ГЛАВА 52

ЭОН

Я вернулась в гостиную Сая. Он прислонился к спинке дивана, ожидая меня.

— Она стабильна. Этот гель творит чудеса, поверь мне. — Он показал мне свою руку — ту самую, в которую вонзили нож в Логове. Ни единого шрама. — Она проспит мертвым сном до утра, а потом будет как новенькая.

Я кивнула, не встречаясь с ним взглядом. Зачем я пришла сюда? Почему я ему доверилась? Я могла бы сказать, что это потому, что он был ближе, или из-за его аптечки, но я всегда ужасно врала самой себе.

Я знала, что он мне поможет.

Я знала, что позволю ему.

Он прошел на кухню, свет холодильника резко выделил его фигуру, когда он достал две банки пива. Металлический блеск мелькнул, когда он бросил одну из банок мне, и мое внимание мгновенно сфокусировалось на ней. Тело отреагировало медленнее — отходняк от Вектора уже заставлял меня дрожать и терять координацию. Я едва успела поймать банку, холодный металл скользнул в руке.

— Итак, — сказал он, открывая свою, — ты расскажешь мне, что это, черт возьми, было?

— Правдоподобное отрицание будет невозможным, если я это сделаю.

Он издал очень похожее на Мэддокса хмыканье и отпил пива. Я уж подумала, что разговор окончен.

— Это она наняла тебя, чтобы отвлечь меня?

Этот вопрос застал меня врасплох, и он, должно быть, прочитал ответ на моем лице. Что удивило меня еще больше, так это неодобрение в его выражении.

— А что? Как будто ты никогда раньше не снимал шлюху?

— Снимал многих. Наслаждался многими. Но кто, глядя на тебя, мог бы подумать, что твоя ценность именно в этом?

— Я думала, ты сказал, что я ничтожество, как и все остальные?

— Ты же знаешь, что я лжец.

Перестань так на меня смотреть.

Я отвернулась от него.

— Таос хочет как лучше.

Он издал резкий смешок.

— Худшие люди всегда так говорят.

Он подошел ближе — так близко, что я могла разглядеть крошечные дуги электричества, извивающиеся вокруг его зрачков. Он положил руку мне на плечо, и я не отстранилась.

— Ты принимаешь Вектор? — спросил он.

Теперь не было смысла лгать. Не то чтобы он имел право судить.

— Как ты догадался?

— Твой Флюкс скачет как ненормальный.

Ничего не было видно, но я всё еще чувствовала, как сила пульсирует в моей крови. Мое сердце билось беспорядочно, словно пыталось остановиться и взорваться одновременно. Каждый дюйм моей кожи был гиперчувствителен, и там, где его рука касалась меня, жгло как от клейма. Отходняк всегда был худшей частью — когда сила угасала, но жажда оставалась.

Словно в поисках облегчения, мой Флюкс поднялся, и я сразу же почувствовала, как его делает то же самое. Наши поля слились, растворяясь друг в друге без всякого сопротивления. Словно наш Флюкс знал правду, которую мы продолжали отрицать. Что мы подходим друг другу, две половинки разбитого целого. Но когда наш Флюкс проникал между всеми этими осколками, оставалось нечто прекрасное и новое. Моя тяга к Вектору угасла, когда мой взгляд задержался на его полных губах, и ее место заняла другая тяга.

— Тебе не стоило этого делать, — сказал он низким голосом. — Тебе это не нужно.

Я отдернулась.

— Не читай мне нотации, когда сам накачан Вектором военного образца практически двадцать четыре на семь.

Его челюсти сжались.

— Это другое.

— Чем? Тем, что он одобрен ПОМ? Тем, что не дает тебе ничего чувствовать?

Его пальцы сжались и разжались, между ними затрещали маленькие дуги электричества.

— Мне было больно каждый день моей жизни. Вектор с этим помогает. — Искра, с которой он играл, перескочила на меня. — Так было, пока я не встретил тебя. А теперь… ну, я никогда раньше не знал такой пытки.

Обнаженная честность в его голосе заставила меня поднять глаза. Его глаза были свирепыми — не от гнева, а от чего-то, от чего у меня сжался живот.

— Ну, скоро ты от меня избавишься.

— Не надо так, — сказал он.

— Что?

— Не притворяйся, что ты тоже этого не чувствуешь.

— Чувствую что? Между нами ничего нет, Сай. — Ложь. — Ты просто возбужден, а я доступна. — Ложь. — Я киберраннер вне закона, а ты корпоративная шавка. — Правда. — Между нами ничего не может быть. — Ложь?

Он придвинулся еще ближе, не отступая.

— И с каких это пор ты стала следовать правилам?

— Говорит человек, который подчиняется каждому приказу этих ебаных корпоративных псов…

Прежде чем я успела договорить, он схватил меня за запястье и прижал к стене; его предплечье уперлось над моей головой, его губы были почти на моих.

— Я только и делаю, что не подчиняюсь. — Он отпустил мое запястье и провел пальцами по моей щеке и челюсти. — С тех пор как ты обвела меня вокруг пальца в том баре, больше ничего не имело значения. Я нарушил каждый протокол, не подчинился прямым приказам. В моей постели разыскиваемая террористка, а в моих руках — хакер, взломавший технологию щита, и тем не менее я не сделал ни единого гребаного шага, не так ли?

— Ты сказал, что достанешь мне иммунитет…

— Тебе не нужен иммунитет! Я никому, блядь, не говорил, что это была ты.

Он был так близко, и мое сердце бешено колотилось.

— Почему нет?

Он отвел взгляд, не отвечая. Теперь настала моя очередь схватить его за подбородок и заставить посмотреть на меня.

— Почему?

— Я же говорил тебе, я всегда получаю то, что хочу.

Электричество в воздухе между нами было таким чертовски притягательным. Но это было опасно — слишком опасно. Если мы сократим эту дистанцию, это запустит цепную реакцию, от которой ни один из нас уже не оправится.

Моя жизнь уже была разрушена, и не в последнюю очередь благодаря ему. Но она была дерьмовой с тех пор, как я потеряла маму. Настолько темной, что я не была уверена, что справлюсь. А потом появился он. Гребаный корпорат, который наэлектризовал весь мой мир. Я посмотрела в эти темные глаза, на это резкое лицо в сочетании с этими мягкими губами, и мне захотелось, чтобы он разрушил меня полностью.

К черту всё.

Я подалась вперед, и он встретил меня — наши губы, языки и зубы столкнулись, словно мы оба умирали от голода. Мы так долго отказывали друг другу, что выброс был взрывоопасным. Наш Флюкс хлынул немедленно, ни один из нас не мог сдерживаться, искры летели ко всем металлическим поверхностям вокруг нас. Его рука схватила меня за затылок, на грани боли, и я обвила руками его твердую талию, прижимая его тело к своему. Наши бедра встретились, и он застонал, когда я потерлась о него, не желая ждать, не желая быть нежной. Он втиснул колено между моих бедер и потерся там, где я уже была абсолютно мокрой.

— Блядь, Эон. Ты ощущаешься как рай. — Его голос хрипло прозвучал у моего уха, его дыхание обжигало кожу. Он прикусил мочку моего уха, и я не смогла сдержать вырвавшийся стон. — Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя туда. Позволь мне быть твоим спасением.

Я рассмеялась в его губы, задыхаясь и отчаянно.

— Так жаждешь того, что у тебя уже было.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза; его собственные горели чем-то, от чего у меня подкосились колени.

— Куколка, я мог бы обладать тобой день и ночь, и всё равно не насытился бы. — Его рука скользнула вниз по моему телу, по бедру, под подол рубашки. Его пальцы были удивительно нежными, когда они скользили по моей коже, оставляя за собой электрические следы.

Он плашмя прижал ладонь к моему животу, и я почувствовала, как его Флюкс пульсирует сквозь меня — не как тот яростный ток, который он так часто обрушивал на меня, а что-то контролируемое. Интимное. Это заставило мой собственный Флюкс подняться ему навстречу, наши частоты синхронизировались так, что мы оба задохнулись.

Он поднял меня так, словно я ничего не весила, отнес на диван и опустил. Прежде чем я успела возразить, он опустился на колени между моих ног, задирая мою юбку, его рот обжигал мое бедро. Подушечки его пальцев, огрубевшие от бесчисленных битв, создавали восхитительное трение о мою кожу, что противоречило смертоносной точности, которой, как я знала, он обладал.

Я подалась бедрами навстречу, и он издал одобрительный стон. Эти длинные, смертоносные пальцы скользнули по резинке моих трусиков, стягивая их к лодыжкам.

Он оставил дорожку легких поцелуев на моем бедре, но мне надоело быть терпеливой. Я схватила горсть его густых синих волос и потянула, пока он не уткнулся лицом мне между ног.

Он хмыкнул, что перешло в наш общий стон, когда его язык обвился вокруг моего клитора, прежде чем нырнуть глубже. Он менял форму от заостренной к плоской, каждый мазок находил новый угол, чтобы разрушать меня, пока я не начала тереться о его лицо так сильно, что его Флюкс натянулся до предела. Но я хотела большего. Я всегда хотела от него большего.

— Сай, трахни меня. Прямо сейчас.

К моему удивлению, он тихо рассмеялся, отстранившись ровно настолько, чтобы заговорить.

— Почему я должен? Я абсолютно счастлив здесь, внизу. — Его дыхание призраком коснулось того места, где он был нужен мне больше всего. — Может, я хочу, чтобы ты умоляла об этом. — Он легонько прикусил меня, и я задумалась.

— Боже, как же я тебя ненавижу.

Он издал долгий, низкий гул, от которого я заизвивалась.

— Скажи это еще раз. Скажи мне, как сильно ты меня ненавидишь.

— Я… ненавижу… тебя, — сказала я, тяжело дыша.

— Но ты не можешь устоять передо мной. — Он провел медленную, продуманную линию языком вверх по моему центру, от чего у меня искры посыпались из глаз.

Он посмотрел на меня этими глазами, окутанными электричеством и грехом. Я почувствовала, как металлический шарик его пирсинга задел мой мучительно набухший клитор, и мои глаза закатились. Затем он отстранился, и я издала абсолютно жалкий скулеж.

Он сунул руку в карман и достал презерватив. Я посмотрела вниз и увидела его уже вытащенный, налитый член; предэякулят стекал по пирсингу там, где он уже трогал себя. Я была слишком отвлечена, чтобы заметить. Я приподняла бровь, пока он надевал презерватив.

— Что? Я всего лишь человек.

Он закинул мою ногу себе на руку и раскрыл меня еще шире, заходя сзади и укладывая нас на диван. Жар его груди прижался к моей спине, и я потерлась о него бедрами.

— Какая нетерпеливая. — Он прикусил кожу у меня за ухом и прижал свой член к моей заднице. — Хорошее приходит к тем, кто ждет, знаешь ли?

— Может, я устала ждать, — прошипела я, снова прижимаясь к нему.

— Я вижу. — Его вторая рука змеей скользнула вниз по моему телу, обрисовав изгиб бедра, прежде чем глубоко вонзить два пальца в меня.

— Ты стала еще мокрее. Тебе так сильно нужен этот член, да? — Я чувствовала ухмылку на его губах, когда его зубы мягко сжали мою шею.

— Пошел т… — Я даже не успела закончить мысль, как разряд электричества змеей пробежал по моей коже, выбив воздух из легких, когда он вытащил пальцы. Не успела я пожалеть об их отсутствии, как он медленно начал входить в меня, дюйм за мучительным дюймом. Очень нуждающийся стон вырвался у меня, когда я растянулась вокруг него.

— Так и думал. — Он сжал мой сосок, задавая изнурительный темп.

Этого было недостаточно.

— Жестче, Сай.

— Не хочу тебя сломать, куколка.

Это не чувствовалось так. Но ощущалось так, будто он хотел разорвать меня изнутри — и я тоже этого хотела. Я хотела, чтобы он владел каждой моей частью, забрал каждый кусочек, чтобы не осталось ни одного нетронутого места — ни одного места, где я бы не чувствовала его, когда наступит утро.

Его рука снова скользнула вниз, надавливая на низ моего живота.

— Чертовски люблю чувствовать, как двигаюсь внутри тебя. Каждый дюйм этой киски — мой. Словно ты была создана для меня.

Хуже всего было то, что в тот момент я ему верила. Наш Флюкс синхронизировался с каждым толчком, токи текли между нами в идеальной гармонии. Ощущение выходило за рамки физического — наши электромагнитные поля сливались в нечто новое, принадлежащее только нам. Секрет, в городе, где секретов не существовало.

— Блядь. Если ты будешь так сжимать меня, я долго не продержусь. — Его голос был напряженным, ритм сбивался.

— Давай, корпорат. Покажи мне, на что ты способен.

Он отпустил мою ногу и перевернул меня на живот, зажав мои бедра между своими. Я приподняла бедра ровно настолько, чтобы каждый его толчок попадал идеально. Я могла поклясться, что чувствую, как его пирсинг снова и снова задевает мою точку G.

Его вес вдавливал меня в диван, темп становился беспорядочным, Флюкс скакал, пока его контроль ускользал, а оргазм приближался. Мой тоже нарастал, давление тугим кольцом свернулось в основании позвоночника.

Он обхватил меня рукой, его пальцы нашли мой клитор с гипнотической точностью, от которой я не могла спастись. Мой Флюкс взметнулся вместе с оргазмом, врезавшись в его — наши электромагнитные поля слились в петлю обратной связи, заставив нас обоих вскрикнуть, пока искры плясали по нашей коже, а статика проносилась по каждой мышце моего тела.

Я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, его тело содрогнулось, прижатое к моему, когда он кончил. На мгновение мы замерли, совершенно неподвижные, соединенные всеми возможными способами — физически, электрически, чем-то большим.

Послесвечение потрескивало между нами, как утихающая буря. Его вес вдавливал меня в диван, восхитительный и сокрушительный. Там, где соприкасалась наша кожа, дуги фиолетового и синего электричества танцевали в заряженном пространстве между нами.

Он пошевелился, проводя губами по моему плечу; металлический шарик в его языке оставлял за собой след статики, от которого меня бросало в дрожь. Мои чувства оставались гиперчувствительными, каждая точка контакта между нами создавала волны ощущений, которые эхом отдавались в моем электромагнитном поле. Сигнатура его Флюкса отпечаталась на моей — длина волны, которую я могла узнать где угодно, даже когда мое сознание едва держалось в теле.

— Чувствуешь это? — пробормотал он мне в шею, его голос был хриплым от потраченной страсти и чего-то более темного. Он толкнулся бедрами в меня, лениво, но обдуманно, и я почувствовала, как этот знакомый резонанс снова начинает нарастать.

Я перевернулась, пальцы запутались в его влажных от пота волосах; синие пряди обвились вокруг костяшек, когда его зубы нашли нежное место, где бился мой пульс. Он не был нежным — он никогда им не был, — но было что-то почти благоговейное в том, как тщательно он изучал мое тело, словно пытаясь запомнить каждую реакцию.

Флюкс в моей крови снова начал подниматься, откликаясь на его близость, даже когда мое тело всё еще дрожало от разрядки. Его Флюкс сделал то же самое.

Я попыталась оттолкнуть его, вырваться из-под этой силы, которая так легко подавляла меня. Он прижал меня обратно, его глаза стали жесткими.

— Думаешь, я закончил с тобой? — Он схватил свою перчатку с прикроватного столика, куда бросил ее ранее, и у меня всё оборвалось внутри — пока я не почувствовала малейший импульс его силы. Металлические нити внутри нее срезонировали и начали гудеть. Он натянул ее, зажав запястье зубами, чтобы затянуть, в то время как его другая рука снова раздвинула мне ноги.

— В прошлый раз ты сбежала. Я не позволю этому повториться.

Он обхватил пальцами мое горло — плотно, но не удушающе. Сила замерцала в его зрачках, когда он наклонился и прошептал:

— Ты всегда такая сильная, куколка, но думаю, я наконец-то нашел твое слабое место. Интересно, сколько раз я смогу заставить тебя кончить для меня сегодня?

Он нацелился на мой перевозбужденный клитор, и я вскрикнула, но он лишь сильнее сжал мое горло, края моего зрения заискрились от растущего внутри давления. Его палец в перчатке завибрировал с нарастающей частотой, выводя меня за пределы чувствительности обратно в абсолютную нужду.

Я простонала его имя, но он был сосредоточен, как лазер — его пальцы двигались с точностью человека, который в совершенстве овладел как умением отнимать жизнь, так и дарить удовольствие.

— Сай… — я потянулась вверх, заставляя его посмотреть на меня.

Взгляд в его глазах был не просто похотью — это был голод, чувство собственника, что-то, что пугало меня, потому что отражало то, что чувствовала я. В тот момент я поняла, что совершила ужасную ошибку. Я впустила его — не просто в свое тело, а куда-то глубже. Туда, где я не могла позволить себе быть уязвимой.

Потому что в этом городе уязвимость означала слабость, а слабость означала боль в ловушке сокрушительной силы, от которой никто из нас не мог спастись.

Паника начала нарастать, даже когда его руки вели меня к очередному оргазму. Я уже потеряла контроль один раз за эту ночь из-за Вектора. Я не могла потерять его снова — не так. Не с ним.

Это было не спасение. Это было уничтожение.

Но пока Вектор, Флюкс и удовольствие нарастали внутри меня, я шагнула за край и позволила себе упасть.

Я поцеловала его — мой язык сплелся с его с отчаянием, вкус которого, я знала, он чувствовал — и всё наэлектризовалось, когда стены, которые я так тщательно выстроила, с грохотом рухнули.