Шорох проливного дождя, раздающийся на улице, прямо за разбитыми окнами, постепенно сливался с монотонным потрескиванием моей рации. Нажав ещё раз на тангетку, я на всякий случай, повторно отдал приказ об общем сборе. Мало ли, кто-то из них вполне мог не услышать. Да и считай, что предупредил раненых о нашем скором возвращении. Перед тем, как уйти, бросил ещё один короткий взгляд за спину, туда, где была расположена дверь, и двинулся обратно к выходу.

Так, пока шел, продолжал прокручивать мысли о том, как же действовать дальше. Планы Маркова и его слова о том, что мы тут сильно не задержимся… в общем, звучали крайне наивно внутри моей памяти. А значит все будет не так просто.

Следующие несколько часов пролетели для нас в суматошной, изнурительной, и как оказалось, абсолютно бесполезной работе. Нет, конечно, собраться вместе — это не плохо. Вот только стоило нам с командой спуститься в тот самый коллектор под котельной, о котором с таким энтузиазмом докладывали Рита и Аня, как началось изматывающее путешествие.

Правда понимание этого, увы, пришло не сразу. Ведь первые триста метров действительно казались идеальными. Бетонные стены были вполне себе целыми, и даже выглядели относительно надежно. Пока под ногами не росло никакой чужеродной гадости, а сам тоннель уверенно уходил по наклонной вниз, почти гарантируя, что мы выйдем прямиком в нужное место.

Однако реальность в очередной раз внесла свои собственные коррективы. Найденный коллектор, сделав крутую петлю вокруг фундамента института, внезапно вильнул в сторону и по итогу вывел нас к подтопленному узлу канализации, который вообще уходил в противоположном направлении!

Получалось, если идти, а точнее «плыть» дальше сквозь фекалии, мы должны были выйти к очистным сооружениям. В теории и со слов техников, но, проверять мы этого, конечно, не стали.

Смысл биться в тупик?

— Все, народ, на сегодня точно отбой. — устало выдохнул я, когда мы хрен знает в какой раз за день поднялись на поверхность, тяжело набирая в грудь воздуха и размазывая по лицам липкую грязь вперемешку с дождевой водой. — Время близится к вечеру, да и туман сгущается. Не хочется устало тыкаться по подвалам, мало ли что… В общем, возвращаемся на прежнюю стоянку. Будем отдыхать до рассвета.

Никто с приказом спорить не стал. Даже упрямый Артём лишь молча опустил голову, с натугой переставляя гудящие от дневного марша ноги. Спустя ещё минут двадцать, нам как раз удалось вернуться в то самое здание. Именно туда, где ранее оставляли наших раненых ребят вместе с техниками.

Место для ночного отдыха выбрали на втором этаже, в глубине просторного вестибюля. Здесь, за толстыми кирпичными стенами и оперативно забаррикадированными оконными проемами, мы могли чувствовать себя в относительной безопасности. Пока я неторопливо разбирал рюкзак, некоторые из ребят успели натаскать в угол относительно целую мебель и развели в железном ведре небольшой, скрытый от чужих глаз костер. Он почти не давал дыма, но источал слабое, приятное для тела тепло, к которому инстинктивно тянулся каждый из нас.

Дальше, на протяжении нескольких часов, пытались абстрагироваться от насущных проблем за приятной беседой и сытым ужином. Постепенно, уставшие люди, незаметно сами для себя, погружались в глубокий сон.

Самой первой в царство Морфея отправилась Аня. Ученица свернулась калачиком на брошенном матрасе и на автомате подложила под голову свою сумку. Рядом с ней, буквально в паре метрах, устроилась Игла. Вот только она перед сном ещё долго ворчала, особенно намекая, что ей нужны будут новые ботинки, потому что эти промокли, и вообще, она устала. Однако тепло от костра её все равно сморило.

Бизону и Нюхачу, прямо перед тем как улечься, девушка вколола для профилактики какие-то препараты, так что оба наших бойца сейчас спали глубоким, безмятежным сном, изредка глухо подергивая конечностями и совсем слегка посапывая. Артём же засыпал одним из последних, отодвинувшись ближе ко входу, крепко обнимая свой автомат, и наблюдая за отрубившимися неподалеку техниками.

Получалось, что в дозоре оставался только я.

Мои физические возможности, возросшие и взращенные на энергии пси, пока не требовали лишней энергии для восстановления. Все ж таки поглощенные силы Шрама позволили мне вырасти ещё больше, и если бы не тьма внутри них…

Тряхнув головой и разгоняя тяжелые мысли, я разместился на широком, покрытым мелкой сетью трещин, мраморном подоконнике. Он был чертовски монументальным, как памятник былым временем. Но, несмотря на это, меня больше привлекал вид, открывающийся с него на двор.

Дождь же прекратился лишь ближе к полуночи, оставляя после себя хрустальную, пронзительную прохладу. Вместе с этим, над видимой территорией разошлись облака. И теперь на нас смотрело бездонное, иссиня-черное звездное небо. Звезды… сейчас они казались слишком яркими, буквально неестественными, а нарисованными художником.

Атмосфера вокруг пропиталась густой меланхолией, наступающей следом за тем, как закончился тяжелый бой. Стоило только адреналину схлынуть, человек оставался наедине с его собственными мыслями. Тем временем же, в нашем импровизированном лагере царила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием углей на дне ведра.

Вот только за пределами этого места… город жил своей жуткой, ночной жизнью.

Откуда-то со стороны разрушенного спального района донесся протяжный, утробный рёв какого-то крупного монстра. Кажется, что это был Форсун, но… но слишком уж громкий. Спустя минуту, стоило ему утихнуть, где-то на самом краю горизонта, в районе территории, где так же были выжившие, глухо затрещали автоматные очереди. А следом за ними раздалось ещё и несколько тяжелых взрывов, от чего небо на несколько мгновений окрасилось в бледный, розоватый отсвет. Затем все снова стихло, поглощенное безмолвной ночной темнотой.

Я же продолжал упрямо смотреть на эти далекие искры, одновременно чужой и в то же время нашей собственной войны. Это вызывало… странные, двойственные чувства, оседающие внутри тяжелыми камнями.

— Ты, как всегда, слишком много думаешь, мой любимый ученик. — тихо, и очень-очень мягко подала голос Вейла. Её миниатюрная, светящаяся золотом форма, появилась прямо перед моим лицом, лениво кружась в воздухе и оставляя за собой слабый лазурный шлейф. — Хоть физически с тобой все и хорошо, но ментально… ментально ты крайне мало отдыхаешь. Тебе стоит поискать варианты, которые помогут сбрасывать напряжение. Иначе кто знает, куда это тебя заведет.

— Знаю, Вейла. — мысленно вздохнул, прислоняясь затылком к холодному оконному откосу. — Все прекрасно знаю, но как тут не думать? Ещё один день потратили в пустую, получили ранения, и до сих пор не дошли до нашей цели. А если ещё эта дверь окажется очередной пустышкой, или что еще хуже, ловушкой… я просто подставлю всех под удар.

— Алекс, это ведь было твое собственное решение, какой смысл теперь сомневаться? Как же это по-человечески… — наставница подлетела ближе, прикасаясь своими небольшими ладонями до моего лба, от чего ноющая боль начала отступать. — Тем более не забывай, что тебе нужны эти данные для спасения своего друга и по совместительству брата дамы сердца. — тут Вейла как-то хитро улыбнулась, как бы намекая, что она видит гораздо больше, чем показывает. — И да, все ж таки твоя команда верит в тебя, они пошли с тобой без единого лишнего слова. А раз уж впрягся… не оскорбляй их доверие своими сомнениями.

Отвечать не стал, понимая, что она права. И просто продолжил всматриваться в холодные созвездия над головой.

Тихий, едва уловимый шорох шагов заставил меня моментально подобрать под себя ноги и положить ладонь на рукоять автомата. Однако, внутри уплотненной сферы появилась знакомая фигура, от чего я расслабился, получая теплые отклики пси.

Из темноты коридора, в сторону окна, мягко шла Рита. Она уже успела снять с себя разгрузку с бронежилетом, и сейчас осталась лишь в одной своей забавной куртке. Её длинные волосы, заплетённые в тугую косу, лежали на плече, а внутри проницательных глаз отражался звездный свет.

Она, точно так же, не сказала ни слова и подошла буквально вплотную, усаживаясь рядом со мной на подоконнике. От неё пахло теплом и какой-то заботой, особенно сильны эти ароматы были тогда, когда она потянулась вперед, нежно обнимая меня за плечи.

Я же молчаливо повернулся к ней, подхватывая девушку за талию, и моментально погружая нас в долгий, и несколько отчаянный поцелуй. В этом жесте не было похоти, как могло многим показаться со стороны. Только глухое, первобытное желание двух выживающих людей почувствовать, что они ещё живы, что у них есть возможность чувствовать тепло человеческого тела.

— Сашка… — тихо прошептала Рита, отстранившись на пару сантиметров и нежно поглаживая меня ладонью по щеке. Она медленно сместила пальцы выше, к глазам, выводя там причудливые знаки. — Вот ты опять сидишь здесь один и пытаешься сожрать себя изнутри. Не надо, любимый, не взваливай все на свои плечи. Мы ведь не балласт, который ты тащишь за собой? Мы ведь твои друзья и можем помочь.

— Да, Рита, никакой вы не балласт. — с некоторой грустью улыбнулся в ответ, перехватывая её ладонь и прижимая к своим губам. — Просто… знаешь, страшно. Страшно за вас. За Тебя. За Артема. За Аню. За Нюхача… Вы ведь все моя семья. А если там, внизу, что-то пойдет не так…

— Всё пойдет как надо. — с твердостью в голосе перебила она, и прижала голову к моему плечу, устремляя взгляд в темное небо. — Мы обязательно справимся. Всегда ведь справлялись, Саш. Главное помни, что ты не один. Я рядом и буду с тобой до самого конца, чтобы там не случилось.

Так, ведя негромкий, ленивый разговор обо всем и ни о чем одновременно, мы просидели ещё очень долго. Рита рассказывала забавные глупости про Бизона, про их команду, и вспоминала нашу самую первую встречу в лагере. А я просто слушал её тихий, вкрадчивый голос, чувствуя, как тяжелый ком внутри груди постепенно растворяется, сменяясь спокойной, прохладной уверенностью хищника, готового к охоте.

Утро наступило внезапно, как если бы кто-то резко воспользовался переключателем. Туман, до этого несколько дней заполняющий собой улицу, окончательно уступил место самому классическому бледному, холодному рассвету. Небо, ранее окрашенное серостью, сейчас заполняли белые, кучевые облака. А воздух насытился легким морозом, от чего изо рта при каждом выдохе вырывались густые, белые клубы пара.

Команда поднялась быстро, без лишних понуканий и напоминаний о том, что мы торопимся. Приятно было посмотреть, как слаженно они собираются, буквально за считанные минуты. Бизон и Нюхач, благодаря хорошему ужину и крепкому сну, двигались очень бодро. Если здоровяк лишь слегка прихрамывал на больную ногу, то наш главный проводник вообще был огурцом.

Так, весь наш полный состав перебазировался в тот самый зал, к той самой странной двери за полуразрушенной сценой, которую удалось приметить накануне. Утренний свет сюда не проникал, очень сильно мешала толща земли над головой. Поэтому приходилось использовать фонарики, кидающие легкие отсветы от панели, расположенной сбоку.

— Так, Костя, Женя. — обратился к техникам, отступая в сторону. — Настало ваше время и ваш выход. Будьте добры, посмотрите, что можно сделать, чтобы не долбиться внутрь с помощью сил. Потому что из того, что я увидел… — почесав подбородок, и прислушавшись к откликам, добавил. — Тут метров пять-шесть бетона.

Костя, вынырнув из-за спины Нюхача, быстро подошел к панели и скинул со своих плеч рюкзак, доставая ворох каких-то кабелей и небольших приборов. Его пальцы покрылись синеватыми всполохами, и он прошелся ими вдоль тех мест, где, по идее, должны были быть силовые линии. Женя, который до этого просто стоял, сейчас замер рядом, прикрыв глаза, и что-то тихо бурчал себе под нос.

— Тут усложненная схема, Жень. — спустя две минуты напряженной тишины пробормотал Костя, обращаясь к своему коллеге, вытирая капли пота со лба. — Система защиты… странная, не гражданская разработка. Насколько вижу, запланированы две линии питания, одна из которых идет строго по резервному контуру снизу, и она до сих пор работает.

— И? Это плохо? — вмешался я в его монолог, на что он кивнул.

— Да, если я сейчас просто перережу провода может сработать магнитный засов, и не исключено что дверь намертво заклинит. Нам надо подать как-то встречный импульс, это может помочь датчик давления.

— Делайте, ребята, делайте, только быстрее. — внимательно осматривая зал, продолжал держать оружие и свои способности наготове.

Техники глубоко вздохнули, и синхронно зажгли ладони разрядами электричества. Через какую-то секунду они буквально вогнали свои пальцы по разные стороны от распределительной коробки. Раздался громкий, сухой щелчок, после чего внутри что-то натужно заскрежетало.

Посыпались искры и тяжелая, стальная створка с глубоким, стонущим звуком, начала медленно отходить в сторону, открывая нам проход внутрь. Там открывался не очень широкий коридор, уходящий круто вниз.

Окружающее пространство здесь разительно отличалось от того коллектора, где мы шарились сутки назад. Тут, все ж таки, виднелись остатки величия секретного исследовательского центра.

Стены были выкрашены такой отличной краской, что она до сих пор смотрелась благопристойно. Кое-где, конечно, виднелись трещины из-за прошедшего времени. На потолке, в громоздких, но аккуратных металлических коробах покоились толстые кабели. Как добавили ребята, они внутри целая смесь из питающей магистрали и части, отвечающей за внутреннюю связь.

А вот в воздухе стоял стойкий запах высушенного озона, застарелой пыли и чего-то ещё… опасного, холодного. И, чем глубже мы шли, тем чаще встречали обрывки старых плакатов, предупреждающих знаков и карт эвакуации.

— Товарищ капитан. — тихо обратился ко мне Женя. — Мы вошли в основной контур, но расслабляться рано.

— Да это я помню. — ответил ему. — Полковник говорил, что тут могут остаться монстры.

Мы двинулись ниже, прямо по наклонному коридору, выдерживая на всякий случай боевой порядок. Вместе с Нюхачом мы шли в самом начале, и, если он водил носом, то я больше обращал времени на сферу. К счастью, это дало свои плоды.

— Внимание всем, впереди нас ждут любимые обитатели поверхности. — резко затормозил я, прислушиваясь к откликам. — Впереди ашениты и сиархи, контакт через тридцать секунд.

Стоило мне договорить, как команда разошлась по сторонам, а из-за поворота, стремительно перебирая мощными конечностями, на нас выскочил десяток тварей.

Самыми первыми рвались серые, уродливые создания, чья кожа, казалось, состояла из спрессованного пепла. Как говорила Алиса, от них и воняло пожарищем. В чем её, к удивлению, поддерживал и Нюхач. По телам ашенитов, похожие на кровеносные сосуды, тянулись энергетические прожилки фиолетовых цветов. А следом за ними, пригибаясь к полу и припадая к потолку, двигались сиархи.

— Держу центр! — Бизон моментально среагировал, будто матерый хищник вышел на охоту. Его станковый пулемет затараторил, заполняя тесное пространство грохотом.

Тяжелые пули с ходу разрывали грудные клетки двойке самых первых чудовищ, превращая серые тела в ошметки мяса и плоти. Следом те опали жижей, а вместе с ней упали и камни. Сиархи действовали умнее, укрываясь за более медленными сородичами, попытались совершить из-за их спин мощный рывок вперед.

— Не пройдете, маленькие засранцы! — Артем выскочил левее Бизона, и подхватив силой клинки, направил их в сторону, разрезая противников.

Твари не ожидали, замирая пораженные на месте. Поддерживая атаку, Игла точечными выбросами, буквально распилила черепа монстров пополам.

Рита оказывала поддержку с правого фланга, выпуская короткие очереди из автомата, отсекая ашенитов, пытающихся обойти нас по стенам. Вместе с ней держалась и Аня, готовая в любую секунду помочь там, где это необходимо.

Этот кратковременный бой закончился точно так же стремительно, как и начался до этого. Прошло не более трех минут, и всё было кончено. Наши силы победили чисто, без единой травмы или царапины. Мы просто не дали им шанса приблизиться. Последний их синих, с раздробленными конечностями, судорожно дернулся и упал.

В тоннеле вновь повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и тихим звоном падающих стреляных гильз. Воздух же был целиком наполнен пороховой гарью и кислым привкусом органики.

— Чистая работа. — я опустил свои руки, в которых ещё недавно были ледяные копья. — Все целы? Если да, то шевелимся, лучше бы нам не задерживаться.

Мы двинулись дальше по коридору, минуя место сражения. Где-то через метров триста, проход стал шире, и вместо бетонной облицовки, кругом была самая обычная каменная порода.

Было понятно, что эта часть комплекса строилась тогда, когда рассчитывали на возможные ядерные удары. При этом, этот бункер должен был выдержать прямое попадание.

И, кажется, разруха от катастрофы, соседствовала здесь со старым и монументальным величием военной инженерии. Местами из стен торчали обрывки толстых медных шин заземления, а пол был усеян погрузчиками, разбитыми ящиками… и трупами людей.

Нюхач, шедший позади меня, резко остановился. Он в очередной раз шумно втянул носом воздух, и его лицо, покрытое морщинами, напряженно дернулось.

— Командир, подожди. — негромко проскрипел следопыт, поднимая руки. — Запах какой-то странный, кажется, что мы вот-вот должны дойти…

Слова старого лесника заставили нас все внутренне подобраться. И, судя по тому, что знал из брифинга, это правда должно быть так. Мы ускорили шаг, миновав последний поворот коридора и вышли в огромный, круглый зал подземного помещения.

Прямо перед нашими лицами высились монументальные, колоссальные ворота. Видимо, все ж таки ЭТО был вход. Потому что зрелище… в общем ворота походили на гигантский гермозатворы стратегического бункера. Полукрглые, выполненные из темно-серого сплава металлов, толщиной, если верить интуиции, не менее метра.

В самом центре ворот располагался огромный механизм, когда как с боковых сторон тянулись мощные гидравлические поршни блокировки. Над воротами на цепи висело старое информационное табло с блеклыми буквами: «Центральный сектор архива А-3».

Наша дружная компания замерла перед этой непреодолимой стеной. Свет от фонарей бессильно скользил по матовому сплаву.

Лишь Артем сделал несколько шагов вперед, подходя вплотную к самым воротам и осторожно коснулся ладонью холодного, безжизненного металла. Парень тяжело, со свистом вздохнул, переводя взгляд в мою сторону. И в его глазах отразился немой вопрос всей нашей группы.

— Ну и… — обернулся брат, тихим голосом обращаясь к нам. — Что дальше, Саш? Как мы эту дуру открывать будем?