МЕШКОВ: C 25 сентября мы начали получать деньги, как известно, начали сноситься с организациями, началась жизнь стройки. Через месяц мы могли получить во всех организациях лимиты, наряды на материалы и т. д. Это не так просто. И только примерно в конце октября м-ца мы стали получать материал на стройку. До 25 октября у нас на стройке материала не было, того, который был нам нужен, когда мы встретились с таким положением, что денег нет, перспектив никаких нет, в Секретариате Щербакова встал вопрос как-то рабочих заинтересовать, оставить и дать возможность части писателей жить. И решить для 8–10 чел. как-нибудь приспособить дачи. Мы приспособили. Стандартные рамы и двери, которые у нас были, на части дач мы поставили.

ЛАХУТИ: На скольких дачах можно жить сейчас, сколько человек?

МЕШКОВ: Ни на одной. Для лета мы дачи приспособили, но это только летом. Это надо было сделать для того, чтобы использовать рабочих. Мы использовали тот материал, который лежал на стройке. Положение было чрезвычайно катастрофическое.

Сейчас какое положение? Сейчас мы взяли курс на то, чтобы сделать дачи хорошими. Все те стандартные рамы, которые были поставлены, мы сменяем, заменяем хорошими. Если раньше у нас было в течение лета 80 рабочих, то сейчас на строительстве 300 человек. Мы и так незаконными путями брали для зарплаты деньги у Литфонда, а своих ассигнованных сумм из банка у нас не было.

ЛАХУТИ: По какой причине вам деньги не давали?

МЕШКОВ: Был такой момент, что секретариат и правление Литфонда израсходовали все средства. Считали, что 700 тыс. в первом полугодии хватит на все строительство, их не хватило. Еще попросили 700 тысяч, но они пришли слишком поздно. И сейчас, конечно, встает вопрос о том, что мы часть этих денег не используем. Часть платежей придется перенести на 1936 год. Тысяч 200–250 нам потребуется в 36 г. Я уже сказал, что проектов и смет не было при нашей приемке.

ЛАХУТИ: Вы получали от Тарасова-Родионова?

МЕШКОВ: Нет, это было уже после Тарасова-Родионова, например, получен проект – написано комната жилая, ничего нет – одна крыша. Смотрим, внизу комната, а наверху комнаты нет, там построили веранду. Дачи должны отапливаться, а как поставишь печь, когда она приходится посредине веранды. Пришлось делать перепланировку. Это получилось потому, что строили без проекта. И хотя мы получили проекты, но они технически не были проработаны. На этом основании пришлось переделывать веранды и печи.

ЛАХУТИ: От Тарасова-Родионова кто принимал? Кто занимался?

ЛЯШКЕВИЧ: Непосредственно Союз руководил. Малев был, было управление строительством.

У меня есть предложение – не по истории говорить, а начать с документа, подписанного строительным управлением, где были обозначены сроки окончания дач.

ЛАХУТИ: Я хочу узнать причины невыполнения и в каком состоянии находится сейчас?

МЕШКОВ: Я хочу начать немножко с истории. Насчет проектов я говорю, что в связи с этим была задержка работ, благодаря тому, что мы перепроектировали на месте.

ЛАХУТИ: Когда вы увидели в натуре то, что не было в проектах, вы это как-то отмечали?

МЕШКОВ: Мы практически делали, мы поставили в известность, когда приняли. Мы видим, что здесь злоупотребления, что здесь неправильно сделано – мы несколько раз просили Рев. Комиссию проревизовать это строительство. Ревизионная комиссия отказалась категорически делать ревизию. У нас было сделано им несколько напоминаний.

ЛАХУТИ: К кому лично вы обращались?

МЕШКОВ: К т. Березовскому, и он отказался.

Во всяком строительстве прежде всего начинают со строительства дороги, водопровода и освещения. Вы понимаете, без света и в грязи, там почва глинистая. Приходилось так работать – когда начали возить материал, машина останавливалась на 4 километра от строительства на шоссе. Подъезжали лошади и перевозили, а иначе не доберешься. Все лето был дождь и проехать было нельзя. Получалось большое вздорожание на транспорте, и, кроме того, заморили своих лошадок.

ЛАХУТИ: Это же не причина, что вы не выполнили свои обязательства. Когда вы принимали строительство, дорога была или нет? Скажите, какие практически причины, что вы выполнили свои обязательства перед Секретариатом?

МЕШКОВ: Дорогу мы сейчас построили. Большая работа выполнена.

ЛАХУТИ: Хорошо, а дачи?

МЕШКОВ: И дачи строили. В зимних условиях жить нельзя пока.

ЛАХУТИ: Мы вас спрашиваем не когда вы кончите, а почему вы не выполнили это?

МЕШКОВ: Я говорю, что когда мы принимали, не было дороги.

ЛАХУТИ: Я отвечаю за это дело и если не удовлетворят меня ваши заявления и вы будете мне историческими рассказами голову морочить, тогда я обращусь в суд, чтобы нас разобрали. Как член партии, я обращусь к партии, чтобы меня не обманывали. Вы скажите откровенно – какая причина?

МЕШКОВ: Как только мы увидели непорядки, мы начали с ликвидации непорядков. Мы построили дорогу, начали поднимать вопрос об освещении. Временное освещение уже есть. Сейчас ведем постоянное освещение. С водой у нас очень скверно.

ЛАХУТИ: Мне придется делать как со школьником. Скажите, сколько дач у вас есть, в которых можно жить сейчас?

МЕШКОВ: Ни одной дачи нет.

ЛАХУТИ: Электричество, сколько лампочек горит?

МЕШКОВ: Я говорю: временное, для производства работ. Дорога полностью сделана. По качеству она не доделана.

ЛАХУТИ: Значит, все то, что вы обязывались перед правлением, – я не знаю, кто здесь подписывался?

МЕШКОВ: Это летом было, когда мы думали получить деньги. Я сказал, что денег мы не имели все лето, а без денег строить нельзя.

ЛАХУТИ: Скажите по-большевистски, что мы не выполнили это, потому что не имели денег.

МЕШКОВ: Совершенно правильно, мы не только не имели денег, не имели рабочих, не имели материала. Только теперь с октября месяца мы начали это иметь.

ЛАХУТИ: Сколько осталось времени для того, чтобы закончить?

МЕШКОВ: Я сделал график.

ЛАХУТИ: По графику – конец марта.

<…>

МАТВЕЕВ: Я думаю, спорить нечего, что Литфонд с этой большой задачей не справился. Замазывать это дело не стоит. Во всяком случае мы могли бы сделать большее, если бы была четкость в работе. Основное положение, которое привело к краху, – это технические ошибки, которые повторяются и на сегодняшний день. Мне кажется, что Секретариат должен дать четкую линию, чтобы наш технический аппарат не мог поворачиваться, как ему хочется. Вопрос переделок, вопрос очередности. У нашего управления эта линия была потеряна. Я бы хотел курс держать на то, чтобы 1 января в основном дело закончить, чтобы деньги были освоены. Но нельзя замазывать факт, что наш снабженческий аппарат работает плохо. И у меня с Мешковым были разногласия. Я ставил вопрос прямо, и меня поддерживали Иванов и Павленко, об укреплении этого участка. Мешков квалифицирует это так, что аппарат на сегодня работает неудовлетворительно. По-моему, этот участок остается слабым. Мы не можем мириться с положением, чтобы Лахути, Леонов, Ляшкевич, Бахметьев бегали по учреждениям и просили материалы. Это возможно на некотором отрезке времени.

ЛЕОНОВ: Бывают такие случаи, когда нужен материал, а его нет. Я никогда не отказывался от такого дела.

<…>

ЛЕОНОВ: Когда Щербаков приезжал на стр-во, он давал указания, что здесь надо переделать, здесь надо переделать. Такое задание устно было дано. Политическое значение дач таково, что вопрос упирается не в 200–300 тыс., а гораздо больше. Когда эти дачи будут достроены, они привлекут внимание всего мира.