ГЛАВА 62

САЙ

Я пробивал себе путь обратно в сознание сквозь пелену системных предупреждений:

«Болевые рецепторы перегружены. Регуляция Флюкса нарушена. Целостность скелета на уровне семидесяти трех процентов. Требуется критический цикл восстановления».

Я проигнорировал их все.

Мое тело распласталось среди обломков, острые края металла и бетона впивались в спину. Надо мной, сквозь дыру, в которую я провалился, неровно пульсировали красные аварийные огни.

— Сай! Блядь, мужик — ты жив?

Голос Мэддокса прорезал туман, эхом отдаваясь в моем черепе из шлема.

— Дай определение слову «жив», — прохрипел я, приподнимаясь на локтях. Мои импланты взвыли в знак протеста.

— Бета-отряды здесь, — сказал Мэддокс. — Полное тактическое развертывание.

Мне удалось подняться на ноги. Комната опасно накренилась, прежде чем стабилизироваться.

— Сколько?

— Два отряда. Движутся к узлу Стеллариума на Б3. Что за хуйня произошла?

Я всё еще чувствовал ее вкус на своих губах, всё еще ощущал призрак ее электромагнитного поля, синхронизирующегося с моим.

— Немного поболтали с нашей подругой-киберраннером, — пробормотал я, разминая плечи, чтобы оценить ущерб. — Она стала сильнее.

Мэддокс фыркнул.

— Да неужели. Ты никогда не понимал, что значит разговаривать с девушкой.

Я проверил табельное оружие — всё еще функционально — и опустил маску, переведя ее в режим полного покрытия. Внутренний дисплей ожил, показывая множественные системные сбои по всему зданию.

— Где она сейчас? — спросил Мэддокс.

— Направляется вниз, к узлу. Туда же, куда и бета-отряд.

Мэддокс хмыкнул.

— Тогда у нас мало времени.

Я активировал дозу Вектора, и боль отступила до терпимой пульсации. Я поплачусь за это позже, но сейчас я мог функционировать.

Я осторожно спускался, мое продвижение замедлялось растущей нестабильностью. Сквозь бреши в стенах я видел, как трубы Стеллариума пульсируют с интенсивностью, которой я никогда раньше не наблюдал — пурпурное свечение было почти ослепляющим, давление внутри их полупрозрачных корпусов явно росло.

— Это место взлетит на воздух, — мрачно заметил Мэддокс. — Что бы они ни делали, это выводит систему за пределы ее возможностей.

Я кивнул; мои мысли лихорадочно метались. Эон не стала бы добровольно участвовать в массовом разрушении. Она была не такой, слишком уж, блядь, мягкой. Единственным человеком, которому она когда-либо причиняла боль, был я, и то потому, что знала — я выдержу. Я видел ее лицо, когда она сталкивалась с насилием — она боялась собственной способности к нему. Кто-то ее использовал. Манипулировал ею.

Я добрался до уровня Б2, когда услышал голос, эхом доносящийся из технического коридора. Голос, который задел струну в моей памяти.

Та самая сука-бунтарка.

Она спорила с кем-то по связи, ее голос был напряжен от паники.

— …говорила тебе, всё дестабилизируется слишком быстро! Нам нужно отправить предупреждение сейчас…

Она замолчала, слушая того, кто был на другом конце.

— Этого не было в плане! Мы пришли за данными! Я никогда не соглашалась сровнять район с землей!

Я вышел из укрытия с поднятым оружием.

— Планы меняются.

Она резко обернулась, ее глаза расширились. В ее руке появился небольшой импульсный пистолет, но я уже двигался. Мой Флюкс вспыхнул, блокируя цепи ее оружия прежде, чем она успела выстрелить. Пистолет бесполезно заискрил, и она с вскриком выронила его.

— Где она? — потребовал я, сокращая расстояние между нами.

— Кто? — Таос попятилась, ударившись о стену позади себя.

— Не прикидывайся дурой. Где Эон?

Узнавание промелькнуло в ее глазах, сменившись неповиновением.

— Зачем? Чтобы ты мог притащить ее обратно в ПОМ? Сделать ее еще одним своим экспериментом?

Я прижал предплечье к ее горлу, ровно настолько, чтобы затруднить дыхание.

— Каким экспериментом?

— Как будто ты не знаешь. — Она сопротивлялась моей хватке, но вяло. — Лаборатории Флюкса. Программа сосудов. Вся та биоинженерия, которой занимается ПОМ. Я видела все скрытые данные. Вот почему она вам нужна, не так ли?

Программа сосудов. Тот же термин, что использовала Церковь. Но внутри ПОМ? Какого хрена происходило?

— Говори, — прорычал я, слегка ослабив давление на ее горло.

Глаза Таос забегали по сторонам, оценивая свои шансы. Я позволил своему Флюксу подняться, он отчетливо затанцевал по моей коже — как напоминание.

— Мы пришли сюда, чтобы разоблачить это. Слить данные об экспериментах. Я не знала… код, над которым я работала, почти в точности совпадает. Но они говорят о том, чтобы вырывать людей из их тел, использовать их плоть для всего, чего захотят. В долгосрочной перспективе это не работает. Наш мозг разрушается. Флюкс делает тебя более совместимым, но этого недостаточно. Но Эон…

Я надавил сильнее.

— Что насчет Эон?

Таос закашлялась, на глазах навернулись слезы.

— Они выслеживали ее. Теперь она там, внизу, и я не могу…

Я отпустил ее и сделал шаг назад. Имплант над моим глазом запульсировал — схемы замелькали на дисплее, определяя самый быстрый маршрут к узлу. Время было на исходе.

— Убирайся отсюда к чертовой матери. Я заберу ее.

Таос уставилась на меня.

— Что?

— Ты слышала меня. Аварийный выход в конце того коридора, третья дверь направо. Иди. Сейчас же.

Она колебалась, неверие было написано на ее лице.

— Почему ты…

— Не имеет, блядь, значения почему, — рявкнул я. — А теперь шевелись.

Инстинкту самосохранения не потребовалось много времени, чтобы сработать, и она побежала к двери.

И тут дверь прямо перед ней распахнулась. Огромная фигура Мэддокса заполнила проем. Прежде чем я успел сказать хоть слово, давление воздуха изменилось.

Таос упала на колени, когда воздух был вырван из ее легких. Она задыхалась, царапая пустоту, пока ее глаза не закатились и она не потеряла сознание.

— Наконец-то я тебя нашел. Ты в порядке, мужик? — Я едва слышал Мэддокса, когда он перешагнул через тело ко мне; его лицо исказилось от беспокойства из-за того, что я просто, блядь, стоял там как идиот.

— Да. — Я покачал головой. — Да, я, блядь, в порядке. Пошли. — Я вытащил пистолет обратно и взвел курок, досылая патрон в патронник.

Мэддокс наклонился и закинул Таос на плечо, как мешок с картошкой.

— Что ты делаешь?

— Приказ — всех жизнеспособных повстанцев доставить на Б3. — Он перераспределил ее вес, стабилизируя свое положение.

С какого хрена мы должны были это делать? И кто выслеживал Эон? У меня был уровень доступа альфа, я должен был знать о такой миссии. Что-то было не так, но все мои мысли были сосредоточены только на том, чтобы добраться до нее.

Путь к узлу был пугающе тихим; привычный гул серверов сменился неровным пульсом перегруженных систем. По мере того как мы спускались, воздух становился гуще, заряженные частицы отчетливо танцевали в аварийном освещении.

— Сай, — сказал Мэддокс, когда мы остановились у контрольно-пропускного пункта, системы которого давно умерли, — каков именно план игры?

Я не смотрел на него, сосредоточившись на ручном взломе замка.

— Добраться до Эон.

— А потом что? — Его тон был осторожным, нейтральным. — Ты заберешь ее, или…

Замок щелкнул, открываясь, и я наконец встретился с ним взглядом.

— Я не позволю ПОМ заполучить ее.

Понимание отразилось в его глазах, и Таос едва не выскользнула из его хватки.

— Это измена.

— Наверное. — Я держал оружие наготове. Я надеялся, что он не заставит меня применить его. Он был хорошим напарником.

Он долго молчал, взвешивая что-то в уме. Затем он проверил свое оружие, выражение его лица сменилось решимостью.

— Тогда, полагаю, мы оба в жопе.

До этого момента я не понимал, насколько сильно мне был нужен Мэддокс на моей стороне. Напарник, когда всё остальное рушилось.

— Вот так просто?

Он кивнул.

— Напарники прикрывают друг другу спины. Даже когда один из них — полный кретин. Постарайся не угробить нас. У нас с Мерседес свидание.

— Женщины, да?

Мы продвигались глубже в комплекс; структурная целостность здания ухудшалась с каждой минутой. Мой шлем показывал тепловые сигнатуры впереди — характерный паттерн бета-отряда, а под ним — что-то знакомое. Что-то, что звало меня, как маяк.

Эон.

Она была жива, но ее сигнал был слабым. Что бы там ни происходило внизу, мне нужно было добраться до нее, пока не стало слишком поздно.

Я пробивался вперед, мое сознание сузилось до одной цели: найти ее, защитить ее, вытащить ее оттуда. Всё остальное — моя преданность ПОМ, годы службы, боль в имплантах — растворилось в фоновом шуме.

Впервые в жизни электричество текло сквозь меня не как оружие или инструмент, а как чистое намерение. Спускаясь к узлу, где всё должно было сойтись, я наконец понял, что тянуло меня к Эон с самого начала.

В мире железного контроля и искусственно созданной покорности мы были ошибками одного порядка — непредсказуемыми переменными в системе, которая не могла предвидеть, что произойдет, когда две противоположные частоты найдут свой идеальный резонанс.