Сразу в кровать я не пошёл. Хорошо ещё, я умею спать урывками, когда появляется свободная чаша. Этому учит стезя наёмника, этому учил меня Кечун, к этому я привык за время своей мести. Удобно, когда можешь закрыть глаза ненадолго. В идеале, на столько, на сколько требуется. В моей прошлой жизни я так не умел. Нередко просыпал, когда не удавалось отдохнуть.

Одному я так и не научился. Спать на голодный желудок. Пока в животе пусто, в дрёму погрузиться не могу. Что в этой жизни, что в прошлой — одна беда. Если хочу уснуть, вначале надо что-то пожевать.

Вот я и жевал вяленое мясо с лепёшкой, поглядывая в окно.

На плацу выстраивали обозные телеги. Раздавался скрип осей, стук молотков и приглушённые голоса. Бойцы тщательно проверяли каждую повозку: колёса, борта, упряжь. Всё, что скрипело или шаталось, безжалостно волокли в кузню. Тамошний горн жарко полыхал, и запах горячего металла смешивался с ароматами большого лагеря.

В складах шла опись. Мешки с зерном и сушёным мясом, переложив в двойную мешковину, распределяли по телегам. Всё строго согласно спискам, составленным Истором. Сушёные овощи и рыбу, дополнительно переложив тканью, засовывали в непромокаемые тюки. Бочонки с маслом заливали воском по швам, чтобы в дороге не протекло. Забирали мы всё подчистую, не пытаясь сберечь место на телегах. Не так уж много у нас оставалось припасов.

В казармах тоже царила деловая суета: чинили оружие и доспехи. Точильные круги визжали так, что уши закладывало даже на втором этаже. Бойцы меняли порванные ремни на кожаных куртках, выпрямляли погнутые наконечники копий, делали стрелы. Под эти-то успокаивающие звуки я и заснул.

Хлопоты закончились лишь к ночи. Костры догорели. Люди разошлись по казармам. Часовые заняли посты на стенах. А я проснулся сам, без посторонней помощи, за гонг до полуночи.

Поднялся на стену, активировал амулет ночного зрения, и мир окрасился в серый. Ршет лежал передо мной безлюдный и тёмный. Улицы, по которым десидолю назад ходили последние жители, были засыпаны пылью и мелким мусором. Ветер носил обрывки тряпок и комки сухой травы. Где-то далеко, в жилых кварталах, хлопнула незакрытая ставня.

И снова тишина.

Я дождался, когда бойцы подадут знак, что чёрный песок готов. И принялся поднимать защитный купол над всем нашим кварталом. Сначала на видимом участке земли, а потом уже там, куда не дотягивался мой взгляд. Как будто ощупываешь что-то в полной темноте. Сложно очень. Вслепую поднимать шёпот тяжело, никакой воли не хватает. Но я справился. Не в первый раз уже. А потом сел между зубцов стены, глядя на мир сквозь прикрытые глаза.

Гухулов я заметил ближе к утру. Одна группа у лесополосы к югу от города. Они не приближались, не принюхивались. И даже не крутили головами в поисках добычи. Ещё одна группа маячила вдали, на грани видимости. И ещё одна, появившись позже, прошла мимо Ршета. Демоны просто шли куда-то по своим делам. Других признаков орды я не видел. Одни лишь эти гухулы, и больше никого. Вот только если они появились, то вскорости можно ждать основные силы. Орда медленно захлёстывала Приречье, и с этим ничего нельзя было поделать.

А я сидел и шептал, поддерживая купол над кварталом. Чёрный песок тихо шуршал, повинуясь моей воле. Ночь тянулась медленно, как всегда, когда ждёшь рассвета.

Утро встретило оглушительным рёвом скота. Кочевники с первыми лучами солнца погнали животных на выпас за городские стены. Почти пятнадцать тысяч голов переханов, полторы тысячи танаков, больше сотни гнуров… Да, скотина была неприхотлива, ела всё, что зеленело или желтело под копытами, но даже так ей требовалось много корма.

Запасы зерна и сена, лежавшие в обозе, мы берегли. Это на долгие переходы, когда животных надо покормить и дать им отдохнуть, успев оба дела за одну ночь. А раз у нас выдался день простоя, то можно и выпасти за пределами стен. Тем более, на полях уже появились дикие всходы из зёрен, оставшихся в земле после сбора урожая.

Гнать всех одной толпой нельзя было, конечно. С таким стадом ни один пастух не справится, даже кочевник. Стадо разбивали на части: переханов отдельно, танаков отдельно, гнуров отдельно. Каждую часть отгоняли на свой участок, подальше от города. Туда, где трава была погуще и ещё не тронута. Охраняли их конные кочевники. Они зорко следили, не появятся ли дневные демоны, не разбредутся ли животные. От хищников защищали, в конце концов. Орда, естественно, и дикое зверьё поджирала, но не с таким рвением, как людей. И пока на этом берегу были люди, дикие животные из окрестностей не исчезли.

После ночи дежурства я вновь улёгся поспать, а открыл глаза ближе к полудню. Умылся во дворе колодезной водой, съел миску варева с сушёным мясом и пошёл проверить, как идут сборы.

Работа кипела. Практически все телеги уже были загружены. Бойцы увязывали последние тюки. В кузне заканчивали с починкой: горн успели притушить, и над кварталом больше не висел дым. Как ответственный командир, я повсюду сунул свой нос. Проверил, что да как, принял отчёты от бойцов, ответственных за работы. Кого надо, похвалил, кого надо, пожурил. Обычная рутина, во время которой я, на удивление, почти не напрягался. Раньше ей заниматься не любил, а теперь — пожалуйста, и к этому привык.

Ближе к закату в город вернулись пастухи со стадами. Животные лениво перебирали копытами, таща набитые едой животы в стойла и загоны.

Начиналась последняя ночь в Ршете. Если всё пройдёт по плану, на рассвете мы уйдём.

Сегодня ночь на стене выдалась совсем другой. Я понял это сразу, едва поднял купол и окинул взглядом равнину. Демонов вокруг хватало. Гухулы бродили повсюду. Они двигались вдоль лесополос, пересекали поля, обшаривали брошенные деревни. И, насколько я мог рассмотреть со своего места, заглядывали в каждый сарай.

Появлялись и отряды других демонов. Однако высших среди них не было. Я всматривался в темноту до рези в глазах, проверяя каждый тёмный силуэт, но не видел ни одной фигуры в три человеческих роста. И это радовало. Вселяло надежду, что ночь пройдёт без происшествий.

К полуночи первые отряды гухулов вошли в Ршет. Ворота, которые не было смысла запирать после ухода последних жителей, стояли настежь. Многочисленные демоны просачивались через них, волнами растекаясь по узким улочкам. Они заглядывали в дома, обнюхивали брошенные вещи.

Я видел, как один гухул остановился у колодца на площади и зачем-то заглянул внутрь. Другой потрогал когтями запертую дверь в городское управление — и, принюхавшись, потерял интерес. Гарнизонный квартал, укрытый куполом, по-прежнему оставался для них невидим. Они проходили в двух десятках шагов от нашей стены. И, ничего не заметив, сворачивали в сторону.

Я сидел, наблюдал и думал, что решение уходить было единственно верным. Может, ещё ночь бы мы и просидели незамеченными… А вот потом точно какой-нибудь ещё высший нагрянет. И всё, здравствуй, ночной штурм. Никакой купол не поможет. Мы и так рвём когти в последний момент.

Перед рассветом гарнизонный квартал ожил. Я видел это со стены, не прерывая шёпота. Бойцы выходили из казарм, строились на плацу, седлали переханов. Обоз потянулся к выходу из квартала вереницей телег, гружёных едой, боеприпасами, запасным оружием, одеждой и прочими вещами. Телеги скапливались у ворот, запруживая всё свободное пространство.

Шума было на удивление мало. Бойцы понимали, что я не просто так держу купол, а значит, демоны бродят где-то поблизости.

Небо на востоке серело, затем ещё какое-то время золотилось. А потом первый солнечный луч ударил по равнине, и ночные тени начали медленно отползать. В городе раздавались звуки локальных сражений. Это разведчики добивали гухулов, сунувшихся в пределы стен Ршета.

Я дождался, чтобы солнце поднялось достаточно высоко, а потом снял защиту. Чёрный песок осыпался на расстеленные мешки, мокрые от росы.

Ворота квартала распахнулись. Колонна двинулась.

Первой шла ещё одна партия разведчиков, рассыпаясь по улицам и отлавливая недобитых гухулов. Вслед за ней — авангард, помогавший расчищать дорогу через город. Дальше — основной отряд и обоз, скрипящий колёсами по мостовой.

Внизу, у подножия стены, мелькали воины, заканчивая собирать чёрный песок. Я спустился к ним, взобрался в седло и, дождавшись конца колонны, влился в процессию.

Мы покинули Ршет на рассвете. Колонна растянулась по просёлку длинной змеёй. На торговую дорогу я своих не повёл: она уходила строго на север, к Ферунду. А нам нужно было на северо-восток, к переправе через Тихую у Танлавара.

Пришлось идти по сельской местности, которая за время вылазок изрядно надоела. Поля, разделённые лесополосами, брошенные почти десидолю назад. Оросительные каналы, забитые травой. Маленькие поселения, пустые и брошенные. Раньше при взгляде на них горько становилось, а теперь уже как-то пообвык. Помогало и осознание того, что мы сделали всё, чтобы спасти как можно больше людей. А теперь стоило подумать о себе.

Я очень надеялся, что мы без проблем доберёмся до переправы, дальше нас пропустят на левый берег Тихой, и на том бесконечная череда боёв для моего отряда закончится. Может, и не навсегда, но хотя бы на время. А пока надо было идти вперёд, обгоняя наступающую орду.

Первые два дня дались тяжело. Я гнал отряд от рассвета до заката без долгих привалов. Бойцы перекусывали в седле: сухари, сушёное мясо, глоток воды из бурдюка. Переханы шли шагом и рысью попеременно, а к вечеру начинали недовольно порёвывать.

Мы останавливались, лишь когда солнце уже касалось горизонта, и было невозможно разглядеть дорогу под копытами. Лагерь разбивали наспех, без шатров. Телеги ставили в круг, внутри круга на земле расстилали плащи, спать ложились прямо на них. Костры не жгли. Ночи стояли ещё тёплые, благо начало осени в Приречье было мягким. Где-нибудь в Крае Железного Кряжа по ночам уже захолодало бы.

Купол ставили каждую ночь. К счастью, теперь его освоили четыре шептуна, и я мог высыпаться три ночи из четырёх. Не приходилось после дежурства дремать в седле, можно было до ночи перетерпеть. Однако я подмечал, что рано или поздно всем понадобится отдых. Иначе сдавать начнёт даже мой организм.

На третий день поехали уже спокойнее. По идее, мы должны были немного оторваться. Орда обычно двигается неспешно, в отличие от её возможной добычи.

Третья ночь прошла без происшествий. Мирим, державший купол, признался, что так и не видел ни одного демона. Даже подозрительно стало, куда это они все подевались. Впрочем, Мирим в темноте вряд ли далеко мог заглянуть без амулета ночного зрения.

На четвёртый день, ближе к полудню, голова колонны наткнулась на гухулов. Разведчики заметили их первыми и подали сигнал. Численность у гухулов была приличная: две сотни в одном отряде. Признаться честно, у меня даже от сердца отлегло. Вот он, на месте враг: никуда не делся, бегает, гухулов рассылает во все стороны.

Я приказал авангарду выдвинуться вперёд. Через четверть гонга всё было кончено. Две сотни гухулов, вялых при дневном свете, даже не пытались убежать. Их перебили копьями из седла, после чего стащили тела в кучу и запалили. А наша колонна продолжила двигаться дальше. Потерь не было, если не считать поломанных копий. Как же их вечно не хватало, при таком-то количестве гухулов…

Ночью было сложнее. В этот раз купол держал я. И вскоре уже наблюдал за передвижением крупного отряда, где насчитал не меньше трёх сотен демонов — гухулы, Кровавые Персты, несколько исаев. Они шли мимо нашего лагеря, не видя его, направляясь куда-то на север. Туда же, куда, собственно, и мы. И, естественно, я поднял тревогу.

Дежурные разбудили три тысячи бойцов, и те были отправлены разбираться. Осторожность осторожностью, но задачу нам пока никто не отменял. Сам же я остался держать купол.

Бой в темноте был коротким и яростным. Я за ним с интересом наблюдал из лагеря. Демоны ложились под копыта переханов, превращаясь в чёрный песок. И снова всё было быстро закончено. Вернувшиеся всадники, доложив о полном уничтожении врага, пошли на боковую. А больше в ту ночь происшествий не было.

Следующие четыре дня слились в череду переходов и стычек. Днём мы двигались на северо-восток, стараясь держаться подальше от крупных дорог. Гухулы попадались всё чаще. Мы уничтожали их быстро и без потерь. Даже новички в моём отряде уже так набили руку, что не творили совсем уж откровенной дичи.

А вот ночами становилось всё беспокойнее. Демоны бродили вокруг лагеря, натыкались на купол, отходили, возвращались… Приходилось будить людей по тревоге до трёх раз за ночь. Мы высылали конные отряды, чтобы чистить окрестности лагеря от низших. После каждой такой вылазки я задумывался о том, уж не догоняет ли нас орда. Враг явно спешил туда же, куда и мы.

На пятый день после выхода из Ршета, селения начали попадаться чаще. Мы приближались к Оарстерию, и это хорошо ощущалось: дороги стали шире, деревни крупнее. Однако все они были пусты: ни человека, ни скотины, вообще никого. Я прикинул расстояние: до Оарстерия оставалось два дня пути. Но нам туда не нужно, мы даже не знаем, остался ли там гарнизон. В итоге, я приказал сворачивать на север. Чтобы обойти город и выйти к реке выше по течению.

В этот день гухулы мелькали особенно часто. Мы перебили четыре отряда до заката, и каждый следующий был крупнее предыдущего. К вечеру я больше не сомневался: орда где-то поблизости, сосредотачивает силы. Не удивлюсь, если как раз штурмует Оарстерий.

Ночь пришла на сей раз другая. Не такая, как раньше. Тревожная, беззвёздная, с низкими облаками, скрывшими звёзды и Светлую Дорогу. Я держал купол и смотрел в темноту. Демоны шли сплошным потоком. Они двигались к реке, и многие проходили в опасной близости от лагеря. Трижды за ночь дежурные будили бойцов. Трижды мои люди седлали переханов и уходили в темноту, чтобы уничтожить отдельные отряды, которые были нам по зубам. Бойцы возвращались уставшие, злые, зато живые и невредимые.

На следующий день ближе к полудню мы выехали на дорогу между Оарстерием и переправой у Танлавара. Это была хорошая дорога — мощёная тёмным камнем, с обочинами, укреплёнными битым щебнем. По такой ехать одно удовольствие. Копыта переханов застучали бодрее, и колонна сразу же прибавила ходу. Я прикинул, что до конца нашего путешествия осталось не так уж долго. Всего пара дней пути.

Через гонг из арьергарда прискакал гонец. Разыскав меня, он торопливо доложил:

— Воевода, сзади отряд! Несколько сотен всадников. Догоняют!

— Всадники — не демоны. Скажи, чтобы никто не суетился. А я сейчас подъеду.

С собой взял Ситраниса и Тадара. Втроём мы отъехали на обочину, пропуская колонну вперёд. Обоз проскрипел мимо, а дальше потянулись замыкающие сотни. Я смотрел на юг, туда, где над горизонтом поднималось облако пыли. Через пару чаш из этого облака вынырнули первые чужие всадники.

Пока они приближались, я разглядывал их копья, щиты и шлемы. Всё это очень напоминало вооружение гарнизона Ферунда. А ехали они из Оарстерия. Сотен пять-шесть, не больше. Когда отряд ещё сильнее приблизился, стало ясно, что он недавно побывал в бою. Имелись среди воинов и раненые, некоторых из них везли на повозках.

Вперёд вырвался командир. Тысячник, судя по знакам отличия. Он осадил перехана в десятке шагов от нас, и мы обменялись приветствиями.

— Воевода Ишер, — представился я. — Со мной регой Ситранис из семьи Транаис и хан Тадар из саламанов.

— Тысячник Граш, — ответил он, голос у него был хриплый, как у человека, который много кричал в последние дни или, скорее, ночи. — Командовал арьергардом Оарстерия. Теперь веду остатки воинов.

— Что с городом? — спросил Ситранис, хотя ответ и так был ясен.

— Пуст, — ответил Граш. — Мы были последним отрядом, который там хоть что-то оборонял. Остальные ушли к переправе через Тихую. А мы отвлекали орду на себя.

— Много демонов было? — уточнил я.

— Не сказать, чтоб много… — смутился Граш. — Но у нас там и гарнизон был всего несколько тысяч.

Я кивнул.

— Мы тоже идём к переправе, прикрывали юг Ферунда, — сказал я. — Две орды соединились, пришлось отступать. Направляемся к переправе у Танлавара.

— Тогда поспешите, — посоветовал Граш. — Как только демоны в Оарстерии разберутся, что в городе пусто, пойдут следом.

— Может быть, с нами? — предложил Ситранис.

— Спасибо, но мы сами, — ответил Граш. — Мы идём быстрее, мои люди налегке, без обоза. А вы, если хотите успеть, лучше не задерживайтесь…

— Учтём, — кивнул я. — Спасибо за совет.

Граш развернул перехана и махнул своим. Колонна гарнизона Оарстерия обогнала нас и двинулась дальше. Я смотрел им вслед и думал, что придётся поторопиться. Если Граш и его люди вышли из Оарстерия с утра, демоны обязательно попытаются их догнать. А могут догнать не его, а нас.

Когда пыль за последними всадниками улеглась, я повернулся к своим:

— Слышали? Не останавливаемся до заката. Привал отменяется.