Мы подъехали к «Астории». Я молча смотрела на сверкающий фасад, чувствуя себя Золушкой, которую привезли в замок, но не сказали — зачем.

Номер был огромным. Широкая кровать, мягкий диван, панорамное окно с видом на ночной город. Я осторожно поставила Костика на пол, и он тут же пополз исследовать новую территорию.

— Ну что, нравится? — Сергей поставил мою сумку у входа. — Слишком роскошно, — честно ответила я. — Я бы никогда...

— Знаю, — он прервал меня. — Поэтому и перевёз.

Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Слушай, Воронов... Насчёт спальни. Я с тобой спать не буду.

Он рассмеялся — искренне, без намёка на обиду. — Успокойся, принцесса. Не нападу. Спи в спальне, а я здесь, на диване. Мне и тут нормально.

Вечер прошёл в странной, но уютной атмосфере. Я сидела за столом с учебниками, а Сергей играл с Костиком на полу. Нет-нет да и подниму взгляд — а этот взрослый мужчина, чьи фото мелькают в бизнес-журналах, ползает на коленях и возит машинку, подражая motor-звукам. Он построил из кубиков высокую башню, а Костик с хитрой ухмылкой разбил её рукой и залился счастливым смехом. Сергей не рассердился, а только покачал головой:

— Ну вот, разрушитель. Весь в отца.

В десять Сергей уложил Костика спать в спальне. Когда он вышел, комната внезапно стала меньше. Тишина повисла плотная, неловкая.

Я пыталась сосредоточиться на конспектах, но чувствовала его взгляд. Потом его руки легли мне на плечи. Я вздрогнула.

— Не напрягайся, — тихо сказал он. — Шея вся каменная. Устала, наверное.

Его пальцы принялись разминать затёкшие мышцы. Было так хорошо, что хотелось просто расслабиться и закрыть глаза.

— Может, отвлечёшься? Разминку сделаешь? — предложил он.

Я покачала головой, стараясь сохранить остатки здравомыслия. — Учить много. Некогда.

Он не стал настаивать. Через несколько минут принёс из мини-бара чашку с дымящимся кофе.

— На, — протянул он. — Без сахара, как ты любишь.

Я взяла чашку. Пальцы наши соприкоснулись, вызывая знакомое тепло, которое я так старалась забыть. Кофе действительно был без сахара — он помнил. Эта простая деталь растрогала меня больше, чем все его дорогие жесты.

— Спасибо, — прошептала я, делая глоток.

Сергей прислонился к столу, глядя на меня задумчиво. — Знаешь, пока мы с Костиком играли... Я много о чём подумал.

Я не стала отвечать, просто ждала, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Я был последним мудаком тогда, — начал он. — Утром. И все эти два года. — Он провёл рукой по волосам.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он никогда раньше не был таким... уязвимым.

— Но сейчас, глядя на него... — он кивнул в сторону спальни, — я понимаю, что хочу всё исправить. Хочу быть его отцом по-настоящему.

Он сделал паузу, его взгляд стал твёрдым и решительным. — Ксюша, я хочу, чтобы ты вписала меня в его свидетельство о рождении. Как отца.

Чашка чуть не выпала у меня из рук. Я медленно поставила её на стол. — Серёж... — голос мой дрогнул. — Ты уверен? Это же... навсегда.

— Именно поэтому я и хочу этого, — он не отводил взгляда. — Я не хочу прятаться. Не хочу, чтобы мой сын жил безотцовщиной, как я.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на этого человека — такого вроде бы знакомого и так изменившегося за два года.

— А если... — я сглотнула, — если ты найдёшь девушку и она будет против? Ты об этом подумал?

Он подошёл ближе, его лицо было серьёзным. — Ну значит, пошла она раз будет против, Ксюша. У меня есть сын, и та женщина, которая захочет быть со мной, будет знать, что у меня есть сын. И я не собираюсь его скрывать.

В его глазах горела такая решимость, что мои сомнения начали таять. Это был не тот Сергей, который сбежал от ответственности. Это был взрослый мужчина, готовый за неё отвечать.

— Хорошо, — наконец ответила я. — только давай документами мы займёмся уже после моей сессии.

На его лице расплылась улыбка — настоящая, без намёка на привычную иронию. — Спасибо, — ответил он. — Это... многое для меня значит.

Спасибо, это, конечно, приятно. Но в глубине где-то далеко-далеко, куда я запрятала все чувства к Серёже, сейчас было самое настоящее разочарование. И хоть я себе настойчиво напоминала, что нельзя себя тешить иллюзиями. Всё же я после его такого широкого поступка на секунду показалось, что он готов создать семью со мной...ох даже в мыслях это фраза прозвучала глупо. А вслух будет ещё глупее. Ну кого ты обманываешь, Ксюша. Воронов никогда не исправится. Даже сейчас он спокойно обсуждает вместе со мной, какую женщину он выберет.

За конспектами я просидела до трёх часов, пока буквы не поплыли перед глазами. Тогда я всё-таки сдалась. Как говорится, «перед смертью не надышишься» и поплелась в спальню. Костик мирно посапывал в своей кроватке.

Я рухнула на кровать и моментально провалилась в сон.

Проснулась резко, от странных, непривычных звуков. Я открыла глаза — за окном была кромешная тьма, в номере горел ночник. Сергей ходил по комнате с Костиком на руках, тихо напевая что-то под нос.

— Что случилось? — прошептала я, с трудом приподнимаясь на локте.

Он повернулся, и в тусклом свете я увидела, как он улыбается.

— Всё хорошо. Спи.

Его голос был таким тёплым и убаюкивающим, что я безропотно опустила голову на подушку и снова отключилась. Впервые за последнее время я не вставала ночью к ребёнку. Впервые я проспала до самого утра.

Утром проснулась от будильника. Я потянулась, чтобы выключить его, и вдруг осознала — на мне лежит тяжёлая рука. Я замерла, затем медленно повернулась.

Сергей спал рядом. Он лежал на боку, его рука покоилась на моей талии, а лицо было развёрнуто ко мне. В утренних сумерках он выглядел моложе, без привычной маски уверенности. Дышал ровно и спокойно.

Я не двигалась, боясь нарушить этот хрупкий момент, закрыла глаза, притворяясь, что ещё сплю, просто чтобы продлить эти несколько мгновений. Чтобы побыть не просто матерью его ребёнка, а женщиной, которую он обнимает.