— Доложите, в чьих руках Минск, где противник?

В голосе начальника Генштаба прорезалось нескрываемое раздражение, которое Жуков и не думал скрывать. Отвечать Владимиру Ефимовичу не хотелось, но пришлось, и он стал тщательно подбирать слова.

— Минск по-прежнему наш, противник перед линией укрепрайона, прорвался только на правом фланге — две танковые дивизии заняли Острошицкий городок, 100-я дивизия Руссиянова ведет за него бой, подтягиваем и 161-ю дивизию, попробуем закрыть немцам дорогу в тыл 13-й армии, перекрыть направление к Борисову. Авиация противника вчера бомбила дорогу Борисов — Орша, есть повреждения на станциях и перегонах.

— Где Кулик и Болдин? Где находятся армии Кузнецова, Голубева и Коробкова? Где мехкорпуса и кавкорпус?

Вопросы оказались убийственные, ответа на них начальник штаба Западного фронта не знал, только догадывался, что там происходит. И не решился ответить прямо, слишком опасно вот так рубануть.

— От маршала Кулика и Болдина сообщений нет, как и от Кузнецова с Голубевым — радиосвязь с ними отсутствует со вчерашнего утра. Связались только с КП командарма-4 Коробкова — он восточнее Бобруйска, за Березиной. Соединение Хацкилевича должно было подтягиваться к Барановичам, Ахлюстина направляется к Столбцам, кавкорпус еще где-то под Слонимом, стрелковые дивизии 3-й и 10-й армий под Волковыском.

Тут голос у Климовских заметно дрогнул, он выдавал желаемое за действительное. Такова была директива на отвод войск, а выполнили ее за сутки, или нет, генерал не знал, не имел ни малейшего представления, но догадывался, что происходит нечто ужасное.

— Знаете ли вы, что 21-й стрелковый корпус вышел в район Молодечно-Вилейка в хорошем состоянии?

От слов Жукова Владимир Ефимович моментально покрылся холодным потом — Генеральный Штаб явно дезинформировали. Вчера в полдень сам доложил, что такой приказ был отдан, но сообщения от комдива-50 он тогда еще не получил. Вот теперь нужно было отвечать правду, и Климовских, заметно дрогнув, негромко произнес:

— Корпус генерала Борисова начал отход на Новогрудок через Налибокскую пущу. Молодечно и Вилейка в руках противника, там штаб 39-го моторизованного корпуса и 20-я мотопехотная дивизия. За линию укрепрайона у Радошковичей прорвались 7-я и 20-я танковые дивизии, 12-я танковая дивизия 57-го моторизованного корпуса под Раковым, как раз перед фронтом МиУРа. Две танковые дивизии, 17-я и 18-я из состава 47-го моторизованного корпуса 2-й группы генерал-полковника Гудериана прорвались через Столбцы к Дзержинску, и сейчас пробивают оборону в полосе 108-й дивизии.

Вот теперь было сказано все — он не юлил, документы и карты получены, стрелки на них свидетельствовали о нехороших событиях, что подтверждалось донесением командарма-13 Филатова. И сглотнув, горло пересохло, Климовских решительно закончил, понимая, что терять уже нечего.

— Ситуация за последние часы стала угрожающей.

— Но если немцы в Столбцах, то наши войска 3-й и 10-й армии фактически отрезаны от Минского укрепрайона. Ведь так вас можно понимать?

— В укрепрайон у Дзержинска через Налибокскую пущу непрерывно идут части и подразделения разбитых соединений, мы занимаемся их переформированием. У меня сейчас документы, карты и планы действий из штаба 3-й танковой группы генерала Гота, доставлены полчаса тому назад из Лепеля, от комдива-50 генерал-майора Евдокимова. Его арьергард захватил штабного офицера, которого, к сожалению, ранили, и положили в Лепеле в больницу. Документы нам сразу отправили, мы их изучаем. Командующий 13-й армией генерал Филатов подтверждает сосредоточение вражеских танковых дивизий перед позициями Минского укрепрайона.

— Фотокопии немедленно сделайте, вам они нужны, документы и карты незамедлительно отправьте в Москву.

— Фотокопии сделали, самолет уже вылетел в Москву, — Климовских ответил быстро, по голосу Жукова стало ясно, насколько потрясен начальник Генерального Штаба. Да и сам Владимир Ефимович до разговора с Евдокимовым еще испытывал иллюзии касательно положения, которые полностью исчезли с получением трофейных документов.

— Что в армии Коробкова? Какие у него силы?

— Выведены остатки 42-й, 6-й и 75-й дивизий. Есть основания думать, что 49-я дивизия в Беловежской пуще, в 14-м и 17-м мехкорпусах осталось несколько танков, они сражались в Барановичах. Противник от Слуцка продвигался на Бобруйск, но к вечеру город еще не был занят.

— Как понимать «еще не был занят»⁈

— Видимо, немцы рассчитывали ворваться на плечах отходящих войск, но их вроде остановили войска генерала Поветкина. Что там сейчас происходит в штабе фронта пока неизвестно.

— Вы прикрыли войсками Лепельское направление?

— Туда отошла 50-я стрелковая дивизия, создана Лепельская оперативная группа для обороны создаваемого укрепрайона — командование поручено генералу Евдокимову. Он твердо намерен отстаивать город до крайности, пока не будет закончена эвакуация артиллерийских складов. Заверил, что продержится не менее недели, если получит еще одну дивизию — в Витебске есть 153-я полковника Гагена из состава 22-й армии. А также развернутые «вторые эшелоны» 21-го корпуса и 37-дивизии, и с ними танковый батальон.

— Недели мало, он должен продержаться полмесяца! Дивизию Гагена передадим, отправим в Лепель, танковый батальон тоже найдем. К городу Борисову немедленно отправим 1-ю моторизованную дивизию полковника Крейзера из состава 7-го мехкорпуса, который будет выдвигаться следом, как только закончит сосредоточение. К Бобруйску идут две стрелковые дивизии, вам нужно продержаться несколько дней.

Климович слушал с нарастающем в душе напряжением — всю степень опасности в Москве только теперь осознали. И с сильным запозданием начали принимать экстренные меры по отправке на запад подкреплений. Теперь Владимир Ефимович знал, что на Западной Двине и на Днепре сосредотачиваются прибывающие резервные армии, их пока три, и еще на перегонах две — но выдвижение запаздывает, особенно в условиях, когда фронт фактически обрушен. А ведь есть еще два механизированных корпуса, да тот же столичный 7-й, тем не менее, его переброска только недавно начата.

— Всеми способами, хоть сбрасывайте парашютистов, но установите связь с окруженными войсками, пусть прорываются к Минску через Налибокскую пущу. Повторяю — Минск не сдавать, а драться за него до последней возможности, поддержка обязательно будет. У меня все…

Весь ужас первых семи дней июня 1941 года завершился захватом фашистами Минска. Потрясение оказалось настолько велико, что об этом ничего не сказали в сводке Совинформбюро, будто этого и не случилось. Западный фронт был буквально снесен, разгромлено четыре десятка соединений — пришлось воссоздавать оборону заново, причем на рубежах много восточнее Березины…