Достойную осуждения ошибку совершает тот,

кто не учитывает своих возможностей

и стремится к завоеваниям любой ценой

Никколо Макиавелли

После ухода Ликассы в воздухе повисло тягостное молчание. Каждый из нас погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее. Змей Горыныч, стоявший у берега, казалось, наблюдал за чем-то, что было скрыто от наших глаз. Его плечи были напряжены, а взгляд остекленел. Я же, присев на свой спальный мешок, не могла отвести глаз от горящего очага.

Шанти, моя росомаха, первая нарушила тишину. Её голос, низкий и рокочущий, прозвучал в полумраке, заставив нас вздрогнуть. Она кашлянула, отряхивая с шерсти невидимую пыль, и приготовилась говорить. В её глазах, обычно полных дикой энергии, читалась серьёзность, какую мы редко видели.

— Мне нужно кое-что для ритуала, — начала она, её взгляд остановился на нас. — Завтра утром я проведу ритуал очищения морских вод. Скверны стало слишком много. Она проникает повсюду, нарушая естественный порядок вещей. Я чувствую, как она разъедает саму суть жизни, порождая хаос и отчаяние.

Она помолчала, словно собираясь с силами.

— Ликасса знает, что ей необходимо принести для того, чтобы результат был благоприятным. Для ритуала мне понадобится четыре артефакта. Во-первых, это слеза морской девы, пойманная в серебряную чашу. Она содержит в себе чистоту океана, его первозданную силу. Королева русалок принесёт такую слезу завтра утром. Во-вторых, перо снежной совы, которое у нас уже есть. В-третьих, перо симурга, оброненное во время рассвета над бурным морем. Оно несёт в себе энергию возрождения, способность к обновлению.

Я ахнула, не понимая, где мы достанем такое перо.

— Я превращусь в дракона и, когда симург появится в небе, поднимусь и сражусь с ним, — Змей Горыныч повернулся к Агнию. — Если со мной что-то случится, позаботься о нашей девочке.

— Не говори ерунды! — я не хотела даже допускать подобной мысли.

— И, наконец, — взгляд Шанти стал более пронзительным, — кровь дракона. Она символизирует стойкость, мудрость и терпение, что необходимы для преодоления любого зла. Без этих компонентов ритуал будет неполным, а скверна продолжит своё разрушительное шествие.

— Кровь возьми у меня, — Агний протянул руку, словно Шанти будет проводить ритуал немедленно.

— Повторяю, ритуал будет проходить на рассвете. Сейчас нам необходимо отдохнуть и поспать. До рассвета остался всего один час.

«Как хорошо, что на Мерцане час длится сто сорок три минуты», — подумала я, засыпая.

Мне снилось спокойное море и луна, которая, подобно остывшему золоту, стекала по бархату неба, освещая землю призрачным светом. Я стояла, окутанная дымкой сна, где реальность переплеталась с фантазией. Воздух был напоён запахом влажной земли и неведомых цветов, лёгкой, едва уловимой сладостью, которая будоражила сознание.

Воды расстилающегося передо мной моря были черны, как бездонная ночь, и отражали созвездия с такой ясностью, будто были зеркалом самого космоса. Слева от меня, у самой воды, появилась одинокая фигура. Она подошла ближе, и я узнала в ней саму себя, только другую, более зрелую и мудрую.

— Грядут перемены, — прошептал мой двойник, и его голос звучал как шёпот волн, разбивающихся о скалы. — Великая буря надвигается, сметая всё на своём пути. Но после бури придёт рассвет, и мир возродится, обновлённый и сильный. Не бойся, ибо в тебе сила, что поможет пройти сквозь тьму.

Двойник протянула мне руку, и в её ладони лежал небольшой, светящийся камень. Он излучал тепло, которое разлилось по моему телу, наполняя меня спокойствием и уверенностью.

— Это искра твоей души, — сказала более зрелая я. — Храни её, и она укажет тебе путь.

Я осторожно взяла камень, и он вплавился в мою ладонь, став частью меня. Пришедшая фигура постепенно растворилась в лунном свете, оставив меня одну на берегу чёрного моря, с камнем в руке и знанием грядущих свершений в сердце. Где-то на окраине пробуждающегося сознания я понимала, что сон был предвестником того, что мне предстоит пережить в скором времени.

На заре, когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Шанти разбудила нас торжественными ритуальными песнями. Росомаха вышла на берег моря, держа в руках древний кувшин, мерцающий в первых лучах восходящего солнца, словно утренняя звезда.

Шанти начертила на влажном песке руны очищения, и каждая линия вспыхивала мягким золотистым светом, вторя заре.

— Нам необходимо занять свои позиции, — Шанти расставляла нас рядом с начерченными рунами в соответствии с законами, понятными лишь ей одной.

Я даже не заметила, как Ликасса появилась на поверхности воды.

— Как ты и просила, великая колдунья, слёзы морской девы, — королева перелила в кувшин Шанти несколько капель прозрачной жидкости. Туда же росомаха добавила кровь Агния.

Произнося заклинание, Шанти бросила в воду перо белой совы — оно кружилось на волнах, оставляя за собой сияющие следы.

Внезапно предрассветный воздух пронзил крик неведомого животного. Змей Горыныч, мгновенно обернувшись Драконом, взмыл в бирюзовую высь.

Огненная птица симург парила над морем, словно живое воплощение самой зари. Её крылья были подобны закатам и рассветам, сплетённым воедино: от тёмно-алого у основания до ослепительно-золотого на кончиках перьев.

— Каждый взмах рождает всполохи света, а дыхание оставляет за собой дымку, пронизанную искрами, — Шанти следила за полётом этой легендарной птицы. — Когда она полетает к земле, цветы распускаются следом, а высохшие ручьи вновь наполняются водой — так её огненная сущность несёт не разрушение, а обновление. В тени её крыльев можно укрыться от любой беды, а голос, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков в пламени, дарит надежду отчаявшимся.

— Но симург не рад нам, — Агний, не отрываясь, наблюдал за схваткой в небе.

А посмотреть там было на что! Змей Горыныч пытался своими лапами вырвать у диковинной птицы огненное перо, чтобы мы могли исполнить магический ритуал.

Я вместе со всеми смотрела ввысь. Сердце моё билось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, пока я наблюдала за схваткой. Я силилась разглядеть в облаках, что же происходит между Змеем Горынычем и его соперником. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а в горле стоял ком, мешающий дышать. Каждый удар когтями, каждый рывок моего возлюбленного Дракона заставлял вздрагивать — я представляла, как острый клюв или лапы симурга могут скользнуть слишком близко. И всё!

Я всячески отгоняла страшные картины, крутившиеся в голове: кровь на его чешуе, падение, тишина…

«Только вернись ко мне целым», — беззвучно шептали мои губы, пока я цеплялась за край своей одежды так, что побелели костяшки.

Внезапно высоту голубого неба пронзил страшный крик, и мы увидели, как из глубины облаков в море стало падать прекрасное огненное перо.

— Он смог! Смог!

Голова кружилась от счастья и осознания того, что декан справился.

— У нас несколько секунд! — голос Шанти вернул меня в реальность. — Как только перо симурга коснётся воды, я должна вылить слёзы морских дев! Начинайте петь заклинание!

И, взявшись за руки, мы стали раскачиваться из стороны в сторону, напевая древние песнопения, слова которых эхом отдавались в сознании, будто пришли из забытых времён. Как только перо, отливающее расплавленной медью и алым пламенем — словно крохотный костёр, мерцающий в полутьме, — коснулось кромки воды, Шанти вылила содержимое своего кувшина. Море, прежде мутное и бурное, начало светлеть: тёмные завихрения скверны растворялись, уступая место прозрачной лазури.

— А где же Змей Горыныч? — я с опаской всматривалась в небо, пытаясь выхватить взглядом своего Дракона. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Смотрите! — Ария указала пальцем на тёмную точку на поверхности воды.

— Это Змей Горыныч? Он не мог меня оставить! Надо ему помочь!

Ликасса ничего не ответила. Она коротко кивнула кому-то за моей спиной, и через несколько мгновений русалки вытолкали на берег бездыханное тело декана.

Я замерла. Воздух будто сгустился, не давая сделать вдох.

— Нет! Только не это! — Я бросилась к нему, дрожащими руками пытаясь нащупать пульс. — Шанти, Ликасса, сделайте хоть что-нибудь!

Две волшебницы молчали, опустив глаза. В их безмолвии было что-то большее, чем просто беспомощность.

Когда солнце полностью поднялось над горизонтом, вода заиграла всеми оттенками голубого, а воздух наполнился свежестью и покоем — магический ритуал очищения моря был завершён. Но цена оказалась слишком высока.

— Анжелика, ты не в силах его сейчас оживить. — Ликасса коснулась моего плеча. Её голос звучал мягко, но настойчиво. — Мы не можем вернуть его сейчас. Но это не значит, что надежды нет.

Я не слушала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с песком, который царапал кожу. Но это было ничто по сравнению с болью внутри — будто кто-то вырвал кусок души.

— Он обещал. Он должен был пережить это, — прохрипела я, сжимая его холодное тело. Пальцы немели от ледяного прикосновения, но я не отпускала. — Это было предначертано.

Ветер начал набирать силу, поднимая тучи песка, которые застилали горизонт. Я сидела на берегу, прижимая к себе своего Избранного, и раскачивалась из стороны в сторону. Мир вокруг терял очертания, а вместе с ним — и смысл.

— Анжелика, — Шанти осторожно опустилась рядом, её голос звучал тише, чем шелест волн. — Мы должны идти. Здесь больше ничего нельзя сделать. Но если останемся — потеряем шанс всё исправить.

Я подняла глаза. В её взгляде читалась не просто жалость — там была уверенность, будто она знала что-то, чего не знала я.

— Что ты предлагаешь? — мой голос дрожал, но в нём уже не было прежней ярости. Только усталость и отчаяние.

— Давай, я заберу его тело, — прошептала Ликасса, её пальцы осторожно легли на мою руку. — Пока его душа ещё связана с ментальным Драконом, мои волшебницы попытаются договориться с глубинами моря. Но для этого нам нужно действовать быстро.

— Договориться? С кем? Со смертью? — я всё ещё сопротивлялась, но голос уже звучал слабее.

— Не со смертью, — мягко поправила Шанти. — С силами, что хранят баланс. Ты же знаешь: ничто не исчезает бесследно.

Агний, стоявший в стороне, шагнул ближе. Его взгляд был полон беспокойства, но в нём читалась и решимость.

— Лика, у нас мало времени, — он тоже присел рядом, осторожно положив ладонь на плечо. — Силы тьмы уже наступают. Мы видели это в отражении волн — тени сгущаются. Но есть шанс всё изменить.

Только теперь я заметила то, чего не видела раньше: на песке лежали четыре части посоха, а рядом с ними — цепь, покрытая морскими водорослями. Когда их принесли, я не помнила, но теперь всё встало на свои места.

Древний артефакт, призванный охранять этот мир, был готов исполнить своё предназначение. Цепь, обвивавшая посох, слабо мерцала, словно напоминая: пока она цела, надежда остаётся.

— Мы должны собрать его, — продолжил Агний. — Только тогда появится возможность вернуть то, что потеряно. Но действовать нужно сейчас.

Я перевела взгляд с посоха на тело декана, затем — на море, где только что исчез мой Дракон. Внутри что‑то дрогнуло. Боль не ушла, но к ней добавилось другое чувство — решимость.

— Я знаю, что должна сделать, — прошептала я, поднимаясь на ноги.

Ликасса, перед тем как нырнуть в глубину, посмотрела на меня виноватым взглядом. В этот момент я почувствовала, как внутри меня пробуждается неведомая сила. Я была не просто Анжеликой Мудровой, обычной девушкой. Я была частью чего-то большего, частью древней легенды. И теперь мне предстояло исполнить свою роль.

Солнце стояло в зените, когда мы приступили к ритуалу. Наши тени вытянулись, указывая на центр древнего круга, выложенного Шанти и очерченного рунами на песке, которые мерцали, словно впитали в себя свет тысячелетий. Я, Шанти и Агний заняли свои места — каждый у своего алтаря, размещённого по сторонам света.

Я встала на востоке — там, где рождается огонь зари. Мои волосы, отливающие золотом в последних лучах заката, казались частью предстоящего действа. Передо мной на алтаре лежало золотое основание посоха — тяжёлое, с гравировкой феникса, расправляющего крылья.

Шанти расположилась на севере, у подножия массивных каменных глыб, символизирующих незыблемость земли. В её лапках покоилась хрустальная сердцевина посоха — прозрачная, с вкраплениями минералов, напоминающих застывшие звёзды.

Агний занял место на западе, где воздух был особенно чист и пронизан энергией дальних странствий. Серебряная цепь, лежавшая перед ним, слабо позванивала при каждом его движении, словно отзываясь на биение сердца мира.

Юг остался свободным. Там должен был быть Змей Горыныч. В центре круга, на большом плоском камне, лежал янтарный наконечник посоха — воплощение света и магии. Он мягко пульсировал, будто живое сердце.

Я подняла руки к небу. Пламя вспыхнуло вокруг меня, образуя кольцо огня, которое не обжигало, а согревало. Я громко и чётко произнесла слова, всплывшие в моей памяти, глядя прямо перед собой:

— Пламя возрождения, дай силу основанию! Пробуди древнюю мощь, сокрытую в золоте!

Золотое основание засияло, излучая тепло, и лёгкий ветерок, родившийся неизвестно откуда, закружился вокруг него.

Шанти коснулась земли, и от её лап по песку побежали светящиеся линии, словно пробуждая спящие силы. Её голос звучал низко и уверенно:

— Древняя земля, укрепи сердцевину! Пусть хрусталь станет вместилищем мудрости веков!

Хрустальная сердцевина заискрилась, отражая свет, и в её глубине заиграли радужные блики, будто внутри пробудились забытые воспоминания.

Агний взмахнул рукой, и вихрь закружился вокруг него, поднимая лёгкие песчинки и листья. Его голос, сильный и чистый, прорезал тишину:

— Вольный ветер, свяжи звенья цепи! Пусть серебро станет проводником небесной воли!

Серебряная цепь зазвенела, словно сотня колокольчиков, и по её звеньям пробежали голубые искры, сплетаясь в невидимые узоры.

Мы одновременно сделали шаг к центру, соединив ладони над янтарным наконечником. Наши голоса слились в едином напеве, слова которого эхом отдавались в пространстве:

— Четыре эпохи, четыре стихии,

Сплотитесь в посох, в орудие силы.

Свет и магия, проснитесь, восстаньте,

Тропу к Книге в сердцах откройте!

Янтарный наконечник вспыхнул, отбрасывая блики на лица участников. Руны на камнях засияли ярче, образуя светящийся круг.

Я медленно подняла золотое основание и установила его вертикально в центре круга. Основание запульсировало тёплым светом, и от него по земле пошли лёгкие волны энергии. Шанти аккуратно присоединила хрустальную сердцевину. При соприкосновении раздался мелодичный звон, а из стыков вырвались клубы серебристого тумана, который окутал посох, словно пелена времени. Агний набросил серебряную цепь. Она сама собой обвила посох, образуя сложные узоры, напоминающие созвездия. Цепь засветилась холодным светом, и по её звеньям побежали голубые искры, сплетаясь с золотистыми отблесками основания. Мы все трое одновременно коснулись янтарного наконечника. Он вспыхнул ослепительным светом, который на мгновение залил весь круг, ослепив всех присутствующих.

Над посохом возникло видение: четыре потока энергии — красный (огонь), зелёный (земля), голубой (воздух) и синий (вода) — сплелись в единую спираль, обвивающую посох. Янтарный наконечник стал источником яркого, но мягкого света, освещающего руны на камнях. Они теперь не просто светились — их линии стали чётче, будто пробудившись от долгого сна. Посох поднялся в воздух, окружённый вихрем энергии, и медленно опустился в мои руки. В этот момент я ощутила, как древняя сила течёт по моим венам, а в сознании зазвучали слова: «Путь к Книге открыт. Идите смело».

Свет янтарного наконечника стал ровным и спокойным, освещая лица участников. Ветер стих, и в воздухе повисло ощущение завершённости и готовности к новому этапу пути. Теперь посох представлял собой единое целое.

Я с благоговением сжимала посох в руках. Я чувствовала, как его энергия резонирует с моей собственной, пробуждая что‑то древнее и могучее. Шанти улыбнулась, кивая с одобрением, а Агний положил руку на моё плечо.

— Теперь мы готовы, — сказал он. — Путь к Книге открыт, и ничто не остановит нас. Ритуал завершён, а впереди нас ждут новые испытания.

— Нет. — Я с любовью посмотрела на своего фамильяра и названного жениха. — Это мой путь. И пройти его я должна одна. Возвращайтесь в Академию и расскажите всё Василисе. Мара сильна сейчас как никогда. Если я не справлюсь со своей задачей, то этому миру смогут помочь только Драконы. Агний, ты — будущий Владыка. Ты должен быть со своим народом в это тяжёлое время.

Не оглядываясь, я открыла посохом портал и шагнула в голубоватую дымку неизвестности.