Рид закрыл ноутбук и бросил его на диван рядом с собой. Он колебался лишь мгновение, прежде чем встать и взять куртку и ключи.

ГЛАВА 20

Лиза поплотнее запахнула халат и на цыпочках подошла к двери гостиничного номера, в которую только что постучали. Взглянув в глазок, она тихо выдохнула с облегчением, хотя ее сердце слегка подпрыгнуло. Рид.

Почему она всегда так реагировала на него?

Он был великолепен, и она позволила себе понаблюдать за ним, поражаясь его мужской красоте, как в ту первую ночь. Только тогда она не знала, что Рид не просто приятен на вид, он видит вещи, заглядывает в людей так, как мало кому удавалось. Если бы она знала это о нем, то отвернулась бы в другую сторону, когда он подошел к бару.

При мысли о том, что они могли не встретиться, ее охватила паника, и она изо всех сил постаралась отогнать ее. Это было неправильно. Она не могла позволить себе испытывать подобные чувства.

Лиза переступила с ноги на ногу, стараясь не издать ни звука, и его взгляд метнулся к глазку, а голова наклонилась, словно мужчина каким-то образом почувствовал ее присутствие. Почему он выглядел таким напряженным, даже через размытый круг, который был едва достаточно велик, чтобы она могла видеть его одним глазом? «Конечно, он выглядит напряженным учитывая дело, над которым он работает», — подумала она. Как раз в то утро они нашли еще одно тело. Средства массовой информации неистовствовали по этому поводу. Легкая дрожь пробежала по спине, когда она вспомнила, что видела по телевизору фотографию мужчины, который выглядел почти так же, как и Стивен Садовски, которого она обнаружила.

Рид снова поднял руку, чтобы постучать, и она отступила назад, отпирая дверь и открывая ее, чтобы он мог войти.

— Привет. — Ее взгляд скользнул по напряженному выражению его лица, теперь она заметила беспокойство в его глазах. Лиза нахмурилась. — Ты в порядке?

Мужчина опустил руку, потом снова поднял ее, запустив пальцы в волосы, оставив их в беспорядке, торчащими вверх с одной стороны. Она внутренне улыбнулась и проигнорировала желание пригладить волосы, почувствовать их под своей рукой. Провела ладонью по бедру, словно это могло избавить ее от желания протянуть руку и коснуться его.

— Я проверил твоего брата.

Лиза закрыла дверь и снова повернулась к нему лицом. Нервная дрожь пробежала по ее телу.

— И?

— Он на свободе, Лиза. Его выпустили три дня назад. Я хотел зайти и лично сказать тебе.

Девушка сглотнула.

— О, — сказала она, и это слово вырвалось у нее не более чем вздох. — Ты... ты уверен? — Она подошла к шкафу, в котором стоял мини-холодильник, на внезапно задрожавших ногах.

Рид последовал за ней.

— Да. Я не смогу узнать больше, пока мне не перезвонит его офицер по условно-досрочному освобождению.

Открыв холодильник, она достала бутылку ликера и, подняв брови, протянула ее Риду. Он покачал головой.

— Нет, спасибо.

Лиза открыла бутылку и налила жидкость в стакан с полки над холодильником, с трудом заставив себя проглотить ее. Она бы предпочла бокал вина, но в данный момент не собиралась привередничать. Некоторые случаи требовали крепких напитков, например, те, когда узнаешь, что твой брат, пытавшийся зверски убить тебя, на свободе.

— Ты думаешь, это был он? Думаешь, он вломился в мою квартиру?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Я... в сети не было ни одной свежей фотографии. Лиза… ты думала, что это твой отец, но возможно ли, что твой брат сейчас похож на него? Прошло пятнадцать лет.

Лиза уставилась на него. Прошло пятнадцать лет. Он знал. Рид просмотрел эту историю. Ее желудок сжался. Стыд закрутился в ней спиралью, превратившись в смерч боли. Она прислонилась к шкафу позади себя и на мгновение закрыла глаза.

— Ты просмотрел статьи по этому делу.

Рид колебался лишь мгновение, его взгляд скользил по ее лицу.

— Да.

— Почему? — Слово прозвучало как прерывистое кваканье.

— Подумал, что будет полезно знать о преступлении, которое совершил твой брат. Это моя работа, Лиза.

Она знала это. И не могла сердиться на него за это. Но также не могла отрицать, что чувствует боль. На мгновение она задержала взгляд на его глазах.

— Это единственная причина? Ты хотел узнать о Джулиане?

— Нет, — признал он. — Еще и потому... Я хочу узнать тебя, Лиза. Я хочу понять... — Он замялся, словно не зная, как закончить предложение.

— Это не значит узнать меня. — Она поставила стакан на стол рядом с креслом, подняла руки и опустила их. — Это обходит меня стороной. Ты прочел не мою историю, Рид. Это чья-то чужая версия.

— Ты права. Это не моя версия. Это просто слова на странице. Чья-то чужая интерпретация. Я знаю это. Я искал это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я сделал это, потому что мне не все равно. Ты мне небезразлична.

Она видела это. Его глаза были полны этой заботы, и это выворачивало ее наизнанку, заставляло желать прижаться к нему. Но она не могла, и точно знала, как сделать так, чтобы эта его нежная забота растворилась в тумане.

Сделай это, Лиза. Даже если будет больно. Сделай это.

— Хочешь узнать мою версию? — спросила она, снова поднимая бокал и выпивая содержимое одним глотком. Горло обожгло, но недостаточно.

— Когда-нибудь, — мягко сказал он. — Когда захочешь поговорить об этом.

Когда-нибудь. Но для них не может быть никакого «когда-нибудь».

— Почему бы не сейчас? Ты уже знаешь все основные моменты. Давай я расскажу тебе о деталях.

— Лиза...

— Нет. Нет. Не останавливай меня сейчас. Я готова открыться. Готова к разговору. — Боже, она была такой стервой. Она знала это, и все же чувство дикого отчаяния сжимало ее изнутри, приказывая надавить, оттолкнуть его. Заставить его бежать. И она не могла себя остановить. Не сейчас. — Я тоже читала те статьи и знаю, что в них написано. В них говорится, что дети Ноланов подвергались насилию со стороны отца-алкоголика. Меня изнасиловал собственный отец, Рид. — Он вздрогнул, и она обрадовалась. Он должен это знать. Так будет лучше для него. — Я до сих пор иногда чувствую его запах, — сказала она и обхватила себя руками. Ее трясло, по крови пробежал знакомый холодок, а в нос ударил призрачный запах спиртного, грязного пота и табака.

— Лиза, ты не должна...

— Нет, должна. Должна. Хотела бы я сказать, что изнасилования были для меня самым страшным испытанием, но это было бы ложью. — Она втянула воздух. — Что еще, давай посмотрим? В статьях говорилось, что мы были одиночками, так? Без друзей? Это правда. Но дело было не только в том, что мы держались особняком. Другие дети считали нас странными. Они избегали нас, смеялись над нами, потому что от нас плохо пахло. Грязной одежной и немытым телом. В нашем доме не было таких вещей, как мыло и стиральный порошок. Я старалась делать все, что могла, но... — Ее плечи поникли, но она заставила себя поднять их.

Рид наблюдал за ней, и на его лице отразилась такая печаль, что она поняла: это навсегда останется в ее сердце, хочет она того или нет.

А она не хотела. Лиза не хотела этого.

— У моей сестры, Мэди, была мышечная дистрофия. Это привело к постепенной потере контроля над движениями, и она потеряла способность ходить. Ей нужна была инвалидная коляска, но, конечно, у нашего отца не было на это денег, потому что он тратил их на спиртное и азартные игры. Я ничем не могла ей помочь, самое большее, что могла сделать, это держать его подальше от нее.

Лиза глубоко вздохнула и опустила руки по швам.

— Что еще? Посмотрим. Ах, да, погреб. Об этом тоже упоминалось, не так ли? Это была одна из его любимых форм наказания за преступления, которых мы никогда не совершали. Он оставлял нас там запертыми в кромешной тьме на несколько дней подряд. Дни. В одиночестве. С чудовищами, каких только могло представить наше воображение. Изнасилования были лучше.

— Мне так жаль. — Его голос был гортанным, наполненным искренностью. Его сердце было в его глазах, она могла это видеть.

— Это то, что ты искал? — тихо спросила она, качая головой в ответ на свой собственный вопрос. — В ту ночь, когда встретил меня, ты надеялся найти в женщине именно это? Это «большее» ты имел в виду?

— Я не знаю, как на это ответить.

— Нет, конечно, не знаешь. Это нечестный вопрос. — Она покачала головой, внезапно обессилев. Измученная до мозга костей. — Я не хочу иметь с этим дело, жить с этим каждый день, и уж тем более просить об этом кого-то другого.

— Это не все, что ты собой представляешь, Лиза.

Она снова прислонилась к шкафу, на секунду откинув голову на дерево, и устремила взгляд в потолок.

— Дело в том, Рид, что, если ты не можешь убежать от монстров в темноте, тебе придется их впустить. Они заставляют тебя это сделать.

— Не ты. Ты не впустила монстров. И не ушла в себя. Ты сосредоточилась на Мэди. Обратила свой разум к ней, там, в темноте, не так ли? Ты сосредоточилась на своей любви к ней. Это твоя заслуга.

— Неужели? — пробормотала она. — Не тогда, когда это имело значение. Не в ту ночь. — Она наклонила голову вперед, встретившись взглядом с проникновенным, наполненным болью взглядом Рида. — Пожар... я вошла в огонь, но... — Дрожь заставила ее тело содрогнуться. — Я даже не получила сильных ожогов. Пламя было слишком горячим. Я повернула назад, Рид. У меня даже шрамов нет.

— Нет, есть. У тебя есть шрамы.

— Этот? — спросила она, поднеся руку к горлу. Парень начал качать головой, но она продолжила: — Этот не в счет. Это не моя заслуга. Нет, — она покачала головой, — если бы я была храброй, если бы была хорошей, я бы пошла в огонь, каким бы горячим он ни был. Но я оставила ее там.

— Ты не веришь в это, Лиза. Это говорит твое чувство вины. Твоя сестра, скорее всего, уже умерла от отравления дымом, — очень осторожно сказал он. Очень мягко. — Ты бы тоже умерла. Если бы зашла в огонь еще дальше, ты была бы мертва.

— И хорошо! — выкрикнула она.

Рид сделал шаг вперед с выражением невероятной боли на лице.

— Нет. Это неправда. — Он глубоко вздохнул, его грудь поднялась и опустилась.

— Это правда. И теперь ты понял.

— Что именно?

— Почему я не могу поддерживать ни с кем отношения, даже случайные. Ты хороший человек, Рид. Ты заслуживаешь кого-то без такого багажа. — Она попыталась улыбнуться, но это больше походило на гримасу. — Подумай обо всех тех жертвах, на которые пошла твоя биологическая мать, чтобы ты мог жить нормальной жизнью. Хорошей жизнью. Я — последний тип женщины, которую она могла бы выбрать для тебя. Разве ты этого не понимаешь?

— Нет.

— О, Рид, ты...

— Ты высказалась, Лиза. Твоя история душераздирающая. И я до глубины души сожалею, что это случилось с тобой. Но позволь мне сказать.

На мгновение девушка почувствовала замешательство. Это была не та реакция, на которую она рассчитывала. Лиза ожидала, что он уже выйдет за дверь. Рид уже должен был быть за дверью, но он стоит перед ней и пристальным взглядом смотрит на нее.

— Ты думаешь, что эта история, которую ты мне только что рассказала, твоя слабость и позор, но, возможно, это твоя величайшая сила. Моя биологическая мать, Джози, поняла, как взять свою историю под контроль, и она бы поддержала тебя в этом. — Он протянул руку и взял ее пальцы в свои. Его хватка была теплой и сильной. Безопасной. — Я тебя поддерживаю, — тихо закончил он.

— Ох, Рид, — сказала она, чувствуя, как от нежности становится еще слабее. Он был прирожденным спасителем. Но она не хотела этого. И понятия не имела, как вести себя на этой неизведанной территории. — Ты бы спас меня, если бы мог, тогда. Я знаю это. Ты бы спас свою мать, если бы мог. Но так не бывает. Мы имеем дело с настоящим.

Он наклонил голову, как бы соглашаясь с ее словами.

— Нет, так не бывает. И ты права. Я бы спас тебя, если бы мог. Я бы распахнул дверь в подвал и вытащил тебя из темноты. Я бы сделал что-нибудь для своей матери, если бы у меня была такая возможность. Но мне это не понадобилось. Джози спасла себя сама. И я вижу, как ты пытаешься сделать то же самое. Вот, что я вижу.

Лиза почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

Рид продолжал:

— Не отрицай свое прошлое, Лиза. Тебе нечего стыдиться. Оплачь его, а потом используй, чтобы укрепить других. Ты сделала это. Ты здесь, и я понятия не имею как ты это сделала, но ты здесь. Это та история, которую я действительно хочу услышать. Может быть, когда-нибудь ты расскажешь ее мне, потому что мне хочется верить, что монстры не имеют права последнего слова.

О, боже. Боль зародилась в груди, разливаясь по крови, костям, до самого мозга. Ей было больно. Везде. Пятнадцать лет, три ничем не примечательных приемных семьи спустя, диплом колледжа, степень по психологии, а ей все еще было больно. Все еще страшно. Все еще тревожно. Боже, как бы ей хотелось быть выше этого. Быть свободной. Но это было не так, и иногда она задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь стать по-настоящему свободной.

— Я не могу, — сокрушенно сказала она. — Мне очень жаль. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно. — Лиза покачала головой, закрывая глаза от сочувствия, которое видела в его глазах. Она этого не заслуживала. — Иди домой, Рид.

Ее сердце гулко забилось в груди, когда она услышала его тихий вздох. Несколько мгновений он не двигался, и у Лизы возникло ощущение, что парень ведет какую-то внутреннюю борьбу. Но когда открыла глаза, Рид уже уходил. Она попыталась сказать себе, что ей стало легче, но Лиза никогда не была лгуньей, даже самой себе.

Рид открыл дверь и приостановился, словно хотел оглянуться, сказать ей несколько прощальных слов. Но в конце концов не сделал этого. Мужчина вышел за дверь и тихо закрыл ее за собой.

Лиза подошла к кровати, опустилась на нее и обхватила себя руками. Ей не хотелось, чтобы слова Рида повторялись в ее голове, но она не могла их прогнать, как и не могла стереть из памяти выражение его глаз, когда она рассказывала свою историю. В них было не отвращение, как она ожидала, а какая-то разновидность... любви.