямую ко мне.

— Да, Халалхиво, — быстро ответила она и поспешила к следующему партнёру.

Проклятье. Если даже богатейшие люди Ужгорода решили, что им пора бежать на юг…

Остаток вечера прошёл как в тумане, пока мои мысли метались одна за другой. Я удерживал на лице как можно более нейтральное выражение, стараясь угодить кузену и надеясь, что вёл себя достаточно убедительно, чтобы заставить знать поверить: военные усилия стоят всего, от чего мы просим их отказаться ради будущих возможностей.

К тому времени, как поздно вечером я вернулся к Грему и Зику, горечь тяжёлым вязким слоем покрывала мой язык. Лицемерие этих аристократов поражало, а то, насколько они цеплялись за свои драгоценные места в столице, пока тысячи умирали ради того, чтобы они могли спокойно спать в своих постелях, вызывало у меня желание вбить в них хоть каплю здравого смысла.

Я осушил четыре бокала скейла, прежде чем ярость отступила настолько, чтобы я смог провалиться в беспокойный сон. И всё это время в меня впивались бордовые глаза.