Я изо всех сил пытался сдержать ярость, пока говорил с Кэпом. Сказал ему, что нам с Хэдли нужно отлучиться примерно на час. Полицейский участок находился всего в паре кварталов, так что он разрешил мне взять с собой рацию и велел возвращаться поскорее.

Я продолжал бороться с собой, пока мы с Хэдли шли по Аспен-стрит. Глаза так и шарили по сторонам, я провожал взглядом каждого встречного. Меньше всего мне хотелось напугать Хэдли своей злостью, но за этой яростью скрывался страх. Тот факт, что кто-то не пожалел времени и сил, чтобы сотворить с ней такое, не предвещал ничего хорошего.

— Ты скажешь хоть что-нибудь? — тихо спросила она.

Я сбился с шага и посмотрел на нее сверху вниз.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты что-то сказал. Что угодно. Наори на меня за то, что я вытворяю безумные трюки на велосипеде. Скажи, что мне нельзя ходить в походы в одиночку. Что угодно, только не это твое злобное молчание.

Я обнял Хэдли за плечи и прижал к себе. Вдохнул знакомый цветочный аромат ее шампуня. Понятия не имел, что это за запах, но он еще долго держался в комнате после ее ухода, оставляя невидимый след.

— Извини. Я просто прокручиваю в голове все возможные варианты.

— Ну а меня это пугает до чертиков, так что прекрати.

Я поцеловал ее в макушку, и мы снова пошли, но на этот раз я переплел свои пальцы с ее пальцами.

— Калдер, — прошептала она, глядя на наши руки.

— Я не собираюсь это скрывать.

Хэдли прикусила нижнюю губу.

— Ладно. Надеюсь, брат не заедет тебе по роже.

Ее будничный тон заставил меня усмехнуться.

— Уверен, ты меня подлатаешь, если он это сделает.

Я был готов принять удар или любое другое наказание, какое Хейз решит на меня обрушить. Хэдли стоила всего этого.

— Мужики, — проворчала она под нос.

Мы поднялись по ступеням к полицейскому участку, и я придержал дверь, пропуская Хэдли вперед. Оказавшись внутри, я снова взял ее за руку.

Помощник шерифа Уильямс поднял глаза из-за стойки регистрации и улыбнулся. Его улыбка стала еще шире, когда он заметил наши сцепленные руки.

— Привет, ребята. Чем могу помочь?

— Брат у себя? — спросила Хэдли.

— Должен быть. Сейчас наберу его. — Он взял трубку стационарного телефона. — Привет, босс. Тут твоя сестра и Калдер. — Секундное молчание. — Без проблем. — Он повесил трубку. — Говорит, проходите.

Я повел Хэдли через лабиринт рабочих столов к кабинету Хейза. Стучать не стал, просто открыл дверь.

Хейз оторвал взгляд от стопки бумаг.

— Привет, а что... — Он осекся, прервав фразу на полуслове, когда увидел наши руки. Затем его взгляд метнулся с моего лица на лицо Хэдли и обратно. — Ну ни хера себе.

Хэдли прыснула, и этот смешок тут же перерос в истерический хохот.

Хейз поднялся на ноги, с тревогой глядя на сестру.

— С ней все в порядке?

— День выдался тяжелый, — объяснил я.

Он продолжал изучать нас обоих, пока Хэдли пыталась взять себя в руки.

— Уж точно богатый на события. И когда это случилось?

— Примерно неделю назад, — сказала Хэдли, наконец справившись с приступом смеха.

Я притянул ее ближе к себе и посмотрел в эти арктически-голубые глаза.

— Но вообще-то, еще много лет назад.

Хейз выглядел так, словно наблюдал за игрой в теннис, переводя взгляд с одного из нас на другого.

— Не скажу, что ожидал такого, но если вы счастливы, то я только рад за вас.

То, что он не разозлился, сняло камень у меня с души, но ощущение огромной тяжести на плечах никуда не делось.

— Вообще-то, мы здесь не поэтому.

Что-то в моем тоне заставило Хейза насторожиться.

— Садитесь и рассказывайте, что стряслось.

Мы с Хэдли устроились в креслах напротив его стола, и обстановка мгновенно сделалась официальной. Хэдли впилась ногтями в тыльную сторону моей ладони. Я понимал, что первый шаг должна сделать она. Как бы сильно я ни рвался все рассказать Хейзу, Хэдли нужно было поделиться своей историей своими собственными словами.

Прошло пара минут. За годы работы Хейз научился терпению. Он знал, что людям нужно дать время, чтобы они нашли правильные слова и собрались с силами.

Наконец Хэдли подняла глаза и встретилась взглядом с братом.

— Кто-то меня преследует. Сталкер, наверное? — Она покосилась на меня. — Может, это слишком громкое слово.

— Вовсе нет. Кто бы это ни был, он самый настоящий сталкер.

Желваки на затылке Хейза заходили ходуном.

— Рассказывай с самого начала.

Надо отдать Хэдли должное, она так и сделала. Рассказала про свое второе «я», про комментарии троллей, про электронные письма и сообщения, и, наконец, про то, что произошло сегодня. Она не упустила ни единой детали.

Хейз слушал молча, делая пометки в блокноте. Когда Хэдли закончила, он ненадолго замолчал.

— Какого черта ты не сказала мне, когда все только началось? Я твой брат. И я, блять, шериф!

Она вздрогнула от его резких слов.

— Хейз, — предостерег я его. — Смени тон.

Он резко перевел взгляд на меня.

— Ты тоже должен был мне сказать. Сам ведь знаешь, она вечно все от нас скрывает. Тебе следовало ввести меня в курс дела.

— Именно это мы сейчас и делаем, — заметил я.

— Поздно, блять! — Хейз вскочил на ноги и принялся мерить шагами кабинет. — Подобные вещи могут кончиться трупом. Если у этого ублюдка есть номер телефона Хэдли, надо исходить из того, что он знает, кто она такая. Он может причинить ей вред или чего доброго убить.

— Я бы так не сказала, — возразила Хэдли. — Если бы они знали, где я, не думаешь, что они бы уже давно объявились лично?

— Нет. Полно всяких больных ублюдков, которые тащатся от того, что унижают женщин. Сейчас им хватает этих дурацких выходок, но что будет, когда этого станет мало? Что будет, когда они перейдут к действиям?

— Хейз, — процедил я сквозь зубы.

Хэдли сжала мою руку.

— Нет, я хочу знать, что он думает. Мы ведь за этим сюда и пришли.

Хейз шумно выдохнул и, кажется, немного взял себя в руки.

— Сначала: я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Можешь пожить у нас с Эверли.

— Она поживет у меня, — вмешался я. В том, что Хэдли ночует у нас, для дочек не было ничего нового. Разница лишь в том, что теперь она будет спать в моей постели.

Губы Хейза вытянулись в тонкую линию.

— Ты не обученный полицейский.

— Я знаю, как защитить тех, кто мне дорог.

Хэдли выпустила мою руку и сдавила пальцами переносицу.

— Можно как-то поумерить этот тестостероновый угар? У меня дома стоит сигнализация. Там безопасно.

Я повернулся к ней.

— А еще ты живешь в десяти минутах езды от города. В десяти минутах от любой помощи. Это хреновая идея.

Она так и обмякла в кресле.

— Ладно, я поживу у тебя.

— Могла бы изобразить хоть немного радости, — проворчал я.

Уголок губ Хэдли пополз вверх, и она наклонилась, чтобы быстро поцеловать меня.

— Я прямо-таки с трудом сдерживаю восторг.

— Вот, уже лучше.

Хейз издал рвотный звук.

— Это выглядит слишком дико.

Хэдли подцепила с его стола канцелярскую резинку и запустила в него.

— Не будь говнюком, а то я все расскажу Эверли.

Его губы дернулись, но всякое веселье тут же испарилось, едва он снова переключился на дело.

— Мне нужны все пароли от твоих аккаунтов. Придется связаться с администрацией того приложения, где ты сидишь. Но пока, думаю, тебе стоит вообще перестать выкладывать видео.

Хэдли поморщилась.

— От этих роликов зависит заработок других людей.

— Тоби и Джинкс? — спросил я.

Она кивнула.

— У них есть пара подработок, но основной доход они получают со своей доли от моих видео.

Хейз прислонился к стене.

— И сколько вообще ты зашибаешь на этом сайте?

Хэдли прикусила нижнюю губу.

— Прилично.

— Хэдс, — надавил он.

— Больше, чем я когда-либо заработала бы на скорой.

Я несколько раз моргнул. Если честно, я как-то не задумывался о том, что Хэдли может обеспечивать себя за счет своего хобби.

— Ты ведь не платила за дом из тех денег, что остались от бабушки с дедушкой?

Когда два года назад Хэдли купила участок и построила дом, семья в один голос твердила ей быть благоразумнее с деньгами и не спускать все наследство. Хэдли молча выслушивала их причитания, ни разу не попытавшись дать отпор.

— Нет. Наследство все еще лежит на моем инвестиционном счете.

Хейз уставился на сестру.

— Почему ты ничего не сказала? Мы бы гордились, узнай мы, что ты добилась такого успеха.

Хэдли встретила его взгляд в упор.

— Ты правда думаешь, что вы отреагировали бы именно так? Увидев, как я прыгаю со скал, кручу сальто на велике и выделываю трюки на скейте? Или вы бы все дружно принялись отчитывать меня за безрассудство и безответственность? Думаешь, мне хотелось слушать, как мама винит меня в том, что я свожу ее в могилу своими вечными переживаниями?

Хэдли поднялась на ноги.

— Мне хотелось иметь хоть что-то свое. Без ваших вечных осуждений. Что-то, где я могла быть самой собой. Но, похоже, и этого мне иметь не позволено. — Она перевела взгляд на меня. — Мне нужно подышать воздухом. Пойду обратно к Кэпу.

— Хорошо, — тихо ответил я.

Дверь за ней не захлопнулась с грохотом, но и тихим ее уход назвать было нельзя.

Хейз опустился в кресло, которое только что освободила Хэдли.

— Твою мать. Сколько же в ней обиды, и каждый раз, когда я пытаюсь все исправить, выходит только хуже.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. — В том, как Хэдли высказала все Хейзу, было столько боли. И к этой боли я тоже приложил руку. Я пытался заставить ее быть той, кем она не являлась. Быть меньше, чем она была на самом деле.

Больше я этого не допущу.