— Скажи мне, как тебя зовут, — попросил он шепотом, уткнувшись ей в шею.

И хотя она помедлила, в конце концов прошептала в ответ:

— Лиза.

— Лиза, — повторил он, поднимая голову и встречаясь с ней взглядом. — Привет, Лиза.

Она моргнула, глядя на него, такая красивая, что его сердце екнуло.

— Привет, Рид, — тихо сказала она, обхватив ногами его бедра, и, хотя они провели вместе большую часть ночи, и он был внутри нее, у него было такое чувство, будто они встретились впервые. А еще у него возникло странное желание успокоить ее, сказать, что все будет хорошо. Но почему? Он не знал.

Рид потянулся вниз и обхватил нижнюю часть ее бедра, приподнимая ее ногу, чтобы войти глубже. Она издала звук удовольствия, который вызвал у него вспышку возбуждения, побудив двигаться быстрее и сильнее.

Он смотрел, как она разбивается вдребезги под ним, а затем последовал за ней через край, и их вскрики слились воедино и угасли, растворившись в наступающем рассвете. Быстро приведя себя в порядок, они снова прижались друг к другу, и через несколько минут Рид снова погрузился в сон без сновидений.

Когда проснулся в следующий раз, он был один. Он сел, дезориентированный, провел рукой по лицу и взглянул на прикроватные часы. 7:23 утра. Черт, ему нужно было собираться на работу. Он провел пальцами по взъерошенным волосам и оглядел комнату. Лампа все еще горела, абажур был наклонен к стене. Сумочки Лизы на полу больше не было, хотя пара презервативов, которые, должно быть, выпали из нее, лежали на ковре, словно неудачная версия туфельки Золушки. Он быстро встал и голышом вышел из своей комнаты, оглядываясь по коридору в сторону входной двери. Его одежда осталась, разбросанная тут и там, прокладывая отчаянный путь к его кровати, но ее одежда исчезла.

Парень прошел на кухню, огляделся, заглянул в гостиную и ванную, а затем вернулся в спальню и посмотрел на те места, где она могла бы оставить записку — комод, вторую тумбочку. Но там ничего не было.

Она ушла, даже не попрощавшись.

ГЛАВА 3

— Йоу, Дэвис.

Обернувшись, Рид увидел, как его напарник, Рэнсом Карлайл, закрывает дверь своей личной машины, а затем бежит к нему трусцой с пакетом фастфуда в руках. Белая рубашка опасно натянулась на его мускулистых плечах, и когда он поднял руку для кулачного приветствия, Рид почти ожидал, что это движение будет сопровождаться громким звуком рвущейся ткани.

Он стукнул кулаком по кулаку своего партнера.

— Случайно надел рубашку Сиси этим утром?

Рэнсом издал цокающий звук и поднял руку, напрягая мышцы и еще больше натягивая ткань.

— Может, у меня и не такое красивое лицо, как у тебя, но за этим бицепсами леди выстраиваются в очередь.

— Да? Сводишь с ума любительниц парней со значками?

Рэнсом хмыкнул.

— Мужик, это как ловить рыбу в бочке.

Рид фыркнул. Напарник мог плести что-угодно, но его интересовала только одна «леди», и это была его жена. Рэнсом был одним из самых счастливых женатых мужчин, которых Рид когда-либо встречал.

— Сержант рассказал какие-нибудь подробности о месте происшествия?

— Нет, — ответил Рид, продолжая идти через парковку участка, Рэнсом следовал за ним.

Он открыл водительскую дверцу машины, выданной городскими властями, и забрался внутрь. Рэнсом скользнул на пассажирское сиденье рядом с ним.

— Все, что я знаю, это то, что в больнице «Лейксайд» на Гамильтон-авеню был найден убитым сотрудник.

Рид выехал со стоянки, направляясь к месту преступления, о котором сообщили как раз перед его приездом на работу. Он позвонил Рэнсому, который был в пяти минутах езды, и они договорились встретиться на парковке.

— Серьезно? Психушка? — Напарник развернул то, что выглядело как буррито, и откусил кусочек. — Должно быть, кто-то из своих, а?

Рид вытер щеку и бросил на напарника взгляд, полный отвращения.

— Фу. Ты можешь прожевать еду, прежде чем говорить и брызгать мне в лицо?

— Все эти агрессивные психи бегают вокруг? Рано или поздно кого-нибудь прикончат. — Рэнсом откусил еще кусочек от своего буррито. — Когда Сиси училась в школе медсестер, она проходила практику в психиатрическом отделении и рассказала мне несколько историй, от которых тебя бы вывернуло наизнанку. — Парень доел последний кусочек своего буррито. Очевидно, что истории, на которые он ссылался, ничуть не умерили его аппетит. — Но настоящие психопаты? Те, которых держат в «Лейксайде». — сказал он, дожевывая еду. — Им даже не нужно изготавливать оружие из предметов. Они с таким же удовольствием используют свои собственные тела — экскременты, ногти, зубы. Они набросятся на тебя как Ганнибал Лектер, если дашь им хоть малейший шанс. Сожрут твое лицо. И никаких угрызений совести.

Рид принял сознательное решение свернуть разговор с темы поедания лиц.

— Как Сиси?

— Хорошо. Злится, что ты отменил наш ужин на прошлой неделе. Я сказал ей, что в последнее время у тебя было очень дерьмовое настроение, и она все равно не захотела бы проводить с тобой время.

Рид бросил на него взгляд.

— У меня не было дерьмового настроения.

— Может, для обычного человека и нет. Но для тебя? Да, дерьмовое. С того самого дня после мальчишника ДиКресченцо. Что вообще произошло той ночью? Ты надрался? Потому что с тех пор у тебя похмелье.

Рид вздохнул. Похмелье. Можно и так сказать. А секс с прекрасной незнакомкой не должен был вызывать таких ощущений. Его раздражало, что за последние две недели думал о ней очень часто. Он был взрослым мужчиной, и его чертовски раздражало, что было больно от того, что женщина, с которой провел одну ночь, явно не хотела его снова видеть.

— Ты снова это делаешь.

Он взглянул на Рэнсома.

— Что делаю?

— Прожигаешь взглядом. Это выглядит так. — Рэнсом наклонился вперед, и выражение его лица напомнило чернокожую, мускулистую Круэллу Де Виль.

Рид рассмеялся, разгоняя напряжение, нараставшее внутри него. Он заехал на парковку больницы, заметив несколько городских машин, фургон криминалистов и множество патрульных машин.

— Все так плохо, да? — Он заехал на свободное место у входа.

— Похоже на то.

Они оба вышли из машины и быстро направились к главному входу. Показали свои значки охраннику, стоящему у металлодетектора, и он махнул им рукой, пропуская внутрь, и открыл вторую пару двойных дверей сразу за ними.

Их встретил безошибочный запах больницы: дезинфицирующие средства, лекарства, скрытый запах... болезни, на что бы это ни было похоже. Все это навевало мысли о человеческих страданиях. В «Лейксайд» отправляли, когда тебя предавал твой собственный разум.

Несколько сотрудников прошли через вестибюль, направляясь в другие части больницы. Они нервно взглянули на Рида и Рэнсома, а затем отвели взгляд. Прямо перед ними была высокая полукруглая стойка регистратуры, и они подошли к ней, снова показав свои жетоны. Женщина за стойкой подняла глаза и моргнула, но не улыбнулась.

— Детективы Рид Дэвис и Рэнсом Карлайл. Мы...

— Третий этаж, — сказала женщина, указывая на ряд лифтов в конце короткого пустого коридора.

Другой охранник сидел на стуле, уткнувшись в какой-то материал для чтения, лежавший у него на коленях. Женщина взяла телефон, когда они кивнули и пошли прочь, а когда подошли к охраннику, он с помощью карточки пропустил их в один из лифтов. Двери закрылись, и лифт начал подниматься. В маленьком помещении зазвучала негромкая музыка.

— Эта песня чертовски жуткая, — сказал Рэнсом.

— Тема из фильма «Летнее место», — заметил Рид. — Классическая мелодия для лифта.

— Много времени проводишь в лифтах?

— Стоматологические кабинеты, продуктовые магазины. Невозможно прожить жизнь, не зная этой песни.

— Поверь мне, можно. — Рэнсом закатил глаза и нахмурился. — Знаешь что? Я бывал здесь раньше, и это место вызывает у меня… странные ощущения.

— Это лиминальное пространство, — сказал Рид.

— Что это, черт возьми, такое?

Рид наблюдал, как меняются номера этажей по мере того, как кабина поднималась.

— Это пространство, в котором ты чувствуешь себя не в своей тарелке, как будто находишься в альтернативной реальности. Пустые аэропорты ночью, школьные здания в нерабочее время...

Лифт звякнул, и двери раздвинулись.

К ним сразу же подошла невысокая женщина с темно-рыжими волосами с проседью и протянула руку.

— Детективы. Рада, что вы здесь. Я Марла Торн, администратор «Лейксайда». — Она выглядела слегка запыхавшейся, как будто только что бежала к ним на встречу к лифту. Скорее всего, это симптом выброса адреналина. Казалось, женщина пребывает в легком шоке.

Они пожали ей руку и последовали за ней в небольшую приемную, где за окном сидела другая женщина в медицинской одежде.

— Это ужасно, просто ужасно. Невероятно. Его тело там. — Дрожащей рукой она указала на двойные двери. — Я знаю, что вам нужно осмотреть место преступления. Я просто хотела сообщить вам, что наши охранники и полицейские, прибывшие первыми, охраняют все выходы. Сразу после обнаружения мистера Садовски в больнице начался обыск, который продолжается до сих пор, но пока на всех этажах все в порядке. — Она сцепила пальцы, словно не зная, что делать с руками.

— Мистер Садовски, вы сказали? Какова его роль здесь?

— Он здесь директор… был… — Румянец на ее щеках стал ярче, когда она исправилась на прошедшее время. — Я понятия не имею, кто мог это сделать. Понятия не имею.

— Хорошо. Спасибо, мисс Торн. Мы пойдем посмотрим. Пожалуйста, попросите кого-нибудь сообщать нам новую информацию. Позже нам нужно будет задать вам несколько вопросов.

— Да, конечно. Просто попросите кого-нибудь из администраторов позвонить мне на внутренний номер или вызвать меня, если понадобится.

— Отлично. Спасибо.

Мисс Торн кивнула женщине-администратору за стеклом, и двойные двери с жужжанием распахнулись. Рид и Рэнсом вошли в другой коридор. Больничный запах усилился, над головой зажужжали флуоресцентные лампы. Рэнсом остановился, чтобы выдавить на руки немного прозрачного антибактериального геля из дозатора, висящего на стене, и медленно размазать его.

— Вот и еще один коридор, как в фильме ужасов. — Он драматично вздрогнул.

Рид криво усмехнулся и поджал губы.

— Определенно.

Полицейский, в котором Рид узнал новичка из Пятого округа, где работал Зак, вышел из-за угла, кивнув в знак приветствия. Он выглядел бледным и, возможно, больным, но при виде них почувствовал облегчение.

— Туда, — сказал он, жестом указывая назад, где Рид мог слышать гул голосов. — Это... нехорошо.

На секунду Риду показалось, что парня сейчас вырвет. Черт.

— Вы были первыми на месте происшествия?

— Да, я и Мэллори. Мы не сильно спешили. Было очевидно, что жертва умерла. — Парень наклонился к ним, словно делясь секретом. — Это первый труп, который я когда-либо видел.

Рид чуть было не сказал ему, что станет легче, и это было правдой. Но ему было неприятно, что это так, и это не слишком утешило, поэтому он ничего не сказал.

— Где сейчас Мэллори?

— Он с врачами, которые нашли погибшего. Еще несколько парней помогают охранять выходы, пока они завершают обыск и убеждаются, что того, кто это сделал, нет в здании.

— Но в здании полно психов. Как они собираются кого-то исключить? — спросил Рэнсом.

Полицейский пожал плечами.

— Полагаю, они ищут любые несоответствия.

Рэнсом потер глаз.

— Господи. Ладно.

— Коупленд сегодня работает? — спросил Рид, размышляя, стоит ли ему ожидать появления Зака на месте преступления.

— Выходной.

— Хорошо, спасибо.

Полицейский мотнул головой и быстро оглянулся назад, снова выглядя больным. Рэнсом похлопал его по плечу, проходя мимо.

— Мы поговорим с тобой после того, как осмотримся. Подыши немного, парень. — Когда они проходили мимо него, Рэнсом пробормотал: — Новичок.

Они зашли за угол и направились в конец коридора, где два криминалиста сидели на корточках возле трупа, наполовину прислоненного к стене.

— Льюис, — поприветствовал Рид криминалиста, с которым они работали раньше.

Мужчина повернулся, приветствуя Рида и Рэнсома, и тогда они увидели лицо мужчины-жертвы.

— Святые угодники, — пробормотал Рид, наклоняясь ближе. — Что, черт возьми, здесь произошло?

— Стивен Садовски, бывший директор этого учреждения. Под «бывшим» я подразумеваю по состоянию на несколько часов назад. И ему сделали энуклеацию, — сказал Льюис.

Энуклеация. Хирургическое удаление глаза. Или, в данном случае, обоих глаз. Боже правый.

Рид опустился на корточки рядом с телом и уставился на жертву, а Рэнсом остался стоять, возможно, в данный момент сожалея о том, что недавно ел буррито. Это было что-то из ночного кошмара: рот открыт, словно в беззвучном крике, на месте глаз зияют две пустые дыры, из которых капает черная субстанция.

— Определили, что это за вещество в глазницах?

— Мы думаем, что это масляная краска, хотя это нужно подтвердить, — сказала второй криминалист.

Парень взглянул на ее рубашку, на которой была вышита фамилия «Сайдлер». Он кивнул и снова посмотрел на безглазое лицо, по исхудалым безжизненным щекам которого словно текли черные слезы. Рид достаточно долго занимался этой работой и повидал практически все виды смерти, поэтому его уже мало что пугало, но он не мог побороть мурашки, которые бегали по позвоночнику, словно тысячи шевелящихся пауков под кожей.

— Как думаете, глаза были удалены до или после смерти? — спросил Рэнсом.

— Мы как раз обсуждали это, — сказал Льюис, взглянув на Сайдлер. — Мы думаем, что после.

— Почему вы так решили? — спросил Рид. Обычно отсутствие крови позволяло сразу определить, была ли рана нанесена до или после смерти, но, поскольку черная краска заполняла зияющие дыры и капала из них, было неясно, есть там кровь или нет.

— Мы не можем сказать наверняка. Но даже с краской не видно крови, ни капли, и не похоже, что мышцы сокращались во время энуклеации.