Глава 25

ЭОН

Мои запястья горели. Последние несколько часов я то и дело дергала путы, но лишь стерла кожу в кровь. На мне никогда раньше не было подавителя Флюкса, и это было почти такой же пыткой, как и устройство, поблескивающее у меня на груди.

Без Флюкса я чувствовала безмерную пустоту — словно мне не хватало частицы собственной души. Я чувствовала его, глубоко запрятанного, но не могла до него дотянуться — как бывает в кошмаре, когда пытаешься бежать, а ноги просто отказываются двигаться.

Я откинула голову на спинку стула, выдыхая через нос. В комнате царил полумрак, а тишина давила. Должно быть, здесь полная звукоизоляция. Я слышала, как кровь стучит в ушах, и это было мучительно.

Я снова покрутила запястьями, игнорируя жгучую боль. Бесполезно. Оковы были прочными, усиленными чем-то более мощным, чем дешевые наручники, которые использовала полиция Нео Стелларис. Сай не стал рисковать.

Пендехо.

Я обдумывала другой план — что-то безрассудное, что-то болезненное, — когда услышала, как отпирается дверь. Я резко вскинула голову; вошел Сай, стряхивая дождь с куртки. Он выглядел хуже, чем когда уходил. Волосы влажные, челюсти сжаты, а в движениях сквозила резкость, говорившая о том, что чем бы он ни занимался, всё пошло не по плану.

Отлично.

Он едва удостоил меня взглядом, прежде чем подойти к камере и выключить её. Ничего не сказав, он вытащил пистолет из кобуры и положил его на стол с чуть большей силой, чем требовалось. Развернулся, скрестив руки на груди, и одарил меня взглядом, который я узнала мгновенно.

Переговоры.

Значит, у меня есть то, что ему нужно. Но Мэддокса с ним не было. Не то чтобы я считала Мэддокса кем-то лучше Сая, но он был хотя бы чуточку более предсказуемым.

Я медленно и колко улыбнулась.

— Снова по мне соскучился, а?

Сай выдохнул, проведя рукой по лицу.

— Ты слишком много болтаешь.

— А ты меня похитил. У всех есть свои недостатки.

— У меня есть к тебе предложение. Выход из всей этой передряги.

Ну конечно же. Всё всегда сводилось к сексу, не так ли?

— Могла бы догадаться, что тебя заводит видеть меня связанной.

Его глаз дернулся.

— О, еще как заводит — пойми меня правильно, — но мы уже установили, что я мог бы получить это бесплатно. — Наконец он ухмыльнулся, и я стиснула зубы.

— Да ни за что, блядь.

Устройство на моей груди раскалилось добела, и я вскрикнула прежде, чем смогла себя остановить. Рука Сая почти мгновенно опустилась на красный экран.

— Первое, чему нас учат на тренировках, — это читать язык тела. Он всегда честнее слов. А твое тело такое честное, куколка. Оно не умеет лгать так, как ты.

Его лицо выражало триумф, а я кипела от ярости. Он обошел меня по кругу, словно хищник, коим он и был, и я попыталась проследить за ним, когда он встал у меня за спиной. Он опустился на колени; его губы оказались вплотную к моему уху.

— Как насчет такого: еще один вопрос? Если не солжешь, я сниму с тебя эту штуку, и мы поговорим, как взрослые.

— С чего бы мне верить, что ты сдержишь слово?

— У тебя нет другого выбора.

И тут он был прав.

— Спрашивай.

Он положил ладони на мои привязанные к стулу руки и подался вперед, так что я почувствовала его теплое дыхание на ушной раковине.

— Кто-нибудь когда-нибудь заставлял тебя кончать так же сильно, как я?

— Пош…

Он прижал палец к моим губам.

— А-а-а. Никакой лжи, иначе сделка отменяется.

Боль снова начала просачиваться в грудь, да и ответ он и так уже знал.

— Нет.

Он снова обошел стул и встал передо мной, улыбаясь от уха до уха.

— Я был лучшим, что у тебя было?

— Ты сказал, один вопрос.

— Побалуй меня, — сказал он с голодным блеском в глазах.

— Я и так уже достаточно тебя баловала.

Его пальцы заплясали по устройству, и я поморщилась, когда иглы втянулись обратно, оставив на коже маленькие капельки крови; устройство запрыгнуло обратно в ладонь Сая.

— Теперь лги, если хочешь, но правду я знаю. Так что давай перейдем к делу.

— И как мы будем это делать?

К таким переговорам я привыкла. Я проводила их миллион раз.

Он взял со стола датапад.

— Как думаешь, сможешь восстановить вот это?

Я моргнула:

— Что?

— Разве ты не училась на восстановление данных или типа того? В этом и состоит сделка.

Молчание затянулось на долгое мгновение. Значит, секс ему не нужен? У него для меня работа?

— Я не закончила докторантуру.

— Я похож на того, кому не поебать? Сможешь или нет?

Я пробежалась глазами по данным на планшете. Это был сигнал с городской системы мониторинга. Ничего аномального в нем не было, пока сигнал не исчез во время… атаки.

— Мне нужно будет сделать нечто большее, чем просто смотреть на это на экране. Прогнать через разные фильтры, попробовать кое-какие алгоритмы подавления шума…

Он убрал датапад.

— Хорошо. Значит, договорились?

— Что? Ты работаешь в ПОМ. Разве у вас нет целой армии дата-аналитиков, которые могли бы на это взглянуть?

— Есть. Но нам нужен еще один взгляд.

Этому могла быть только одна причина. Время. Что-то его подгоняло. Я посмотрела на Сая, затем на датапад в его руке; шестеренки в моей голове завертелись. Я была ему нужна. А значит, у меня есть рычаг давления. Может, и небольшой, но его хватит, чтобы пробить брешь в непоколебимом контроле Сая.

Я откинулась на спинку стула, напустив на себя беспечный вид.

— Значит, теперь я тебе нужна. Как мило.

Лицо Сая не изменилось.

— Не обольщайся.

— О, еще как буду. Твой босс приказал тебе работать со мной? Должно быть, это больно бьет по самолюбию, учитывая, как сильно я, должно быть, тебя опозорила.

Я почувствовала, как скакнул его Флюкс. Бинго. Значит, Сай всё-таки кому-то подчиняется. Кому-то, кого он слушается, как хороший корпоративный песик. Интересно.

Сай выдохнул и шагнул ближе; его тень накрыла меня.

— Думаешь, у тебя есть выбор? — Его голос звучал тихо, источая скрытую угрозу. — Его нет. Ты здесь. Ты поможешь. Вот и весь разговор.

Я хмыкнула:

— Я думала, это сделка? Видишь ли, не думаю, что твой босс сильно обрадуется, если ты сломаешь его новую игрушку до того, как я хотя бы притронусь к данным.

Его челюсти сжались.

— Ты не игрушка.

Я приподняла бровь:

— Тогда перестань обращаться со мной как с ней.

На секунду — всего на одну секунду — на его лице что-то мелькнуло. Раздражение. Колебание. Что-то более глубокое, чего он не хотел мне показывать. А затем всё исчезло, погребенное под его привычной сталью.

— Босс хочет, чтобы это было сделано, — глухо сказал Сай. — И ты это сделаешь.

Я улыбнулась.

— Да, сделаю. Но ты позаботишься о том, чтобы мне это было выгодно.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— В том. Потому что, если бы ты действительно считал меня расходным материалом, этого разговора бы не было. — Я потянулась, демонстративно натянув путы.

— Вот тут ты ошибаешься, куколка. Ты — расходный материал, и я тоже. Такие люди, как мы — мы ничтожества для тех, кто действительно имеет значение. Просто средство достижения цели, винтики в машине, которой они управляют. Ты не особенная. Как и я.

— Думаешь, твое мачизм меня впечатляет, корпорат? Я выросла аутлендером. Я сталкивалась с этим дерьмом всю свою жизнь.

На это он моргнул.

— Ты не похожа на аутлендера.

— О, прошу прощения. Позволь мне просто… — Я обложила его отборным матом на беглом испанском, и его глаза расширились.

Затем он рассмеялся:

— Вау. Ты и правда полна сюрпризов, да, куколка?

— Клянусь богом, назови меня «куколкой» еще хоть один ебаный раз, Сай…

— И что тогда, Эон? — В мгновение ока его рука снова оказалась на моем лице. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, едва заметно потянув за нее. — Может, мы и ничтожества для них, но между нами ведь что-то есть, не так ли?

— Размечтался.

Он всё еще был близко — так близко, что я видела крошечные отблески силы в его темных глазах.

— О, Эон, — прошептал он, и я возненавидела то, как от моего имени на его языке по позвоночнику пробежала дрожь. — В моих мечтах я заставляю тебя кончать так сильно, что ты видишь небеса. Я никогда раньше не встречал других электротехников. Это объясняет, почему с тобой было так чертовски хорошо.

— Пендехо.

— О, вот она, аутлендер. Мило. Но не лги мне сейчас — не после того, как между нами установилось такое взаимопонимание. Ты тоже это чувствовала. Ты чувствуешь это прямо сейчас, так же, как и я.

Он был прав. Я чувствовала это. Гул отдавался в моей крови, в самых костях. Я чувствовала каждую микросхему, каждое устройство вокруг, каждое из которых создавало крошечное электрическое поле. Но ничто не ощущалось так, как он.

Он потянулся к моему затылку, и я почувствовала укол, когда подавитель Флюкса отключился. Голова закружилась, когда поток гормонов ударил в мозг, компенсируя недавнюю блокировку.

Я тряхнула головой:

— Не боишься, что я поджарю тебя?

— Чего бояться? Что ты ударишь меня всей мощью девятивольтовой батарейки? У тебя есть точность, куколка, тут не поспоришь. — Для выразительности он постучал по дужке своего «Вайзора». — Но ты не можешь причинить мне вред. Для этого нужна ярость, которой у тебя просто нет. Иначе ты бы убила меня, когда у тебя был шанс.

— Ты, блядь, меня не знаешь. Не все мы бросаемся на малейший раздражитель, как какой-то обдолбанный псих. Некоторым из нас приходится быть осторожными, хочется быть осторожными. Я не хочу никого убивать — но ты понятия не имеешь, насколько я зла.

— О, я тебя не знаю? — Он фыркнул. — Я знаю, что ты чертовски умна, что изучала в Элизиуме такие вещи, которые большинство людей не могут себе даже представить. Я знаю, что ты умеешь читать людей, показывать им именно то, что они хотят увидеть, чтобы они дали тебе именно то, что тебе нужно. — Его ухмылка стала шире, почти разорвав его лицо, став маниакальной и хищной. Он схватил меня за лицо, впившись пальцами в мои щеки. — Но лучше всего я знаю, какой невообразимо сладкой становится на вкус твоя киска, когда ты кончаешь. Не думаю, что многим выпадала такая честь.

— Отпусти меня! — Я попыталась вырваться, и к моему удивлению, он отпустил — но резко дернул рукой, и моя шея запрокинулась набок. Когда боль вспыхнула в позвонках, я зажмурилась, не глядя на него.

— Я знаю, что ты злишься, но ты слишком труслива, чтобы что-то с этим сделать. Даже сейчас ты не причинишь мне боли, ты не можешь…

Я закричала и пустила в него разряд молнии такой силы, что он потряс даже меня саму. Волокна его куртки обуглились, и воздух наполнился запахом горелого тетракарбона. Он поморщился, сделав шаг назад, и в моей груди поднялось гадкое чувство триумфа. Но я увидела, как он стряхнул оцепенение, и сжатые челюсти сменились этой злой ухмылкой.

— И это ты называешь злостью? Я покажу тебе злость.

Волоски на моей шее встали дыбом, когда его сила взмыла вверх. Я знала, что последует удар, за мгновение до того, как он произошел, — неизбежное предчувствие. Молния ударила мне в грудь и разошлась ветвями по коже; всё мое тело свело судорогой.

— Хватит! Это слишком!

Его другая рука снова схватила меня за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом, его радужки клубились от силы.

— Ты так чертовски красива, когда лжешь. Ты можешь это вынести.

Я почувствовала, как зажигаюсь изнутри, когда его Флюкс поглотил меня. Всё было точно так же, как в дата-центре, но на этот раз были только я и он.

Моя голова запрокинулась, когда позвоночник яростно выгнулся, и была боль — так много боли, — но я не боролась с ней. Вместо этого я упивалась ею, настраивая свою силу на его, так, чтобы наши частоты совпадали, а не конфликтовали. Моя и его силы поднимались вместе, переплетаясь, танцуя на моей коже, и их резкие ласки были пронизаны экстазом.

— Вот так. Ты так хорошо для меня стараешься. Нет, не сопротивляйся. Глаза на меня, куколка.

Почти с геркулесовым усилием я снова подняла голову, чтобы видеть его. Электричество змеилось вокруг его темных радужек, пока его голодный взгляд сверлил меня. Татуировка, проходившая под его глазом и по скуле, светилась добела от энергии.

У меня были подозрения, но теперь мне нужно было знать наверняка. Я полностью перестала сопротивляться и позволила току течь сквозь меня — чистой, ничем не ограниченной силе. Его зрачки расширились, но он не остановился, словно не мог. Я оседлала этот поток, направляя его сквозь свое тело обратно в его, и то, что я там увидела, было ужасающим.

У него не было чипа Флюкса; вместо этого его сила концентрировалась в массивных хромированных имплантах, вживленных прямо в скелет, и его кровеносная система была вынуждена фильтроваться через них. Даже просто в потоке его силы я чувствовала боль — вечную, пронизывающую всё боль, исходящую от них. Вся она концентрировалась в его правом плече, где что-то было не так. Поток был нестабильным, его Флюкс сбоил при каждом малейшем движении.

Его рука отдернулась от моего подбородка, и поток иссяк.

— Неплохо.

Мы оба тяжело дышали, и что-то в моей груди защемило — но это не имело ничего общего с его Флюксом.

Я никогда раньше не видела импланты для контроля Флюкса первого поколения. Импланты, которые буквально фильтровали кровь зараженного, снижая гормональную нагрузку до безопасного уровня. Технология, собранная на коленке из того, что, по слухам, было сверхсекретным военным оборудованием для солдат. Она была массивной, болезненной и малоэффективной. Процент отторжения всё еще превышал шестьдесят. К счастью, это продлилось недолго. Несколько лет спустя стандартом стал чип Флюкса.

Каждая из его «татуировок» на самом деле была имплантом, который светился и контролировал Флюкс под его мышцами и кожей. Сай был моего возраста. Чип уже стал стандартной практикой, когда он проходил через половое созревание. Почему у него стояли эти штуки?

Я тряхнула головой. Это, блядь, не имело значения. Он заслужил боль, в которой жил. Он заслуживал куда худшего.

Его рука всё еще искрила, и он рассеянно встряхнул ею. Затем он провел пальцами в перчатке по своим диким синим волосам, отбрасывая их со лба. Его грудь поднялась от глубокого вдоха, и я услышала, как он пробормотал:

— Блядь, сбился с курса.

Он снова повернулся ко мне.

— Какова была цель атаки?

Я вздохнула. Неужели он думал, что этот маленький спектакль как-то связал нас? Думал ли он, что ощущение того, как наши силы так естественно и с такой мощью сливаются воедино, как-то на меня повлияло?

Ничего подобного.

Ничуть.

— Мы снова возвращаемся к этому? Слушай, я правда не знаю. Ты же знаешь, что я не лгала, когда сказала, что мое участие ограничивалось лишь отвлечением тебя и Мэддокса. С какой стати им рассказывать мне больше?

— Ты была там, в штабе. Зачем им заставлять такого гения, как ты, заниматься проституцией вместо того, чтобы выполнять тяжелую работу?

— Просто делаю то, что у меня получается лучше всего.

— Мне казалось, мы договорились обойтись без лжи.

На это я ничего не ответила.

— Это была ты, да? Это ты украла технологию щита. Ты работала на Танаку и сделала это, когда была в дата-центре?

У него не было никаких доказательств, но они ему и не требовались. Признаюсь я в этом или нет, он знал правду. ПОМ назначила огромную награду за всех причастных к утечке. На меня у них уже был сговор, может, и что-то похуже. Но теперь, так или иначе, я была трупом.

Сай смотрел на меня нечитаемым взглядом. Затем он выдохнул через нос и пробормотал:

— Ебучий кошмар.

— Что ж, похоже, у тебя есть два варианта: либо ты работаешь со мной над этим делом, либо я тащу тебя в Девятый Подвал, и ты мило беседуешь с кем-то куда менее приятным, чем я, о твоей маленькой миссии по извлечению данных.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Девятого Подвала не существовало. Это была страшилка, которую знали все киберраннеры — место, откуда никто никогда не возвращался. Это был миф.

Его глаза были серьезными. Я мотнула головой, чтобы прогнать поселившийся там ужас.

— С кем-то хуже тебя? Даже представить себе такого не могу.

На этот раз он не стал со мной перешучиваться; его руки были скрещены, а глаза смертельно серьезны.

— Так мы договорились или нет?

Он был прав. Всё в точности так, как говорила ДИТА — иллюзия выбора. Что ж, я собиралась цепляться за эту иллюзию настолько, насколько смогу.

— Ладно, я тебе помогу. Но я хочу получить за это деньги.

Он фыркнул.

— Ничего удивительного. И какова текущая ставка для эксперта по восстановлению данных, по совместительству сёфу?

Я нахмурилась.

— И вот еще что. Это будет чисто деловое сотрудничество — ничего личного.

Его глаза сверкнули.

— Разве это не всегда был только бизнес, куколка?

— Пендехо. Я имею в виду, что это работа с данными. Ты платишь за данные, и это всё, что ты получишь. Никакого перехода личных границ, никакого…

— Да, да. Я найду себе киску в другом месте. — Он пренебрежительно отмахнулся. — Знаешь, тебе, наверное, не стоит обзываться, раз уж мы теперь работаем вместе.

— Так мы договорились?

Он провел рукой по лицу и выглядел ничуть не более счастливым от всего этого, чем я.

— Полагаю, мы, блядь, договорились.