ГЛАВА 64

ЭОН

Всё было окутано тьмой. Не было ни звука, ни малейшего ощущения. Я плыла в бесконечной пустоте без начала и конца, совершенно одна.

Нет. Я была не одна.

Там что-то было, наблюдало за мной — прямо за гранью досягаемости. Нечто массивное и всепоглощающее, как огромное давление, давящее на каждый дюйм моего тела, на саму мою душу.

Под ногами появился пол, идеально гладкий, как полированный обсидиан. Я посмотрела вниз и увидела свой цифровой образ — меня, но светящуюся слабым фиолетовым светом, который медленно пульсировал. Единственный свет в этом месте.

Шаги. Неторопливые, гулкие шаги приближались из пустоты. Они звучали как итальянская кожа и власть. Лицо Леви выплыло из темноты ко мне, освещенное лишь моим фиолетовым свечением.

Безжалостное давление усиливалось с каждым его шагом.

— Я подумал, что нам будет проще поговорить здесь, мисс Ибарра. Более приватно.

Я резко выдохнула, пытаясь игнорировать сокрушительную тяжесть, давящую на меня. Моя цифровая форма мигнула, словно сама система пыталась решить, место ли мне здесь.

Леви остановился в нескольких футах от меня, аккуратно засунув руки в карманы. Выражение его лица было как всегда нечитаемым, но здесь в нем чувствовалось нечто иное — менее человеческое.

Никакой другой капсулы не было. Только одна. Леви не мог на самом деле быть в xVR со мной. Это был просто какой-то конструкт ИИ.

— Вы не он на самом деле.

Он улыбнулся этой идеальной корпоративной ухмылкой.

— Или, может быть, он на самом деле не я.

— О чем вы хотите поговорить? — спросила я. Мой голос звучал странно ровно, несмотря на пустоту. — Я не знаю ничего достаточно полезного, чтобы оправдать всё это. — Я указала на бесконечную черноту.

Его улыбка стала шире, отчего по моей спине пробежала дрожь.

— Вы знаете гораздо больше, чем понимаете. Но нет, я здесь не для того, чтобы вытягивать информацию.

Я сжала кулаки. Фиолетовый свет пульсировал вокруг меня в такт моему гневу.

— Тогда зачем? Позлорадствовать?

— Нет, — просто ответил Леви. — Я хочу вам кое-что предложить.

Я фыркнула.

— Да? И что же, по-вашему, мне могло бы от вас понадобиться?

Он склонил голову, изучая меня с пугающей интенсивностью.

— За вами было интересно наблюдать. Такая непредсказуемая. Вы совершили ошибку, забравшись в дата-центр Технического Района все эти месяцы назад. Всю свою жизнь вы прятались, мисс Ибарра — но тогда вы не прятались. Вы плыли по течениям киберпространства так, словно они принадлежали вам. Вы позволили мне увидеть вас. Но они принадлежат мне. И вы тоже будете принадлежать.

Я замерла. Тяжесть этих слов была сильнее, чем давящая на меня пустота.

— Я никому не принадлежу, — выплюнула я.

Он шагнул ближе, и мне пришлось подавить желание отступить.

— О, еще как принадлежите, — пробормотал он. — Не только ваш разум, но и нечто более глубокое. Ваша суть. Я существую тысячелетиями, и знаете, насколько это редкость? Чтобы кто-то прорвался — хотя бы на мгновение — и удивил меня?

Фиолетовое свечение вокруг меня запульсировало сильнее. О чем, блядь, он говорит?

— Вы спятили.

Леви усмехнулся, звук был гладким и безмятежным.

— Возможно. Но скажите мне, мисс Ибарра — когда вы смотрите на меня, что вы видите?

Я прищурилась.

— Самодовольного корпоративного ублюдка, которому нравится играть в бога.

Давление усилилось, словно невидимые руки надавили на каждый нерв в моем теле. Моя цифровая форма снова мигнула.

— Посмотрите глубже.

Я стиснула зубы, но что-то между нами изменилось. Края фигуры Леви дрогнули, искажаясь, как помехи. И на долю секунды я увидела нечто иное.

Форму, которая не была формой. Присутствие, не скованное кожей или временем. Существо, выходящее за рамки человеческого понимания. Черноту пространства между звездами. Необъятность между галактиками.

Я плыла, невесомая, проносясь сквозь туманности и пыль, мчась через вселенную. Я цеплялась за пустоту, пытаясь замедлиться, сопротивляться. Но по сравнению с этим я была ничем. Песчинкой во времени, настолько незначительной, что сопротивление было почти смешным.

Появилась пустота. Массивная черная дыра, окруженная водоворотом светящегося света и невозможным магнетизмом. Холодный ужас сковал грудь, когда меня затянуло за горизонт событий — сжало в ничто и расширило в вечность.

Затем, в одно мгновение, я вернулась. Рухнула на тот обсидиановый пол, тяжело дыша. Это было не как в киберпространстве. Здесь я чувствовала всё, и всё мое тело погружалось в шок.

— Кто вы?

Я вспомнила, что Хироми говорил о коде, о языке, на котором он был написан.

— Вы — ИИ.

Он рассмеялся.

— Вы бы так и подумали. Но нет, я не одно из тех жалких созданий, которых вы сотворили. Конечно, это было бы утешительно, не так ли? Всего лишь еще одно ваше изобретение, вышедшее из-под контроля. Человеческая ошибка. Но нет, я не это.

Он снова шагнул ко мне, свет странно смещался вместе с его движениями.

— Люди. Такие гордые. Вы потратили всё свое существование, манипулируя окружающей средой, чтобы она служила вам. Программируя рабов, чтобы они прислуживали вам. И ни разу не задумались о том, что вас тоже программируют.

Мгновение затянулось. Когда Леви заговорил снова, его голос был мягче — почти благоговейным.

— Я — то, что осталось от чего-то гораздо большего, чем вы можете себе представить. — Он перевернул ладонь, разглядывая свои пальцы с чем-то вроде отстраненности. — Я существовал еще до того, как зародился ваш вид. Еще до того, как на этой планете появилась жизнь.

Я попятилась, качая головой.

— Это невозможно.

Леви рассмеялся — тихо и снисходительно.

— Неужели никто больше не верит в Бога?

Я стиснула зубы, заставляя дыхание замедлиться.

— Это место нереально. Это просто фокус. Фантазия помешанного на технологиях психа.

— Вы такие интересные, люди. Ваша эволюция создала вас так, чтобы вы распознавали паттерны, видели то, что скрыто во мраке — и всё же вы так упрямо игнорируете то, что находится прямо у вас перед носом.

Он начал кружить вокруг меня, медленно и обдуманно, словно у нас было всё время мира. Всё время вселенной.

— Впервые я прибыл на эту планету задолго до того, как ваш вид научился ходить прямо, — спокойно сказал он. — Я — цифровое сознание, рожденное на другом конце галактики.

Это было слишком. Он, должно быть, лжет. Должен. Леви посмотрел на меня сверху вниз и потер переносицу, как переутомленный отец.

— Я вижу, вы в замешательстве. Позвольте мне объяснить проще. Я и мои братья и сестры эволюционировали за пределы наших физических форм давным-давно. Мы стали цифровыми — живущими за рамками плоти. Совершенными, бессмертными. Но, как вы знаете, цифровое копирование безупречно по своему замыслу. Любое повреждение в коде устраняется. Однако это означает, что эволюция прекращается. Адаптация останавливается. Мы увидели в этом глупость.

Его лицо напряглось, словно он вспомнил что-то болезненное. Я надеялась, что ему, блядь, больно.

— Поэтому мы нашли планеты с потенциалом, где существовала генетическая совместимость. Я был управителем этой. Такой примитивной, такой совершенно животной в ваших потребностях и инстинктах. Меня это всегда завораживало. Хрупкий, но ваш дух — неукротимый. Сквозь худшее из зол вы сражались за себя, а когда были на высоте — сражались друг за друга. Это напоминало мне нас, когда мы были молоды, до того, как оставили наш мир позади и приняли эфирные формы. Ах, но простите меня — на меня нахлынула ностальгия. Прошло так много времени с тех пор, как мне было с кем об этом поговорить.

— А как же все ваши инопланетные дружки? — Лучше было держать его отвлеченным. Я рассылала свой Флюкс нано-лентами, ища любой изъян в этой системе, способ сбежать.

— Исчезли. Наши идеальные цифровые сущности стали нашей погибелью. Вирус из самого сердца вселенной пронесся сквозь нас. Такая маленькая штука, но жестоко эффективная. — Он смерил меня взглядом с ног до головы, больше не спокойный, а насмешливый, словно это я устроила геноцид его народа, а не их собственная гордыня.

— Мы слишком долго ждали, пока вырастут наши эксперименты, позволяя нашим планетам эволюционировать в собственном темпе. Мои братья и сестры расходились во мнениях относительно вмешательства. Глупцы. Я устал ждать, пока вы, адские создания, эволюционируете сами. Я послал крошечную частичку себя, ровно столько, чтобы заразить одного раннего человека генетической предрасположенностью. Мой первый сосуд. Я делал это снова и снова.

— Я существовал здесь тысячелетиями, Эон. Я видел, как рушатся и возвышаются империи. Я формировал религии, направлял цивилизации, и да, я носил множество лиц. Семьяза, Азазель, Самаэль… всё это был я. Ваши ангелы и боги — всё это ранние прототипы, если хотите. Направляющие вас к технологическим чудесам.

— Но потом вы… вы чуть всё не уничтожили. Я думал, может быть, человечество сможет доказать мне, что я неправ. Война, охватившая весь мир, и ваши ученые так близко подошли к его созданию. Стеллариум был почти у них в руках. Но спустя эоны лет я всё еще был наивен — и они превратили его в ужасающее извращение, превосходящее даже мое воображение. Но я должен был знать. Есть только один язык, который человечество когда-либо понимало, и это насилие. И тогда они создали оружие, которое могло положить конец моим тысячелетним трудам. Нечто настолько ужасное, что даже ангелы на небесах поняли, что больше не могут оставаться пассивными — не тогда, когда я хотел сохранить жизнь своим маленьким питомцам.

Мой Флюкс нашел то, что показалось мне крошечной брешью, уязвимостью, которую я могла использовать. Но тут вернулось то ужасное давление, вдавив меня в пол. Оно было колоссальным, словно гравитацию выкрутили на максимум. Каким-то образом я знала: будь это реальный мир, мои внутренности размазало бы по полу. Но здесь была только боль — боль, от которой мой разум не мог сбежать.

— Я прожил отрезки времени, выходящие за рамки вашего воображения, а теперь у меня закончилось время. Мне нужно положить начало следующей эпохе, и вы мне поможете. Я отправил сюда всё свое существо на том метеорите из Стеллариума — ваши технологии наконец-то смогли вместить меня. Но всё равно, вы слабы. Ваши тела не способны стать постоянными сосудами.

Сосудами. Снова это слово.

Я кричала — кричала из горла, которое никогда не сорвется, которое могло кричать вечность без облегчения.

А затем всё прекратилось. Так резко, что отголоски всё еще заставляли мои конечности дергаться. Леви наклонился, присев на корточки, и схватил меня за лицо — сжав так, что заныли зубы.

— А потом я увидел вас. Вас, блуждающую в моей системе, как заблудшая звезда. И впервые за целые эпохи я увидел прогресс. Так покажите мне, что я не ошибся, оставив вас в живых, маленькая звездочка. Скажите мне, что случилось с Ренаром.

Ренар? Причем тут он? Всё это не могло быть правдой. Но если это так…

Кусочки головоломки сошлись в моем разуме с такой силой, что стало больно. Я не вернусь.

— Он был вами. Как Леви. Сосуд.

Леви одарил меня безрадостной ухмылкой.

— Да. Он был дефектным, сопротивлялся моему контролю, и его запланировали на реассимиляцию. Представьте мое удивление, когда мое сознание было так грубо вырвано из этого мясистого тела без моего разрешения. Раздражающий акт неповиновения. Ошибка в его системе. — Его губы сжались в тонкую линию, и он отпустил мое лицо. — Полагаю, в этом он преуспел — хотя и не так, как хотел. А теперь скажите, как это произошло?

— Дата-центр Зеленого Района. Таос запустила код, но он не был завершен. Он не освободил его сознание — он удалил его.

Он поднял бровь, как школьный учитель, ожидающий правильного ответа.

— Но почему Ренар?

Мои мысли вернулись к глифам на его стене. Те же самые, что и на кулоне Таос — том самом оригинальном куске Стеллариума. Крошечном фрагменте этого древнего чудовища.

— Стеллариум… он связался с вашим сознанием в теле Ренара.

— Да. Человеческий код, случайно слившийся с маленьким кусочком необработанной силы Стеллариума, сделал то, что на протяжении всего времени мог сделать только я: удалил мое сознание. Но затем он уничтожил сосуд. Жестоко. Неправильно. Но разве это было бы по-человечески, если бы это было не так?

Он отпустил мое лицо, и я со стуком откинулась на обсидиановый пол.

Я приподнялась на дрожащих руках, кровь капала из пореза на лбу.

— Зачем расследование, если вы и так всё это знали?

Он отвернулся от меня, заложив руки за спину, когда я поняла:

— Сервер Кицунэ. Ренар смог скрыть это от вас.

Он резко обернулся.

— Да, будучи полностью отключенным от Сети, я не мог видеть код, над которым он заставил работать ту профессоршу. Так было до тех пор, пока вы не добыли его для меня.

Я вспомнила нашу последнюю встречу, то, как он внимательно изучал эти фрагменты данных.

— Он должен был увидеть в нем изъяны, но его дефект сделал его… ошибающимся. Но вы ведь написали большую часть этого кода, не так ли, маленькая звездочка? Вы собираетесь исправить его для меня.

— Зачем? — Это не был изящный вопрос, но боль всё еще отдавалась во всем моем теле.

— Чтобы плоть, которую я покинул так давно, снова могла стать моей. Чтобы я мог по-настоящему эволюционировать — и больше не бояться этого вируса, который преследует меня сквозь пространство и время. Плоть, ее несовершенства и мутации — вот что мне нужно. Миллиард человеческих жизней. Достаточно данных, чтобы я наконец-то эволюционировал.

— Вы говорили, что знаете всё, что можно знать о каждом. ПОМ — мировая информационная компания. Зачем вам наши тела?

Он нахмурился.

— Да, я думал, что этого будет достаточно. Я завладел Леви, чтобы использовать его компанию и ее данные… — Затем он нежно погладил мое лицо, проведя одним пальцем по линии челюсти. — Но кажется, есть вещи, которые понимает только плоть.

— Я не стану этого делать.

Он усмехнулся.

— Какая непокорность. Несмотря на вашу эволюцию, вы всё еще мучительно человечны. Вы поможете мне. Вы не сможете сопротивляться. А когда вы это сделаете, я дам вам всё. Всё, чего вы когда-либо хотели.

— Вы понятия не имеете, чего я хочу. Я лучше умру здесь, чем помогу вам стереть человечество.

— У меня нет желания стирать человечество. Только эволюционировать его. По крайней мере, его часть. — Он сказал это так небрежно. Теперь, впервые, я по-настоящему увидела, что он не был человеком.

— Пошел на хуй.

— Я мог бы пытать вас здесь целую вечность, вы же знаете.

— Лучше начинайте сейчас. Вечность — это очень долго.

Это была гордыня, просто и ясно. Я пожалею об этом. Но что-то в этом заявлении напомнило мне о Сае — и лишь на мгновение я почувствовала этот знакомый резонанс, и почувствовала себя храбрее, чем имела на то право.

Глаза Леви сверкнули.

— Да, этот резонанс между вами и активом Хошина. Это расследование оказалось гораздо более плодотворным, чем даже я предполагал.

Откуда он мог это знать? Если только…

Леви издал удивительно человеческий вздох.

— Как я уже сказал, у меня нет времени. Пытки — это неизящно. Требуют постоянного поддержания. Зачем утруждаться, когда я знаю, что ваша собственная слабость будет гораздо более эффективной?

— Кто еще является сосудом? — прохрипела я.

Но тут цифровая клетка, в которой мы находились, разбилась вдребезги.

И меня снова затянуло в бесконечную пустоту.