— Нет у немцев столько авиации, чтобы задавить нас полностью. Просто используют они ее интенсивно, пилоты делают по несколько вылетов в день. Мы их сбиваем, допрашиваем, вот картина и проявляется. Сейчас число вылетов у противника достаточно серьезно снизилось, и объяснение тут простое — идет перебазирование на захваченные аэродромы, а на многих цистерны с топливом сумели сжечь, а склады с бомбами взорвали.

Евдокимов всмотрелся в голубое небо, покрытое кое-где облачками. Он ведь знал точную цифирь, но не объяснять же каждому, что сложившееся мнение о тотальном превосходстве люфтваффе не более чем субъективное восприятие тех, кто оказался под налетами. На самом деле все далеко не так, вернее совсем не так — качество в войне играет важную роль, но оно никогда не сможет перешибить намного большее количество. Немцам исключительно повезло — командование советских ВВС было настолько ошеломлено нападением, что большая часть самолетов была просто брошена на аэродромах. Так что возникла пауза, которой нужно воспользоваться, а там немцы снова начнут ощутимо давить с воздуха.

Впрочем, и на земле схожая ситуация — «подвижные» дивизии танковых групп вырвались далеко вперед, но они сейчас ведут наступление в одиночестве. Пехотные соединения намного отстали, и к линии фронта выйдут не раньше, чем вначале второй декады. Так что, как ни странно, желание Ставки начать контрнаступление с последующим выходом на Березину имеет под собой основу, в Москве явно желают переломить ситуацию. Вот только ничего не получится, даже с вводом армий «второго стратегического эшелона» — в худшей для себя ситуации Гудериан просто отскочит, а там подойдут армейские корпуса, и вражеская инфантерия устроит хорошенькую трепку. Придется отходить к Днепру, закрывая «витебские ворота», но две недели точно будут выиграны. А это немало, даже очень много — развернутся 19-я армия Конева и 16-я Лукина, и будут введены в сражение не поспешно, по частям по мере подхода, а всей массой, окопавшись на позициях. Да и еще не прибывшие дивизии из состава 20-й и 22-й армий подтянутся к этому времени, встанут на Днепре — получится даже не «пробка», а достаточно крепкая «плотина», разрушить которую для противника станет не таким простым делом. Все дело в резервах, и в той плотности пехотных соединений, которая позволяет держать устойчивый фронт. С самого начала войны приступили к перманентной мобилизации, развертывая десятки новых резервных дивизий с «трехсотыми» номерами. Вот только вся штука в том, что за месяц дивизию не подготовишь, даже два для нее мало. Немцы и громили эти «сырые» соединения одно за другим, не замечая в них препятствия. Но какие-то потери несли, потому к поздней осени «выдохлись», а там зимнее контрнаступление и началось, когда противник совсем без резервов остался, и с не восполняемыми потерями в собственных соединениях. Однако и Красная армия к тому времени безвозвратно потеряла убитыми, раненными и пленными порядка трех миллионов бойцов и командиров — выбранный способ ведения войны оказался жутко расточительным к собственной «живой силе».

Все упиралось в сроки подготовки резервов, которыми можно было бы быстро наполнить фронты, и в октябре недаром приступили к формированию огромного количества бригад. Теперь эти три с половиной месяца «вычеркнуты» — пошла массовая подготовка резервных и запасных полков и батальонов, а это занимает три недели для первых, и десять дней для вторых. Видимо, в Генштабе подсчеты сделали, перед тем как начать тотальную, так сказать, «бригадизацию» РККА. Причем не свежих, только что сформированных соединений, выделенных из состава дивизий наиболее подготовленных, лучших полков, получивших от «донора» все необходимое, включая полк легкой артиллерии. Оставшиеся артиллерийские полки дивизий переводятся на штаты 1939 года из трех дивизионов — два смешанных гаубичных и одни пушечный, из складских трехдюймовок «мобилизационного резерва». И процесс начинает стремительно набирать обороты — начальник Генштаба генерал армии Жуков имеет непреклонный характер, и к счастью, начал весьма настойчиво гнуть не прежнюю линию, а выбрал намного более выигрышную — сохранить стрелковые корпуса на бригадной основе, а вместе с ними множество отдельных стрелковых дивизий, еще имеющихся в массе. И во внутренних округах, судя по всему, новые дивизии формировать не будут — и это к лучшему, намного важнее быстро отправлять в действующую армию полки и батальоны, последних как можно больше, непрерывным потоком. Да и на самих фронтах разгромленные и потрепанные дивизии не выводят в тыл на пополнение — быстро доводят до бригадных штатов, по сути, усиленные полки, и снова отправляют на позиции. Это позволяет создать устойчивую оборону, достаточно плотную, и если Верховный главнокомандующий решил перейти к ней уже на стратегическом уровне, то разгромов с «котлами» больше не будет — немцы лишаться возможности разбивать советские войска по частям.

— Видимо, Георгий Константинович оказавшись перед выбором, не стал расформировывать корпуса, что являлось ошибочным решением, а просто уменьшил их состав, довел до «управляемого состояния». Теперь к августу фронт будет наполнен войсками, главное сейчас не дать себя разбить, а потому оборона намного предпочтительней тех суетливых и непродуманных контрударов, которыми летом и обескровили Красную армию.

Евдокимов пожал плечами, поморщился — он тихо говорил сам с собою, боясь поверить в то, что начальник Генштаба прислушался к его доводам. Но, видимо, так и есть — будущий «маршал победы» умеет вычленять главное, и великолепно знает то «детище», которое сложилось за двадцать три года советской власти, с сильными и слабыми сторонами. Вот только идеи Свечина на счет перманентной мобилизации были интерпретированы советским руководством не в ту сторону — в чисто количественном увеличении числа дивизий, которые с началом войны стали «выпекать» как те «горячие пирожки». Вот только пользы от такого подхода была минимальной — одна разбитая в пух и прах плохо обученная дивизия заменялась другой такой же, отводилась в тыл и спешно пополнялась слабо подготовленным контингентом. И снова отправлялась на фронт, где через месяц от нее оставались те самые фигуральные «рожки и ножки» — а потому история повторялась раз за разом. Некоторые дивизии за лето и осень сорок первого года ухитрились сменить личной состав три-четыре раза, в таких условиях и речи быть не может о накоплении боевого опыта и его передачи. В то время как по самой идеи такой мобилизации поток живой силы идет непосредственно части, причем постоянно, с маршевыми пополнениями, как и доставка боеприпасов. Восполнение убыли в частях и подразделениях бесперебойное, при самих дивизиях формируются не только учебные, но и запасные батальоны, позволяющие сразу же восполнить одномоментно тяжелые потери, которые порой случаются. При таком подходе действующие на фронте части не обескровливаются, в них постоянно присутствует большой по количеству костяк ветеранам, что передают боевой опыт. И только в сорок третьем году начался потихоньку переход именно на такие способы ведения войны, стали даже учитывать полученные бойцами и техническим персоналом гражданские специальности, до этого совершенно не принимавшиеся в расчеты, и на учет не ставились. Опомнились и стали думать только с того момента, когда расход человеческих ресурсов уже перекрыл все возможные показатели. И ведь не скажешь что в командовании РККА глупцы, отнюдь — люди вполне опытные и умные, только инерция мышления с отсутствием рационального подхода зачастую не позволяет вводить полезные новшества.

— Надеюсь, что сейчас все пойдет по-другому. Тогда война примет совсем иной ход — не придется отступать до Москвы, не будет «котлов» под Смоленском, Вязьмой и Киевом. А до Ленинграда вермахт просто не дойдет. Остается надеяться, что немцы к осени просто увязнут перед эшелонированной обороной — у нас пехоты будет вдвое больше.

Евдокимов взмахнул рукой, оторвавшись от размышлений — на западе гремела канонада, немцы продвигались к Лепелю, вокруг которого лихорадочно возводились всевозможные укрепления — дзоты и артиллерийские капониры, командные пункты и блиндажи, рылись километры траншей и окопов, ставились тысячи фугасов и кустарных мин, а кое-какие участки перекрывались кустарными «ежами». Но главное — войск теперь хватало, той самой «царицы полей», без которой никаких позиций не удержишь…

В середине июля 1941 года пришло горестное осознание, что о наступлениях нужно забыть, и лишь тогда Красная армия перешла к обороне, привлекая к работам по сооружению позиций и укреплений сотни тысяч жителей. И следы их упорного труда до сих пор хранит сама земля…