Среди утренней тишины раздался звук бьющегося стекла. Бабка Авдотья открыла глаза и ахнула: — Ух, шо я тобя, парази́т такой! — прикрикнула она на чёрного пушистого кота по кличке Василий. Такое имя ему досталось в честь прежнего кота, как и восьми другим до него. Однако у этого кота, в отличие от других, были необыкновенные глаза василькового цвета. Когда Евдокия была в особенно хорошем настроении, кот был Василек. Вставая с кровати, бабка взяла с тумбочки бежевый гребень с узором в виде цветов и зачесала им волосы. Взгляд бабушки упал на разбитую, горячо любимую кружку, которую еще той зимой подарили ей внуки. — Ох, паразит! — приговаривала бабка, беря со спинки стула полотенце. Вася, словно не зная о случившемся, горделиво сидел, уставившись в одну точку, явно собираясь переместиться в более удобное положение. Как над головой свистнуло полотенце. Кот настолько быстро ретировался в сени, что бабушка успела заметить только исчезающие в дверном проеме задние лапки. Вслед коту пронеслась куча проклятий: «Гад проклятущий, бесово отродье…!» Аккуратно собрав осколки, Авдотья поставила самовар и глянула в окно. На улице покрапывал дождь. Стояла середина осени. Пожелтевшие листья еще цеплялись за ветви, соседствуя с островками зелени и высохшей коричневой листвой. А где-то уже обнажались голые ветки. Бабка налила себе чай. Она извлекла из сахарницы кусок рафинада, аккуратно окунула его в горячий настой, а затем, причмокивая, отправила сладкое прямо в рот. Взгляд её застыл в окне, унося мысли куда-то далеко. Из тяжелых раздумий ее вырвал стук во входную дверь. Бабка держала двери открытыми, однако на ночь плотно запирала и с утра не успела открыть. — Ну и хто эты сюды припёрси. Кому чаго надо сранья-то?! — начала заводиться бабка, натягивая теплый халат. — Авдотья открывай! — доносился голос старосты деревни Потапыча. — Ну чаво, чаво надобно? — бабка открыла дверь, на пороге стоял Потапыч, невысокий мужичок с приветливым лицом. Глаза большие, слегка выпученные, а недостаток зубов придавал речи особую шепелявую мелодичность. «Будто на праздник вырядился», — подумала Авдотья. Староста был одет в теплой шапке с козырьком, куртке, свитере и брюках. Одежда была чистой и хорошо выглаженной. Чуть позади стоял молодой и по бабкиным меркам худенький парнишка высокого роста. Парень был симпатичный: в кожаной куртке на распашку, виднелась голубая рубашка и галстук темно-синего цвета, на ногах были умызганые черные туфли и такие же запачканные деревенской дорожной грязью черные джинсы. «Какой милявинький», — подумалось бабки. — Ну, чаго надо? И хто это с табой? — нарочита хмуро спросила она. Приветливой Евдокия не была, мало ли чё кому надо. — Авдотья — начал Потапыч. — У нас тут следователь из города приехал. — Вадим Егоров, старший следователь — представился парень. — Ну а я при чем тут? — ухмыльнулась бабка. — Следователь из города. Ему остановиться где-то надобно. А ты у нас всех внуков да детей проводила. Может, приютишь на время, а? Ты прости, что без предупреждения, сами не ждали так скоро. — слегка извиняясь, шепелявил Потапыч.