— Бердичев — одна из важных ключевых точек войны. Отсюда противник может выйти к Днепру на достаточно широком протяжении, Василий Павлович. И отсечь Юго-Западный фронт от Южного фронта — думаю, вероятность такого развития событий достаточно велика. Да, мы принимаем меры, по правому берегу Южного Буга развертываем сразу пять «уровских» бригад, а города Вознесенск и Николаев нужно превратить в укрепрайоны. И даже если противник прорвется к Днепру, обеспечивать Южный фронт мы сможем морем, с Кавказского побережья и Крыма, на Одессу и Очаков.
Маршал Шапошников отложил карандаш — ему сильно нездоровилось, тяжело дышал, на лбу выступили бисеринки пота. А вот Евдокимов внимательно изучал нанесенную на карте обстановку, без особого труда разбираясь в россыпях значков и условных обозначений. Ситуация выглядела неплохо, особенно в сравнении с той, что могла иметь место. Немцам до Днепра топать и топать, сейчас они только начали вбивать клин на южном фланге ЮЗФ, но 6-я, 16-я и 38-я армия упорно держали позиции. «Прогнулись» достаточно серьезно, но вроде отбивались, да и переброска резервов к ним пошла потоком. Севернее на киевском направлении действовали 26-я армия, управление которой было переброшено в спешке, и выдвинутая из КиУРа 37-я армия — немцы там пытались пробить брешь, пока безуспешно. Коростеньский укрепрайон упорно держался, хотя противник действовал в южной части Полесья тоже агрессивно. Отошедшая от границы в укрепрайон 5-я армия, вовремя получив подкреплением стрелковые бригады и несколько полков тяжелой артиллерии, уверенно отбивалась. К тому же во второй линии в качестве резерва находились три танковых корпуса — 4-й, 8-й и 9-й, боеспособность которых была уже восстановлена. Дело в том, что танки Т-34 из Харькова направлялись исключительно войскам южного направления, а за июль-август их сделали и еще подготовят к отправке где-то около полутысячи, а это очень много, примерно по полторы сотни «тридцатьчетверок» в каждый из корпусов, не считая БТ, которых тоже еще сохранилось немало.Из Сталинграда Т-34 шли исключительно на западное направление, их тоже было немало, примерно две с половиной сотни за лето войны, и выпуск потихоньку возрастал, к концу осени до двух сотен ежемесячно точно доведут. К тому же с сентября начнется производство «тридцатьчетверок» в «Красном Сормове» — вначале поштучно, потом десяток-другой, а к новому 1942 году показатели одной сотни машин достигнут. Так что зимой, если Харьков будет продолжать гнать танки теми же темпами, что сейчас, и при этом немцы через Днепр не перейдут, шесть сотен Т-34 будут ежемесячно поступать в войска, а это кардинально изменит ход войны. К этому можно будет приплюсовать две с половиной сотни «ленинградских» и «челябинских» КВ, возможно даже три сотни, а то и больше — так что в зимнем контрнаступлении такая стальная лавина может смести противника, который пока еще не имеет адекватные средства противодействия. Ведь одна из причин неудач РККА как раз заключается в том, что в сентябре началась эвакуация танковых заводов из Ленинграда и Харькова, поставки на фронт КВ и Т-34 катастрофически сократились. Но сейчас уже крепнут надежды, что такое не произойдет, а заводы будут наращивать производство.
— Мы начали переброску войск еще двух армий — оборону КиУРа примет на себя 31-я армия, по Южному Бугу займет позиции 33-я. Еще будут отправлены 11-й и 12-й танковые корпуса, этого, надеюсь, вполне достаточно, чтобы удержать позиции. Мы перешли к стратегической обороне, сейчас для нас главное накопить резервы, в первую очередь бронетехнику, и полностью привести до зимы в боеготовое состояние все имеющиеся у нас полторы сотни танковых полков. Тогда и начнем наступать…
Шапошников не договорил, закашлялся, приложил ко рту платок — дышать маршалу было тяжело, он часто начинал хрипеть. Болезнь настолько донимала, что Сталин буквально требовал у Бориса Михайловича отдыхать как можно больше — час работать, потом на час делать перерыв, и в это время находится под наблюдением врачей, чтобы режим скрупулезно соблюдался, и маршал не мог игнорировать распоряжение Верховного главнокомандующего. И то что Борис Михайлович всегда находил время для разговора или выслушивания доклада сильно удивляло Евдокимова, но один вывод он уже сделал — за оборону взялись всерьез, формирование «уровских» бригад шло быстро, причем часть из них развертывались в дивизии восьмитысячного состава, состоящие уже не из отдельных пульбатов — в каждую входило по три артиллерийско-пулеметных полка, двух-трех дивизионов тяжелой артиллерии, с обеспечивающими частями и подразделениями. Все эти соединения считались «позиционными» и предназначались в качестве гарнизонов укрепрайонов на «старой» границе, а также для удержания значимых городов, которые превращались в крепости. И такой подход не мог не радовать — малыми или большими УР буквально перекрывались все опасные направления, особенно те, где могли появится «панцер-штрассе».
— Пока собираем резервы для решительного контрнаступления, Василий Павлович, воевать будут «уровские» части. Верховный ознакомился с вашим докладом, одобрил его, да и маршал Ворошилов сильно хвалил вашу помощь. Принято решение в каждую из противотанковых бригад ввести полк противотанковых САУ, из четырех батарей по пять машин в каждой. Так что немедленно поезжайте к Павлову — мне нужно знать точно, сколько танков Т-26 и БТ он сможет собрать как можно быстрее. Спасибо вам, голубчик, вы умеете думать очень нетривиально.
— Тут нет моей заслуги, Борис Михайлович, немцы широко используют на фронте подобные «самоходки». Ставят на танкетки Pz-I чешские 47 мм пушки, на фронтах у них таких пять дивизионов, по три батареи в каждом. Я лишь предложил поступать аналогично — время прибытия противотанковой буксируемой артиллерии к участку прорыва ограничено, часто полки просто не успевают. А тут есть возможность исправить ситуацию, и перевооружить противотанковые части мобильными средствами, защищенными броней.
— Думать надо было раньше, но никто не принимал должных мер. Так что займитесь этим делом сами, у меня нет полного доверия к нашим танковым генералам. И артиллеристам на откуп отдавать дело нельзя — а вам сам бог велел делами обороны заниматься…
В вермахте переоборудование ограниченно полезных, а часто и бесполезных, легких танков в САУ приняло самый широкий размах, даже финны на ша базе БТ создали свои самоходные 114 мм гаубицы. А вот в РККА этим вопросом не озадачивались — танки с противопульной броней бросали в атаки, где их немцы и жгли массово. Только в Ленинграде осенью 1941 года в условиях блокады переоборудовали несколько десятков Т-26 в СУ-26, установив 76 мм полковую пушку. На этом дело и закончилось — к лету 1942 года «устаревшую матчасть» на фронте практически извели, и пришлось с большим запозданием приниматься за создание самоходной артиллерии…