- Тебе лучше убраться с моих глаз, ублюдок!

- Тогда заплати моей девушке десять долларов за оскорбление ее чести.

- Чести? Она - долбанная бездомная шлюха!

- Я не буду платить этой уродливой сучке ни хрена!

- О, но я не была уродливой, когда ты предлагал мне деньги за секс.

- Я не говорил, что трахну тебя. Я сказал отсосать мой хуй. Для минета не надо быть красивой. Каждая девчонка выглядит красиво с моим хуем во рту.

- Иди на хуй!

- Иди на хуй, сука!

Их голоса были просто фоновым шумом, как будто я был под водой, а они все где-то снаружи. Даже их образы казались волнистыми и искаженными. Единственный человек, которого я видел четко, - это бездомная женщина через дорогу.

У нее были длинные, вялые, жирные каштановые волосы, множество давно заживших шрамов от акне, пронизывающие голубовато-серые глаза, напоминающие волка или какую-то хищную птицу. Она была худой, но выглядела сильной. Ее трицепсы были идеальной подковой, а бицепсы сжаты в маленькие, твердые мышцы, размером с теннисный мяч. У нее были большие груди, которые опустились преждевременно. Вероятно, потому что она не носила лифчик под своей футболкой "Лови их на крючок!" и, вероятно, не носила годами. У нее отсутствовал зуб спереди, но остальные выглядели здоровыми и относительно чистыми. На щеке у нее был синяк, а глаз над ним был кроваво-красным, как будто она недавно получила удар. Она выглядела как тип женщины, которая приняла бы предложение Майки о минете за пятьдесят баксов.

Я продолжал пялиться на ее табличку. Возможно, это из-за того, что Майки приставал к бездомной блондинке, мое восприятие изменилось, но табличка, которую она держала, производила впечатление ценника. Один доллар. Это было то, во сколько она себя оценивала. Это была ее оценка своей стоимости. И я был так пьян, так поглощен своим мелочным несчастьем, тем, что меня бросила девушка, с которой я только и делал, что спорил, когда она не игнорировала меня полностью, что хотел еще больше обесценить ее.

- Что бы ты сделала за девяносто девять центов? - спросил я ее.

Она повернула свои холодные хищные серо-голубые глаза ко мне и удерживала меня своим твердым взглядом. Глубоким, трезвым голосом она ответила:

- Я бы убила для тебя.

Это застало меня врасплох. Это точно не был ответ, которого я ожидал. Я засмеялся, и сила моего смеха чуть не сбила меня с ног. Волна прокатилась по моему желудку, заглушив смех, когда я боролся, чтобы не вырвать. Я все еще немного хихикал, когда ответил на странное предложение старухи.

- Ладно, тогда как насчет убийства моей бывшей девушки?

- Без проблем, - сказала она, протягивая руку, испачканную коричневым черт-знает-чем.

Я сунул руку в карман и достал мелочь, отсчитав три четвертака, два десятицентовика, и ровно четыре пенни. Девяносто девять центов, и ни пенни больше.

- Договорились, - сказала она, засовывая деньги в какой-то скрытый карман под футболкой, затем откинулась назад и закрыла глаза.

Я засмеялся.

- Да, конечно.

Женщина подняла веки и посмотрела мне в глаза.

- Я сказала, договорились. Хочешь, чтобы она умерла? Она будет мертва.

Я поднял руки в притворной сдаче, хихикая, качаясь, как будто сильный ветер толкал меня, хотя воздух был неподвижен, и стараясь изо всех сил не упасть на задницу.

- Ладно-ладно. Уверен, ты мастер-ассасин, умело замаскированный под грязную, больную старую бездомную сумасшедшую, - сказал я, смеясь и качая головой, желая, чтобы мои друзья были здесь и слушали эту чушь, а не через дорогу дразнили тех бездомных ребят и, вероятно, были на грани того, чтобы их отлупили.

- Я сказала тебе. Мы договорились. Иди домой и выспись. Утром работа будет сделана.

Она снова закрыла глаза, как будто впала в наркотический ступор. Я постоял еще немного, глядя на нее, пытаясь решить, есть ли хоть малейшая возможность, что она серьезно, и чувствуя, что я, возможно, только что сделал что-то неожиданно ужасное. Волна вины накрыла меня, как цунами, усиленная алкоголем и либеральным образованием, пропитанным политкорректностью, из-за чего такие вещи, как наем нищего бродяги для убийства бывшей девушки, были постыдными. Я уже собирался сказать женщине забыть об этом, когда абсурдность ситуации накрыла меня, и я начал смеяться. Вся ситуация была нелепой. Ни за что на свете эта выгоревшая бездомная барышня не пойдет в квартиру моей бывшей и не убьет ее за девяносто девять центов. Я был пьян, эта женщина была сумасшедшей, и на этом все закончилось. Я покачал головой и снова засмеялся, чувствуя себя идиотом.

В следующие два или три часа Джонни, Эдди, Майки и я выпили еще пива, клеили еще женщин и как-то все вернулись домой в свои квартиры живыми и без лишения прав.

* * *

На следующее утро меня разбудил звонок в дверь, за которым последовал тяжелый стук кулаком по двери, как будто они пытались сорвать ее с петель.

Я вывалился из кровати и споткнулся о стену спальни. Ударился об нее достаточно сильно, чтобы оставить вмятину в гипсокартоне. Если бы стена не была так близко к кровати, я бы точно рухнул на пол. Голова чувствовала себя так, будто на нее напали гремлины с отбойными молотками и кирками. Комната размылась и сделала маленький пируэт, от которого мой желудок затрепетал. Я сделал несколько шагов, расставив руки, чтобы балансировать на воображаемом канате, протянутом от спальни к входной двери. Звонок раздался снова, за которым последовал еще более громкий стук по двери. Я представил, как моя старая, дешевая деревянная дверь трескается и ломается, а мой череп делает то же самое. Я закрыл глаза и сглотнул, пытаясь заглушить шум и боль. Похмелье - дерьмо.

- Подождите! Иду, черт возьми! - крикнул я, шатаясь по квартире. - Кто там?

Я был уверен, что это будет один из моих идиотских друзей, пришедший продолжить вчерашнюю вечеринку. Я полностью ожидал увидеть Джонни или Эдди, или обоих, стоящих за моей дверью, держащих бонг в одной руке и упаковку пива в другой, ухмыляющихся, как обезьяны с горстью дерьма. Последнее, что я ожидал увидеть, - это полицейских.

- Полиция Остина, мистер Сивер. Откройте. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Холодное, влажное облако ужаса окутало меня. Я заглянул в глазок на двух копов, и мои яички сжались. Я пытался вспомнить все, что я делал прошлой ночью. Мое воображение вызвало полдюжины ужасных проступков, которые моглa бы совершить кучка пьяных, социально неловких ботанов, заслуживающих внимания полиции. Затем я вспомнил бездомную женщину и ее обещание убить Эми для меня.

Один из копов был крепким черным парнем в форме, другой - высокий, худощавый азиат в костюме прямо с полки "JC Penny's". Детективы. Детективы из убойного отдела. Я был в этом уверен. Как и в том, что в момент, когда я открою дверь и спрошу детектива, чем могу помочь, он скажет мне...

- Ваша бывшая девушка, Эми Вейнтроп, была найдена мертвой в своей квартире этим утром. Убита.

Невозможно.

Влажность в квартире увеличилась, превратившись в сауну. Мне было трудно дышать, трудно видеть. Все стало размытым, как летние жаркие волны, поднимающиеся от асфальта. Трудно думать, трудно сосредоточиться. Воздух был слишком густым и теплым, чтобы вдыхать. Я с усилием сделал это. Моя кожа была горячей и липкой. Пот капал по лицу и бокам тела.

- Что? Что ты сказал?

- Я - детектив Ву. Это офицер Таннер. Мы здесь, потому что вашу бывшую девушку убили прошлой ночью.

Бесцеремонный, беспощадный способ, которым он сообщил мне новость, ясно дал понять, что он считает меня подозреваемым.

- Где вы были между полуночью и двумя часами ночи прошлой ночью, мистер Сивер?

- Я... э... я был пьян. На Шестой улице. С друзьями. Эми бросила меня. Она... она ушла к другому парню, и мои друзья пытались меня приободрить. Помочь забыть о ней.

- И они это подтвердят?

- Что? Да. Конечно.

- Как зовут твоих друзей?

- Эдди, Майки и Джонни.

- Фамилии?

- О, да. Эээ... Эдди Доминик, Майки Ласситер и Джонни Браун.

- Нам нужно знать их адреса и номера телефонов.

- Да-да, конечно. Как... как она... то есть, как она умерла? Я имею в виду, как ее убили?

- Какой-то больной ублюдок разорвал ее на куски. Мне придется попросить вас проехать с нами в участок.

Опять никакого такта, никаких попыток смягчить новость. Он даже не пытался пощадить меня от более жутких деталей. Просто голые факты, брошенные мне в лицо с явным намерением ранить. Я осознавал, что и детектив, и другой офицер наблюдают за мной, оценивая мою реакцию на новость. Я отреагировал прямо на их блестящие черные туфли.

- Ааа! Черт возьми!

- Извините, детектив. Извините! Я просто... Уррррлг!

Я снова блеванул. На этот раз я пронесся мимо двух офицеров, повиснув над перилами второго этажа и выплескивая все на парковку ниже. К счастью, никто не проходил мимо в тот момент, чтобы получить римский душ без предварительного согласия.

После того как я дал копам контактную информацию о моих трех собутыльниках, я позволил им обыскать мой дом. Они были тщательны, проверяя места, в которых я бы никогда не подумал что-то прятать, в морозилке, подушках дивана, вентиляционных отверстиях кондиционера, книжных полках. Они даже собрали еду, которую я только что изверг, и ложками разложили ее по маленьким пакетикам. Я не знал, что они ищут, но был почти уверен, что ничего не нашли. Они спросили, могут ли они посмотреть мою почту и файлы. Я сказал, что не дам им телефон или компьютер, но скачал копии всего на флешку и отдал им. Два копа все время нависали надо мной, убеждаясь, что я не пытаюсь скрыть или удалить что-то уличающее. Наконец, я согласился поехать в участок. Из их поведения было очевидно, что это не совсем мой выбор.

Следующие три с половиной часа я провел в участке, болтая с детективом Ву, как со старым другом, обменивающимся новостями из жизни друг друга. Я ожидал рутину "хороший коп/плохой коп", которую всегда видел в телевизионных полицейских драмах, но детектив только разговаривал со мной. Он спрашивал о моем детстве, работе, хобби. Мы говорили об искусстве и политике, бывших девушках, моих безумных друзьях и всей глупой ерунде, которую мы делали, когда тусовались. Детектив Ву рассказал мне о своей семье, о своих старых студенческих днях в братстве. Оказалось, мы принадлежали к одному братству. Мы даже смеялись вместе над его бывшей девушкой, которая всегда пыталась говорить с ним китайскими фразами, выученных онлайн, хотя он был корейцем и говорил только по-английски. Все это время они приносили мне кофе. Только в третий час детектив задал мне первый вопрос об Эми.

- Так почему вы с Эми расстались? Из-за друзей? Ей не нравилось, что ты тусуешься и напиваешься? Моя жена всегда пилит меня за то, что я пью с другими копами по выходным. Но, знаешь, мужчине нужно время от времени расслабиться и отдохнуть, верно?

- Нет, это не было похоже на то. Мы просто не соглашались ни в чем. Политика, фильмы, как я причесываюсь, одежда, которую я ношу, как я целуюсь. Честно говоря, не знаю, почему я не бросил ее первым. Кроме того, что она была чертовски красива, и секс был потрясающим. Знаю, это мелко, но это правда.

Пока мы разговаривали и пили кофе, техник из отдела криминалистики пришел и сделал слепок моих зубов. Тогда детектив Ву показал мне фотографии Эми. Он был прав, ее разорвали на куски. Ее выпотрошили и у нее была почти оторвана голова. Ее женские органы - грудь, влагалище и большая часть матки - были удалены каким-то зазубренным инструментом, оторваны по кусками.

- Ее убийца сделал большую часть этого зубами, - сказал детектив, что объясняло, почему им нужны были слепки зубов.

Я почувствовал, как желчь поднимается в желудке, и с гримасой подавил ее.

Примерно через сорок минут они отпустили меня.

- Ну, ваше алиби подтвердилось. Но, не уезжайте из города. У нас могут быть дополнительные вопросы к вам.

Два офицера отвезли меня обратно к моему жилому дому и высадили. Я все еще был в тех же потных одеждах, что носил прошлой ночью. Когда они ушли, я сидел один в своей квартире, пытаясь смириться с произошедшим. Бездомная женщина убила Эми, разорвала ее на куски, потому что я бросил доллар в ее чашку. Нет, не так. Не доллар. Я был слишком жаден для этого. Девяносто девять центов. Мне нужно было найти эту женщину.

И что? Вызвать копов? Заставить ее как-то признаться? Убить ее? Я не знал.

Я быстро переоделся, схватив футболку из корзины с бельем, джинсы с пола и носки из ящика, торопливо собрав их в нечто, похожее на приемлемую одежду, затем вышел из квартиры, трезвый, но все еще отчаянно нуждающийся в кофе и ясности. Мне просто нужно было время подумать. Было разумное объяснение всему этому, которое я просто не видел. Я был в этом уверен. Давным-давно я пришел к выводу, что жизнь похожа на сложный компьютерный код. Когда что-то идет не так, это неизбежно из-за одной маленькой ошибки. Все, что нужно, - это пройтись по всем этим строкам кода и найти ту одну маленькую ошибку - пропущенную кавычку, обратный слеш, неправильную числовую последовательность - которая вызывает сбои всей программы. Исправь ошибку, и все пойдет гладко. Это все, что мне нужно было сделать, найти ошибку и исправить ее. Это снова привело меня к бездомной женщине. Она была ключом к тому, чтобы понять, почему Эми мертва.

Я выбрался из своей квартиры и направился через парковку, пошатываясь, спотыкаясь, в состоянии оцепенения, не видя окружающего, но действуя инстинктивно и по памяти, пока добирался до своей маленькой 10-летней "Хонды Элементa". К счастью, онa былa на том же месте, где я еe всегда оставлял. Мой разум был слишком занят головоломкой смерти Эми, которая с каждым моментом казалась все менее загадочной. Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что это именно то, чем кажется. Я нанял психопатическую бродяжку убить свою бывшую девушку, и она преуспела. Но почему это продолжало ускользать от меня. Девяносто девять центов. Это не имело смысла. A как она узнала имя и адрес Эми. Это казалось почти... сверхъестественным. Но я не верил в такие вещи за пределами ролевых игр и фильмов о мечах и магии. Тем не менее, я не мог придумать другого объяснения, кроме совпадения. Призраки и демоны в тот момент казались мне более правдоподобными, чем то, что Эми случайно оказалась выпотрошена психопатом в ту же ночь, когда я заплатил сумасшедшей женщине, чтобы та ее убила.