Проснулась я глубокой ночью – стояла такая тишина, что от неё звенело в ушах. Это показалось мне странным: гостиница, куда я переселилась после ухода из квартиры Антона, располагалась возле крупного шоссе. Днём и ночью, даже сквозь плотно закрытые окна, в номер проникал шум от бесконечно движущихся по дороге автомобилей. Сейчас же было тихо, как в глухой деревне у бабушки, где в детстве я проводила лето. К тому же в голове всё ещё мелькали обрывки сна.

Сон был похож на качественно снятый исторический фильм: старинный замок, обитающий в нём молодой граф с немногочисленной прислугой, волшебная кошка с зелёными глазами. Я пошарила рукой в изголовье кровати в поисках выключателя. Точно помню, что его кнопка находилась слева от подушки, но пальцы вместо пластиковой панели скользнули по резному дереву. Что за ерунда?

Я отбросила одеяло и села на кровати. В тот же миг, в ответ на моё движение, вспыхнули свечи в канделябрах, и я узнала покои, отведённые мне графом Грегорианом. Сердце тревожно заколотилось в груди: наваждение и не думало прекращаться! Фантастический мир, в котором я оказалась, выйдя из квартиры бабы Веры в Люберцах, никуда не делся.

Меня охватила паника. Впервые в жизни я совершенно не понимала, что нужно делать! Телефон по-прежнему не ловил ни одну сеть, батарея продолжала разряжаться. Я не могла вызвать полицию или, на худой конец, позвонить в психиатрическую больницу. Звать на помощь тоже было бессмысленно: в замке не было никого постороннего, только граф и его прислуга. Если всё это эксперимент, то пора бы ему уже закончиться! Так недолго и по-настоящему рехнуться.

На груди у меня непривычной тяжестью болтался камень-переводчик. Я спустила ноги с кровати, подошла к источнику света и рассмотрела угловатый кулон на цепочке. Может, эта штука погружает меня в галлюцинацию? Сняла украшение, швырнула его на покрывало и прислушалась к себе. В сознании всплыли слова графа о том, что без этого артефакта никто не сможет меня понять, как и я – никого. Я подумала и снова надела цепь с переводчиком на шею. Ладно.

– Давай, Лаврентьева, анализируй факты, пока ещё хоть что-то соображаешь, – сказала я сама себе и обвела комнату взглядом.

Компьютера или ноутбука здесь, разумеется, не было. Записывать в телефон – дохлый номер, через несколько часов он разрядится. Я замерла, когда увидела на столе в углу комнаты сложенные стопкой книги, чернильницу и перья. Радостно бросилась туда, нашла под книгами несколько небольших листов чистой бумаги.

Руки дрожали так, что было невозможно писать, – на бумагу упала разлапистая клякса. Впрочем, неудивительно, ведь я никогда прежде не пробовала писать гусиным пером.

Хотелось метаться по комнате и кричать до тех пор, пока вся эта иллюзия не рухнет и я снова не окажусь в столичном отеле. Хотелось расколотить стоящую в углу вазу, запустить стулом в окно, чтобы наконец убедиться в реальности происходящего. Да, хотелось, но я сдерживалась. Во-первых, я не привыкла открыто выражать свои чувства, а во-вторых, холодный разум учёного подсказывал мне, что все телодвижения бесполезны. Я. Правда. Попала. В другой. Мир.

– Бред сивой кобылы! – бодро сказала я вслух, вдохнула и выдохнула.

Скомкала бумагу, взяла ещё один лист и стала записывать. «Замок графа. Грегориан Теодорус Второй. Фламделия. Скоген? Нет, Скуген. Столица – Лерис. Магическая чума. Король-самозванец».

Постепенно приводя в порядок дыхание, я мысленно перебирала все детали вчерашнего разговора с графом. Где-то должен был скрываться подвох, иначе не бывает! Это как с картинкой, где «спрятана» какая-нибудь деталь: можно часами искать, но, однажды заметив её, уже не сможешь развидеть.

«Нельзя выходить из замка», – написала я, и в тот же миг меня осенило. Вот оно! Закрытая локация, в которой проводится эксперимент над сознанием человека – моим сознанием! Я вспомнила старый фильм, где бедный герой всю жизнь жил в искусственно созданном телешоу и не знал об этом. Со мной подобный номер не пройдёт, я всё-таки учёный, пусть и несостоявшийся!

– Что ж, будем надеяться, что до рассвета я найду выход, – решила я.

Натянув джинсы и засунув телефон в задний карман, я отыскала свою сумочку (её горничная заботливо пристроила на комоде) и заглянула внутрь. Если мне удастся сбежать, то могут понадобиться деньги и банковская карта. И паспорт! Без помады и таблеток от укачивания я уж как-нибудь обойдусь, как и без расчёски, а вся прочая лабуда вообще не представляла никакой ценности. Ключи от бывшего дома были мне больше не нужны.

Фонарика на телефоне должно хватить: ещё вчера я убедилась, что замок у графа не такой уж большой, это с перепуга он показался мне размером с королевский дворец. Я повернула ключ, толкнула дверь и выскользнула в коридор. Нога чуть-чуть побаливала, но идти уже было можно. Лишь бы не пришлось бежать со всех ног, на это я пока была не способна.

Вчера я обратила внимание, что в замке было мало слуг: одни умерли во время вспышки чумы, других призвали на войну. По словам Грега, злобный колдун, занявший престол, нарочно затеял войну с восточными соседями, чтобы не допустить внутренней, гражданской. Магам и обычным дворянам трудно было противиться самозванцу, лишившись большей части мужчин, способных держать оружие в руках. Как здесь всё, однако, продумано. Как в кино! Сейчас я радовалась, что владения графа остались практически без охраны, – никто не патрулировал территорию.

Света было немного, но я помнила путь к центральной лестнице. Кое-где на стенах мерцали волшебные светильники – их хватало, чтобы разглядеть повороты коридора и ступеньки. Непривычная тишина нарушалась лишь осторожным шорохом моих шагов. Иногда где-то вдалеке что-то постукивало или поскрипывало, отчего я вся покрывалась мурашками, но всё равно продолжала двигаться дальше. План был прост: выбраться наружу и выйти в место обитания людей, а там я разберусь, что предпринять.

Я аккуратно спустилась в холл, снова огляделась по сторонам. Шторы на окнах первого этажа не были задёрнуты, и сквозь тонкий тюль в замок пробивался тусклый рассвет. Вот и выход. Даже если двери окажутся заперты, я выберусь в сад через окно. Положив ладонь на холодную каменную ручку, я подёргала её туда-сюда – раздался протестующий скрип, но это было не всё.

В спину мне вдруг потянуло ледяным сквозняком, и я явственно ощутила на затылке чей-то пристальный взгляд. А потом в гробовой тишине раздался свистящий шёпот.

– Не уйдёш-ш-шь, не уйдёш-ш-шь! А-ха-ха-ха!

– Мамочки, – произнесла я, кожей чувствуя дыхание смертельной опасности. И обернулась.

Как мне удалось не закричать – не знаю, должно быть, сработала моя давняя привычка сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Ни мать, ни Антон не любили громкого смеха, рыданий навзрыд и прочих бурных проявлений, свойственных живым людям.

В шаге от меня стояла стройная молодая девушка. И всё бы ничего, вот только она была самым что ни на есть привидением! Сотканная из серо-белого дыма, мерцающая изнутри, призрачная девица в каждой руке держала по длинному кинжалу!

«Как глупо было думать, что маг оставит владения совсем без охраны», – сказала творческая часть моего мозга, слушать которую я не слишком привыкла. «Кать, расслабься, это всего лишь проекция или голограмма, ты же помнишь, что попала в постановку», – шепнула разумная часть, ответственная за логику.

– Кто ты такая? – спросила я, поборов первый ужас.

– Когда-то меня послали сюда убить графа Грегориана, – прошелестела она. – Но ты тоже сгодишься!