Чарльз одарил его усталой улыбкой.

— Лейтенант Коупленд.

— Встань на колени. Не заставляй меня стрелять в тебя, потому что я не буду колебаться.

Чарльз прищурился.

— Знаю, что не будешь. И не собираюсь заставлять тебя, Зак. Могу я называть тебя Заком? Мне кажется, что сейчас мы можем называть друг друга по имени. — Он на мгновение закрыл глаза, его грудь вздымалась и опускалась, когда мужчина судорожно втягивал воздух. — Мне надоело бегать, — устало сказал он. — Всегда на шаг впереди. — Он снова хрипло выдохнул, сильнее прижимаясь к балке. — Кстати, ты чуть не поймал меня в Париже. Если бы твой человек вошел в аэропорт через другую дверь, то увидел бы меня. Он был так близко. — Мужчина снова улыбнулся и на несколько секунд закрыл глаза. Из раны хлестала кровь, стекая по коже.

Зак сделал несколько шагов вперед.

— Больше никакого бегства, Чарльз.

— Да, — согласился он, вздохнув. — Больше никакого бегства.

Кровь забурлила в жилах Зака. Момент казался сюрреалистичным. Сколько раз он надеялся на такой исход? Сколько сотен часов работал, чтобы поймать этого человека? Чтобы свершить правосудие? Но у него были вопросы. Так много вопросов, и он чувствовал, что Чарльз готов говорить прямо сейчас, но может не захотеть позже.

— Ты знал, что Гордон Дрейпер — чудовище. Почему не сообщил нам об этом? Прислал бы ноутбук? Позволил нам арестовать его?

— Он убил мою мать, Зак. Она была проституткой и наркоманкой, но любила меня. Она пыталась. Да, у нее многое не получалось. Но потом она... ушла и... не вернулась. Они отправили меня в тот дом, а она так и не пришла за мной. И все это время... — Он позволил словам угаснуть, уставившись куда-то за спину Зака. — Комфортная тюремная камера для старого ублюдка? Трехразовое питание? Разве это справедливость? — Он снова встретил взгляд Зака.

— Не твоя работа — вершить правосудие. Твое чувство справедливости искажено, — проворчал Зак.

— Я знаю это. Думаешь, не знаю? — Он улыбнулся. — Но Калеб не такой. В нем нет ничего искаженного.

Зак вздохнул.

— Да, — согласился он. — Калеб хороший человек.

Чарльз кивнул, покачнулся и скорчил гримасу, поднеся пальцы к ране.

— Не ожидал, что он выстрелит в меня, — сказал он с небольшим, болезненным смешком. — Я этого не ожидал.

Наблюдая за ним, Зак думал о том, что сказала Аррин. У него был инструмент. И не один. Один он отдал Лизе, а другой использовал, чтобы освободиться самому, а затем освободить остальных. Потом вспомнил, что он сказал Джози перед тем, как потерял сознание и Аксель вытащил его.

«Все будет хорошо».

— Ты позволил ему схватить себя. Почему?

— Я не знал, куда он их отвез, — пробормотал Чарльз. — У него была твоя дочь.

— И что?

Глаза Чарльза открылись, и он пронзил взглядом Зака. Несколько мгновений они молчали.

— Все эти годы... ты относился к моему сыну как к своему собственному. Я наблюдал за вами. На каждой церемонии... ты был рядом, болел... за него. Ты не обязан был это делать. Мог бы... ненавидеть его, смотря на него, и видя меня, но... ты этого не сделал. Я не мог позволить твоей дочери умереть, — пробормотал он, качая головой. — Не мог позволить дочери Джози... умереть.

Зак сглотнул, его охватило смятение.

«Чарльз освободил нас, папа».

Он крепко сжал оружие.

— Я благодарен. — Но это не значит, что тебе не место в тюрьме.

Чарльз не сводил с него глаз.

— Думаю, ты знаешь, что я не могу сидеть взаперти, — сказал он, словно прочитав мысли Зака. — Больше никогда.

Больше никогда.

Зак подошел ближе, держа пистолет направленным на человека, от которого родился Рид, — Калеб, — который был воплощением всего того, чем никогда не был его биологический отец. Перед ним был безумец, который каким-то образом сохранил в своей душе остатки человечности и спас четыре жизни.

— Я не могу тебя отпустить. Ты знаешь это, — прохрипел он.

— Да. Знаю. И не жду от тебя этого.

С обеих сторон моста сирены завыли громче, несколько полицейских машин резко затормозили, из них выскочили офицеры, перегородив проезжую часть и направив оружие в сторону Чарльза.

Он посмотрел на них, потом на Зака, и выражение его лица не изменилось. Мужчина сделал шаг влево и отступил назад, к краю моста.

Зак шагнул вперед.

— Не двигайся, — потребовал он.

Но лицо Чарльза оставалось бесстрастным и спокойным, даже когда он сделал еще один шаг назад, на самый край.

Зак слышал топот ног офицеров, бегущих к ним с двух сторон. И вскинул руку, повел ее влево, затем вправо, сдерживая их, пока те не остановились. Его сердце билось где-то в горле.

Чарльз одарил его последней усталой улыбкой.

— Скажи Калебу... — начал Чарльз, его голос был едва слышен, а глаза начали закрываться. — Скажи ему, что я... очень горжусь им.

А затем мужчина широко раскинул руки, запрокинул голову к небу и сделал последний шаг назад. Зак бросился вперед, плюхнулся грудью о землю, свесившись головой через край, потянулся вперед, пытаясь ухватить, но не успел. С сильным шлепком Чарльз плюхнулся в воду внизу, а затем его безжизненное тело всплыло на поверхность.

ГЛАВА 47

Три месяца спустя

Он стоял один, засунув руки в карманы, на краю изогнутой тропы, и его фигуру можно было сразу узнать. Ее любимый мужчина. Ее Рид. В нескольких футах от него, на травянистом склоне, двое мужчин с лопатами утрамбовывали землю, где только что были захоронены кости Коры Хартсман и контейнер с прахом ее сына.

Возможно, если бы они воссоединились при жизни, все было бы совсем по-другому, и не только для них, но и для многих других. Это было самое сложное в их работе. Да и вообще в жизни. Нельзя думать о том, что могло бы быть, а только о том, что было.

Рэнсом молча шел рядом с ней, и оба они смотрели на Рида, когда тот повернулся в их сторону. На его лице отразилось удивление, затем что-то похожее на смущение, когда они приблизились. Он опустил взгляд, нахмурив брови.

— Я не планировал здесь находиться, — сказал он, как будто им требовалось объяснение, почему он явился на похороны.

Сердце Лизы сжалось от боли за него. Он был в состоянии эмоционального конфликта. Рид пришел отдать дань уважения той части своего родного отца, которая в конце концов проявила милосердие, и не знал, как отделить ее от чудовища, которым всегда считал Чарльза Хартсмана.

Ты такой хороший человек, Рид Дэвис. Ты полон доброты и порядочности, и я буду любить тебя до скончания веков.

— Чувак, никто не винит тебя за желание покончить с этим делом, — сказал Рэнсом. — Ради Джози, ради себя... Никто тебя не винит.

Рид кивнул, дыхание вырвалось наружу, когда на его лице отразилось облегчение.

— Спасибо.

Он перевел взгляд на Лизу, и его взгляд скользнул по ней, перескакивая с одного места на другое, оценивая ее самочувствие, и в его красивых чертах появился оттенок отчаяния. В последнее время он часто так делал, что было вызвано шоком от осознания того, как близко он подошел к тому, чтобы потерять ее, когда выяснились ужасные подробности того, что она пережила в подземной пещере. У нее самой появились посттравматические симптомы. Но сейчас ей становилось лучше. Они все выздоравливали. И двигались дальше.

Лиза шагнула к нему, взяла его руку и сжала ее. Рид выдохнул, обхватил ее одной рукой и поцеловал в висок.

— Спасибо, что пришли.

Лиза посмотрела на могилу, где покоились мать и сын.

— Они снова вместе, — сказала она. Ей казалось, что это правильно, и она понимала, почему Рид принял решение свести их вместе после смерти, даже если он все еще сильно переживал роль своего биологического отца в этом деле и те противоречивые эмоции, которые это вызвало.

Все трое повернулись и несколько минут стояли вместе, наблюдая, как мужчины с лопатами заканчивают свою работу. Лиза также хотела выразить свое почтение. В конце концов, благодаря человеку, которого хоронили, она стояла здесь. Живая. Рид взял ее руку в свою.

«Скажи Калебу, что я очень горжусь им».

Это были предсмертные слова Чарльза Хартсмана, и, хотя этот человек зверски обошелся со многими, и был жестоким и мстительным, он был прав на этот счет. Он дал жизнь человеку, который был олицетворением добра в этом мире. Из тьмы пришел свет, сияющий луч силы и добродетели, который ярко осветил самые темные уголки мира, в том числе и ее саму.

— Готов? — мягко спросила Лиза.

Рид кивнул.

— Да.

Вместе они повернулись и двинулись к парковке. Около нового участка неподалеку стояли два человека, возможно, члены семьи еще одной жертвы Гордона Дрейпера, кости которой наконец-то были выданы после нескольких месяцев хранения.

В общей сложности в саду за его домом были обнаружены останки двадцати восьми женщин, а подробности преступлений — старых и новых — потрясли жителей Цинциннати до глубины души. Даже много месяцев спустя средства массовой информации по-прежнему яростно обсуждали дело «Пустоглазого убийцы», злодейское наследие Гордона Дрейпера и ту роль, которую сыграл в нем Чарльз Хартсман. Казалось, они не могли насытиться.

Они с Ридом решили не общаться с прессой, предпочитая разобраться в своих чувствах наедине, без посторонних глаз, которые осуждали бы то, чего они не знали и не пережили. Вместо этого они окружили себя семьей и друзьями, теми, кто имел для них значение. Лиза сблизилась с Джози с момента их знакомства, и старшая женщина помогала ей и Аррин справиться с травмой, полученной в результате их совместного опыта. Мать Рида заботилась о ней как о дочери, благодаря чему Лиза чувствовала себя невероятно любимой. А еще она сблизилась с Майло и Сабриной, и они часто собирались вместе, разговаривая о том, через что им пришлось пройти, что могли по-настоящему понять только те, кто был там, в той комнате под землей.

Рид снова сжал ее руку, и девушка улыбнулась ему.

— Увидимся в участке? — спросил Рэнсом, поворачивая к своей машине, на которой привез Лизу, чтобы присоединиться к Риду на кладбище после того, как Зак сказал им, где он будет.

— Неа, — ответил Рид. — Сегодня суббота. Думаю, я возьму выходной и проведу его с моей девочкой. Я позвоню сержанту.

Рэнсом подмигнул, доставая из кармана энергетический батончик и разрывая обертку.

— Самое время отдохнуть. — Он сунул батончик в рот и открыл дверь машины, улыбаясь. — Увидимся завтра, — сказал он, жуя.

Небо потемнело. Капля дождя попала Лизе на нос, и она рассмеялась. Рид улыбнулся, наклонился и поцеловал то место, куда упала капля дождя. Когда машина Рэнсома отъехала, с неба упало еще несколько капель, и вдалеке послышались раскаты грома.

— Кажется, надвигается буря, — пробормотала она.

Рид кивнул, их взгляды встретились. Он придвинулся ближе, переплетая их пальцы.

— Что скажешь, если мы вернемся домой и переждем ее вместе?

Лиза улыбнулась, понимая, что с этим мужчиной готова пережить любые невзгоды.

— Я говорю «да», детектив Дэвис. — Она потянулась и поцеловала его. — Миллион раз «да».

ЭПИЛОГ

Послеполуденный свет проникал сквозь величественные арочные окна, и пылинки плясали в лучах, наполняя комнату мечтательным сиянием. Рид обнял жену и положил голову ей на плечо, пока она смотрела на поле, где высокие травы и полевые цветы мягко покачивались на осеннем ветерке.

— Тебе нравится, — сказал он.

Она повернула голову и мягко улыбнулась.

— Так заметно?

— М-м-м, — промычал он, уткнувшись носом в ее шею и вдыхая ее нежный аромат. — Мне тоже нравится.

Лиза вздохнула.

— Нужен ремонт, Рид. Потребуется много работы. — Она опустила глаза, и он проследил за ее взглядом: старые деревянные полы были в пятнах и сильных царапинах. Они нуждались в шлифовке, окрашивании и, кто знает, в чем еще. Он ничего не знал о ремонте дома. Но научится. Ради нее. Он подарит ей дом, которого у нее никогда не было. Место, где можно жить, любить и находить покой. Убежище. Мягкое место для приземления.

Место, где они будут смеяться, иногда ссориться, мириться, заниматься любовью и растить детей...

— Я не боюсь тяжелой работы, — сказал он. — И папа мастер на все руки. Он будет рад помочь. И Зак тоже. Они с Джози практически переделали каждую комнату в своем доме. — И они все жили бы совсем рядом, если бы они купили этот старый фермерский дом в Оксфорде. Боже, Джози была бы вне себя от радости, когда бы ей об этом сказали. Лиза и Джози были очень близки, и Аррин была для нее сестрой во всех смыслах этого слова. Его мать тоже взяла Лизу под свое крыло, и сердце Рида наполнялось радостью от того, что все женщины, которых он любил и которыми восхищался больше всего на свете, так сильно любят друг друга.

Рэнсом был так же бесполезен в домашнем ремонте, как и Рид, но он будет приносить им обед, пока они работают. В этом не было никаких сомнений.

Плечи Лизы поднялись и опустились, когда она вздохнула.

— Джози говорила, что в их фермерском доме раньше была гостиница «Хурмовый лес», — размышляла она.

Он улыбнулся.

— Угу. И как бы нам назвать это место?

Лиза слегка повернула голову, и он уловил отблеск озорной улыбки, прежде чем она снова посмотрела на поле.

— «Горные пейзажи»? — предложила она.

Он тихонько рассмеялся, погладив ее по шее.

— Ты ведь видишь здесь горы, не так ли? — спросила она.

Мужчина провел руками по ее грудной клетке.

— Ну, — пробормотал он. — Я их чувствую. — Он обхватил ее груди. — Они круглые и мягкие...

Лиза рассмеялась и легонько толкнула его локтем.

— Уф. — Он усмехнулся и убрал руки.

Они смотрели в окно, наслаждаясь покоем момента, пока Лиза не сказала тихо:

— Маленькая комната наверху со встроенными шкафами была бы идеальной детской.

Счастье пронзило его, когда Рид понял, что она хочет того же, что и он. Детей. Создать семью. Они были женаты всего год, но он не видел причин ждать. Если кто и понимал хрупкость жизни, так это она. Именно поэтому он не смог не сделать ей предложение через полгода после того, как они столкнулись с Акселем Дрейпером. Шесть месяцев спустя после того, как Лиза проползла по туннелю ужаса, чтобы предупредить его и помочь спасти остальных. У него до сих пор ком в горле, когда он думал об ее героизме, о мужестве, которого не хватило бы некоторым из знакомых ему закоренелых полицейских. Так зачем ему было ждать, чтобы начать их совместную жизнь? Он неистово любил ее. И хотел провести всю свою жизнь рядом с ней. Рид спросил, и Лиза, сквозь счастливые слезы, ответила «да». Той осенью они произнесли клятвы в церкви его семьи в Кентукки и устроили небольшой прием на заднем дворе дома его родителей, окруженные всеми людьми, которых любили.