— Ничего серьезного противник провести не сможет, если оборона достаточно насыщена войсками, а за первой линией есть вторая, с противотанковыми средствами и механизированными соединениями. Танковым колоннам необходимо вырваться на простор, сокрушать тылы, действовать очень быстро, и тем сеять панику, вносить неразбериху в управление войсками. Но сейчас ничего страшного, я думаю, произойти не сможет — за Друтью полноводный Днепр, его быстро не форсируешь, а там как раз «второй эшелон» из стрелковых корпусов. И отведенные туда же на переформирование танковые бригады достаточно сильного состава. Авиация, правда, у нас повыбита, но так в обороне сидеть свои плюсы, а бригады не корпус, на марше налетами не накроешь, тут никаких «лаптежников» не хватит…

Евдокимов не договорил, сильно тряхнуло здание, тут можно было не сомневаться, что попал 150 мм снаряд. Но старинный купеческий особняк был построен крепко — до революции на материалах не экономили. А богатых людей хватало — от Западной Двины через три перевалочных канала шел водный путь на Березину, но после начала массового строительства железных дорог Лепель стал хиреть — они прошли в обход городка. А единственная ветка, проложенная от Орши, имела чисто военное предназначение в целях подготовки к столкновению с белопанской Польшей, которое маршал Тухачевский считал неизбежным. Видимо, хорошо запомнилось Михаилу Николаевичу «чудо на Висле», вот он и стал поступать согласно народной мудрости, насчет горячего молока, на котором немудрено обжечься.

— Как ты считаешь, Василий Павлович, когда немцы на штурм пойдут?

— А ты как думаешь, Александр Трофимович?

Евдокимов ответил вопросом на вопрос, и, хмыкнув, внимательно посмотрел на начальника штаба армии. Карьера у того задалась — месяца войны не прошло, как полковник Плешков стал генерал-майором, и с дивизии перешел не просто уровнем выше, перепрыгнул через «ступеньку», минуя корпус, и сразу на армию. Но как военный профессионал, и очень деятельный помощник, способный и посоветовать, и поспорить, проработать ситуацию в деталях, и вовремя предпринять меры. К тому «уровец» — задачам по обороне в дивизии уделялось первостепенное значение, и в этом плане она была подготовлена намного лучше подавляющего большинства соединений, и таких было мало — 24-я Галицкого, 41-я Микушева и еще пара-тройка соединений, где комдивы действительно разбирались в обороне, и уделяли ей должное внимание, готовя к войне подчиненных. А это одно свидетельствовало о том, что люди недюжинного мужества, особенно в системе, где «своих» опасаются больше, чем любых врагов.

— У немцев корпус без осадной артиллерии — нет тяжелых калибров — от 210 мм мортир до 170 мм дальнобойных пушек. Пока нет, но возможно подтянут, чтобы действовать наверняка — они уже знают, что у нас тут нет долговременных фортификационных сооружений из бетона. Тогда разнесут все вдоль и поперек, а сейчас штурма не стоит опасаться. В любом случае мы его отобьем, пусть не сразу, но отразим первый приступ и позиции удержим. У противника ведь три дивизии, у нас четыре, пусть меньших по составу на четверть, но вполне сопоставимых по общему числу артиллерии.

Последнее являлось верным — внесение поправок в апрельский штат дивизий оказалось не столь радикальным, как ожидал Евдокимов. Орудий действительно стало немногим меньше, чем прежде, но превосходства противника в числе стволов незначительное. На «сокращенный» штат, введенный Генштабом на фоне июньских катастроф, перешли, но он не такой разительный, какой был введен Жуковым в той истории. Легкий артиллерийский полк теперь решено вернуть обратно, но уже пяти батарейного состава, исключительно из трехдюймовых орудий — развертывать надлежит на базе 3-го дивизиона, в который добавили имеющиеся батареи из первых двух дивизионов. Оставили гаубичный полк, но также сократили до пяти батарей — из 152 мм мортир и 122 мм гаубиц устаревшего типа. То есть четыре десятка стволов совокупно — в германской дивизии чуть больше, да и солидней калибром — 36 105 мм и дюжина 150 мм гаубиц в полку. Да и по личному составу на 25% меньше — двенадцать тысяч против шестнадцати. И что сильно удивило Евдокимова — генерал армии Жуков, по сути, по какому-то наитию прислушавшись к нему, ввел штат 1945 года, только без минометного полка. Но за минометами дело не встанет — это «артиллерия для бедных», очень дешевая, по сравнению с орудиями, но не отличаются дальнобойностью и точностью. Зато их можно делать в огромных количествах, что и произошло в истории, и уже в конце 1942 года производство стали достаточно серьезно «притормаживать», когда счет пошел на десятки тысяч.

— К тому же у нас есть две тяжелых артиллерийских бригады, этого вполне достаточно, хотя в них осталось орудий как в прежнем полку.

Впервые в голосе Плешкова послышались нотки сарказма — произошло переформирование корпусных артиллерийских полков в бригады, состоящие из трех-четырех отдельных дивизионов 152 мм МЛ-20 и 122 мм пушек А-19. Теперь они стали придаваться исключительно армиям, а в стрелковые корпуса вводились пяти батарейные полки из новых 152 мм гаубиц М-10 и устаревших, зато дальнобойных 107 мм пушек. И вот эта реорганизация действительно оказалась новшеством со стороны руководства РККА — корпусная артиллерия в РККА, как хорошо знал Евдокимов, была полностью упразднена летом 1941 года, и ее восстановили только в 1943 году. Но тут пришлось импровизировать, так как корпуса оставили, переведя на бригадный штат.

— Так что отобьемся, Василий Павлович, мы в обороне засели, а немцам в лоб атаковать позиции крайне неприятно, причем, не имея возможности для развертывания, их леса и болота стискивают. Так что первый штурм отобьем, а второго не последует, тут можно ручаться.

— От чего такая уверенность, Александр Трофимович?

— Все просто — от двух танковых групп маршалу не отбиться на Березине, придется отступать к Днепру и на Витебск. Мы станем очень уязвимы для вражеских танков с восточного направления. Именно оттуда удар и последуют через несколько дней после начал наступления.

— Будем надеяться на лучшее, но на всякий случай приготовимся к худшему — на войне разные сюрпризы случаются…

Гаубица М-10 была принята на вооружение перед началом 2-й мировой войны — успели сделать свыше одной тысячи ста штук. Ее укороченный вариант ставили на танк КВ-2. С упразднением корпусов она оказалась ненужной, а для дивизий слишком тяжелой — вес четыре с половиной тонны. Но в 1943 году ствольную группу установили на лафет 122 мм гаубицы М-30, вес системы облегчился почти на тонну, правда, ствол получил дульный тормоз. И это орудие под обозначением Д-1 до сих пор не только кое-где состоит на вооружении, но даже воюет…