— В любом случае, — сказала она, взяв с колен одну из фотографий, — это барбитурат, который обычно прописывают пациентам с тревожностью и нарушениями сна. — Подняла следующие две. — Это бензодиазепины, которые обычно используются при серьезных панических атаках. — Подняла последнюю. — А это антидепрессант.

Рид кивнул, когда она передала ему фотографии.

— Спасибо. — Он набрал что-то на своем телефоне и повернул его к ней. — Знаешь этого человека?

Лиза перевела взгляд на экран, на котором был изображен мужчина лет сорока-пятидесяти с редеющими волосами и небритым лицом. В выражении его лица было что-то такое, что она не могла точно описать словами. От одного взгляда на него у нее по спине пробежали мурашки. Она бы точно запомнила его, если бы когда-нибудь видела раньше.

— Нет. Кто он?

— Еще одна жертва. Тот же способ смерти, что и у Стивена Садовски.

Лиза удивленно ахнула.

— Глаза...

Рид быстро кивнул.

— Да, то же самое.

— О, боже. Почему? Как?

— Я не знаю, но, похоже, он был мелким торговцем рецептурными препаратами. — Парень жестом указал на папку, в которую положил фотографии, лежащие на столе перед ним. — Эти бутылочки с таблетками были найдены в его квартире, а также множество пакетиков с таблетками без этикеток.

— Какое отношение он имеет к Стивену Садовски или этой больнице?

— Не знаю. Именно это я и пытаюсь выяснить. Может ли быть так, что Стивен Садовски участвовал в нелегальном бизнесе по продаже лекарств по рецепту? Что он работал с человеком, чью фотографию ты только что видела?

— Нет. То есть я недолго работала с мистером Садовски, но он не был врачом. Он не выписывал лекарств. И об этом никогда не было даже намека. — Лиза сделала паузу. — Есть доказательства того, что все было именно так?

— Нет. Никаких. Я просто пытаюсь найти мотив. Я могу ошибаться, но должен задавать вопросы.

Она кивнула.

— Понимаю. Возможно, ты захочешь поговорить и с доктором Хедли. Он психиатр. У него может быть больше информации о тех лекарствах, а может, и о пациентах.

— Я сначала пошел к нему, но он был с пациентом.

— О. — Почему она почувствовала легкое разочарование? От осознания того, что он пришел к Чаду, а к ней зашел лишь как к источнику дополнительной информации? И неужели она настолько эгоцентрична, что даже думала об этом, учитывая, что причиной появления Рида Дэвиса здесь было зверское убийство человека?

— У меня... есть еще один вопрос. — Мужчина сжал губы, выглядя расстроенным. Это заставило ее внезапно насторожиться.

— Да?

— Мы просмотрели записи, на которых ты входишь в здание и находишь тело Стивена Садовски.

Ее рука снова потянулась к горлу, и снова она быстро опустила ее.

— О. Да? То есть, конечно. — Нервы сжались в комок.

— Ты начала входить в здание, потом ушла и вернулась через несколько минут. Помнишь, почему?

Мне нужно было время, чтобы набраться храбрости.

Лиза отвела глаза в сторону.

— Вероятно, забыла что-то в машине. Прости, но я не помню, что именно.

Рид кивнул.

— Хорошо. Мне также интересно, почему тебе потребовалось так много времени, чтобы подняться по лестнице. Семь минут с того момента, как вошла в здание, до того, как оказалась на третьем этаже.

Она уставилась на него, сердце бешено колотилось в груди. Лиза почувствовала, как краска заливает ее шею.

Вот почему. Вот почему ты не можешь знать Рида Дэвиса.

Она тихонько рассмеялась.

— Наверное, уклонялась от работы. Тянула время. — Она попыталась улыбнуться, но он не улыбнулся в ответ. Выражение ее лица изменилось.

— Та поведенческая терапия, о которой ты упоминала. Иногда применяешь ее к себе? — Он говорил прямо, но тон его был мягким.

— Что? — Это слово прозвучало с придыханием. Унижение захлестнуло ее.

— Ты проверяла себя, не так ли? В темноте.

— Прости, а мои привычки подниматься по лестнице являются частью расследования? Уверяю тебя, они не имеют никакого отношения к тому, что случилось с мистером Садовски.

— Ты вошла в здание, и я видел, как под дверью на третьем этаже погас свет. Он снова включился прямо перед твоим появлением. Ты поднялась по лестнице, но это заняло у тебя семь минут, потому что ты боялась. — Он сделал паузу, наклонившись вперед, и его глаза, эти красивые, понимающие глаза, впились в нее. — Точно так же, как в моей квартире, когда я выключил свет. Это длилось всего мгновение, Лиза, но я заметил.

Она издала короткий смешок.

— Ну, вот и все. Это мой большой секрет. Да, я боюсь темноты. Какой ты гениальный детектив. — В ее голосе послышалась дрожь, и Лиза возненавидела себя за это. Она не хотела этого. Не хотела, чтобы он видел эту ее часть. Это было очень личное. Девушка снова поднесла руку к горлу, а затем убрала ее.

Он пристально смотрел на нее мгновение, и у нее возникло искушение отвести взгляд.

— То же самое ты делала со мной той ночью? — тихо спросил он. — Это какая-то форма терапии?

Ей стало стыдно. Она пожала плечами.

— Да. Я использовала тебя, — рявкнула она на него, потому что чувствовала себя обиженной. Смущенной. Маленькой.

Обманщицей.

Она увидела, как на его лице промелькнула обида, и это не принесло ей радости. Совсем никакой.

— Почему? Объясни мне, почему.

Она покачала головой.

— Не надо.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль. Я просто хочу...

— Что? Чего ты хочешь?

— Узнать тебя. Я все еще хочу узнать тебя. — Рид встал, обошел разделявший их журнальный столик и сел в кресло прямо рядом с ней, наклонившись к ней всем телом.

Лиза покачала головой и выдавила из себя еще один небольшой смешок.

— Думаю, сейчас у тебя есть дела поважнее.

— Это моя работа. Я хорошо справляюсь со своей работой и отдаю ей все силы, но у меня есть и своя жизнь. Ты не моя работа, Лиза.

— Я всего лишь свидетель в вашем расследовании, детектив.

— Ради бога, Лиза, я был внутри тебя.

По ее телу пробежала дрожь, в которой она не была до конца уверена. Шок от его откровенности, возбуждение от воспоминаний, возможно, и то, и другое вместе? Ее тело повернулось к нему, как бы само по себе. У нее возникло такое ощущение, что внутри них находятся магниты, которые притягиваются, заставляют их быть вместе. Часть ее хотела отрицать это ощущение, но другая часть хотела поддаться ему, как в ту ночь.

Она чувствовала себя уязвимой, выведенной из равновесия, а ведь так долго и упорно боролась за то, чтобы не чувствовать этого. Она стала другой версией той испуганной, беспомощной девочки и больше никогда не хотела быть ею.

— Поговори со мной, — попросил он, положив руки ей на плечи. Его лицо было так близко, что она могла видеть бархатистую кайму его ресниц, гладкую текстуру его губ и крошечные точки темной щетины на его челюсти. И вспомнила, как он касался ее сосков...

Она наклонилась еще ближе, эта невидимая сила тянула, настаивала. Требовала. От него так хорошо пахло, не каким-то конкретным продуктом, просто чистотой и мужской кожей и, возможно, намеком на масло, которым он смазывал пистолет, висевший в кобуре у него на поясе. Боже, ей это нравилось. Ей это слишком понравилось.

Позади нее кто-то прочистил горло, и Лиза отпрянула в сторону. Рид тоже отстранился. Обернувшись, она увидела Чада, стоящего в дверях. Его глаза были сужены.

— Не знал, что вы знакомы.

Боже мой, он нас услышал.

— Мы не знакомы, — выпалила она, вставая и поправляя юбку.

Рид тоже встал, но смотрел не на Чада, а на нее, и в его взгляде было столько разочарования, что ей пришлось отвести взгляд.

Мужчина повернулся к Чаду.

— Здравствуйте, доктор Хедли. Вообще-то я сначала заходил к вам в кабинет, но у вас был пациент. Есть ли у вас время ответить на несколько вопросов?

Чад одарил Рида улыбкой, одной из тех презрительных, которые Лиза терпеть не могла. Она внутренне содрогнулась, ненавидя то, что он вошел и убедился, что они знают друг друга. Близко.

«Ради бога, Лиза, я был в тебе».

— Конечно, детектив. Пожалуйста, следуйте за мной.

Рид двинулся за ним и посмотрел на Лизу. Она поняла, что он хочет что-то сказать, но в конце концов мужчина просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Лиза опустилась в кресло, отчаянно пытаясь замедлить сердцебиение. И не могла определить, почувствовала ли облегчение или разочарование в связи с уходом Рида.

ГЛАВА 14

Рид прибавил скорость на беговой дорожке и увеличил угол наклона, его ноги быстро стучали по черной резиновой ленте.

Он толкал свое тело, взбегая в гору на максимальной скорости в течение пятнадцати долгих минут. Когда лента замедлилась и остановилась, Рид откинул назад мокрые волосы, тяжело дыша под яркими светодиодными лампами тренажерного зала.

Сойдя с тренажера, вытер пот полотенцем и сделал большой глоток воды из бутылки, затем направился к раздевалке.

— Хорошо потренировался? — спросила брюнетка в обтягивающем спортивном бюстгальтере и шортах, улыбаясь, когда он подошел к ней.

Рид улыбнулся в ответ. Она была симпатичной и смотрела на него с явным интересом в глазах. Он должен остановиться, поболтать минутку, посмотреть, к чему это приведет...

— Да, спасибо. Тебе тоже хорошей тренировки, — сказал он, проходя мимо.

…должен был, но не хотел.

Потому что, к черту все, он не мог выбросить из головы другую женщину. И даже то, что доводил свое тело почти до изнеможения, не помогало.

«Да. Я использовала тебя».

Он ненавидел себя за то, что ее слова причиняли боль. Незнакомка, с которой провел одну ночь. А потом он попросил ее объяснить, почему, как будто это было его дело. Если она и использовала его, то он, по сути, позволил ей это сделать. И не то чтобы он ничего не получил в замен.

Они не давали друг другу никаких обещаний.

Рид услышал, как зазвонил телефон в шкафчике, и поспешно набрал код замка, распахнув дверцу и нащупав мобильник в спортивной сумке.

— Рэнсом.

— Доброе утро. Слушай, возможно, у нас есть эпизод, произошедший несколько месяцев назад, который похож на наши две жертвы.

Рид перекинул полотенце через плечо, садясь на скамейку. Похож?

— Ну, я знаю, что это не пара отсутствующих глаз. Мы бы об этом услышали. — У всех детективов Цинциннати были свои дела, и они не всегда делились подробностями. Но что-то необычное и жуткое вроде энуклеации? Да, об этом бы узнали.

— Нет, это клеймо.

— Лист?

— Ага. Приезжай, я введу тебя в курс дела.

Через сорок пять минут Рид нашел Рэнсома в кабинете сержанта Валенти вместе с Трентом Даффи, детективом постарше, который работал с Заком до его ухода. Сержанта Валенти на месте не было, и Рэнсом, положив ноги на стол, ел рогалик, намазанный сливочным сыром. Он кивнул Риду, когда тот сел на стул рядом с ними.

Рэнсом протянул Риду папку, и тот открыл ее.

— Я пришел сегодня рано утром и начал просматривать базу данных на предмет похожих преступлений в близлежащих районах.

Рид кивнул. Это был обычный протокол для любого убийства, но особенно для того, где подозреваемый оставил визитную карточку.

— Были случаи энуклеации, но не в последнее время и не поблизости. А черная краска? Это что-то новенькое. Я не нашел ничего похожего ни в одном деле, ни в недавнем, ни в любом другом. — Пока Рэнсом говорил, Рид пролистал папку и остановился на фотографии небольшого красного клейма. — Но клеймо в виде листа? Это попадание.

— Марго Уайтинг, — прочитал Рид, глядя на фотографию умершей женщины. — Это было твое дело, Даффи?

— Да. И совсем недавнее. Сорокашестилетняя проститутка упала с балкона пятого этажа. Ходили слухи, что у нее была публичная ссора со своим сутенером, и что он, возможно, толкнул ее. — Он указал на папку. — Там есть имя. Не было никаких доказательств, что он был у нее в тот день, но мы его допросили. Настоящий засранец. К сожалению, я не смог арестовать его только на этом основании.

— Сорок шесть? Господи, — пробормотал Рид. Он видел двадцатилетних работниц секс-индустрии, которые выглядели вдвое старше. Такая работа, да еще с неизбежным употреблением наркотиков, старила тело радикально и до безобразия. Он даже не хотел думать о том, что это делает с душой. — Почему ты решил, что она не прыгнула по собственной воле? Из-за клейма?

— Нет, на самом деле, я не придал этому особого значения. Клеймо было свежим, мы узнали об этом при вскрытии, но у нее также было несколько татуировок, сделанных совсем недавно. Все ее тело было покрыто чернилами и пирсингом. Вполне возможно, что она сделала это сама. — Он посмотрел на Рэнсома. — Ты знаешь, что у одного парня, который работает в кофейне на соседней улице, вся шея перетянута каким-то кожаным шнурком? — Он откинул голову назад и провел пальцем по горлу от основания до подбородка. — Шнуровка от одного отверстия к другому до самого верха. Если бы мой ребенок так сделал, я бы ему ноги из задницы повыдергивал.

— Ты прям отец века, Дафф. Когда выйдет твоя книга о воспитании детей?

— Да, очень смешно. Подожди, пока у тебя самого не появится парочка маленьких Рэнсомов. Тогда сможешь критиковать мое воспитание. Детям нужна дисциплина, ты, невежественный ублюдок.

Рэнсом поднял голову, поглаживая подбородок.

— Хм. Маленькие Рэнсомы населяют землю. Прекрасная мысль, не правда ли?

Даффи издал фыркающий звук.

— Да уж. А как ты вообще получил свое имя Рэнсом?

— Моя мама нашла его в книге под названием «Крутые имена для вашего крутого ребенка».

Рид хихикнул.

— Так, сосредоточьтесь, придурки. — Он наклонился вперед. — Кто делал вскрытие Марго Уайтинг?

— Доктор Иган.

«Вот почему доктор Уэстбрук не узнал клеймо на Стивене Садовски», — подумал Рид. Это была одна из причин, по которой база данных была так полезна. Ни один человек не должен был отвечать за всю информацию по делу, но все они могли получить к ней доступ и при необходимости делать перекрестные ссылки.