- Ты должен есть.
И я съел. В ту ночь я ел. Я съел свои пальцы, пережевывая каждый палец до кости, высасывая костный мозг. Я съел свои ладони, разрывая их, сквозь мозоли, в жесткое, волокнистое красное мясо. Свои руки, до локтей. Свою шею и спину, изогнувшись и вывернувшись невозможным образом, чтобы дотянуться дальше и дальше. Я жевал и глотал, жевал и глотал, жевал и глотал, рвал, бился, кричал и плакал. Мой желудок заурчал. Эта штука внутри меня заурчала. И я ел, и ел, и ел, изгибаясь и выворачиваясь, как змея, чтобы дотянуться до большего, съесть больше – пузырчатый желтый жир, волокнистое красное мясо, сочные упругие органы – пока эта штука внутри меня не затихла, не насытилась. Голод ушел, боль ушла. Мама сказала, что я должен кормить ee. Мы должны были кормить ee – эту штуку внутри меня, эту прожорливую, свирепую, безжалостную, неумолимую, ненасытную штуку, пожирающую меня изнутри, – или она съест меня изнутри, от костного мозга до костей, до мышц и сухожилий, сквозь кожу, как личинки на падали, и будет питаться теми, кто ближе всего ко мне. Но теперь я буду кормить тех, кто ближе всего ко мне. Я накормлю маму. Я накормлю сестру. Я накормлю ту штуку, что во всех нас. Голод ушел, боль ушла, покой – покой.
Перевод: Джей Арс
Джамал увеличил громкость на наушниках, чтобы заглушить мучительные вопли и крики. Он нахмурился от раздражения. Его не особо беспокоило все это дерганье и конвульсии. Мужчина никуда не денется, но весь этот гвалт почти портил момент.
Мужчина кричал, как нашлепанный младенец. Умолял и плакал. Выкрикивал проклятия, обещания, стоп-слова, о которых они никогда не договаривались - все, лишь бы Джамал перестал его трахать. Вены и жилы на его шее и лбу вздулись, словно готовые в любую секунду вырваться из-под кожи и разбрызгать все вокруг, как водяные трубки на детской площадке.
Артерия пульсировала у него на виске. Пот градом катился со лба и стекал по лицу, пока он снова и снова кричал от боли, пытаясь выдержать невыносимое напряжение этого интимного вторжения. Но в мире Джамала согласие нельзя было отозвать. Он ясно дал это понять до того, как они начали.
- Когда я уже внутри тебя, я не вытащу, пока не кончу.
- Я бы и не хотел, чтобы ты вытаскивал, Папочка, - ответил тогда ничего не подозревающий мужчина.
Насколько глубоко он сожалел о тех словах, было написано на каждой потной морщине его лица, искаженного гримасой агонии, пока Джамал вгонял свой член в его внутренности.
Слезы, сопли и длинные веревки слюны свисали с его подбородка, образуя небольшую розовую лужицу на черном латексном матрасе. Джамал мысленно похвалил себя за то, что догадался постелить латексные простыни вместо бамбуковых или египетского хлопка, которые он предпочитал. Менять постельное белье дорого, если только не покупать дешевое дерьмо, а у Джамала и так были проблемы со сном без грубых, царапающих простыней. Слезы и сопли были далеко не самым худшим, что ему придется отмывать с этих простыней к концу вечера. Он надеялся, что ему по крайней мере удастся избежать хлопот с утилизацией трупа.
Крик достиг почти оглушительного писка. Наушники Джамала выпали, когда он ускорил толчки, приближаясь к оргазму. Он неловко запихнул их обратно, но затем бросил эту затею, когда они выпали снова. Это была хорошая идея. Джамалу просто нужно было доработать исполнение. Он даже собрал плейлист песен, которые, как он думал, помогут создать и сохранить настроение - эклектичная смесь R&B, хип-хопа и хэви-метал баллад. Обычно это срабатывало. Ему просто нужно было найти наушники, которые лучше сидят в ушах и не выпадают в критические моменты.
Джамал привык к крикам. Он пытался научиться любить этот звук, но он не был садистом или психопатом. Апатия - вот лучшее, чего он мог добиться. По крайней мере, все эти мольбы и плач больше не убивали его эрекцию. Он полагал, что это делает его немного социопатом. Он слышал, что психопатами рождаются, а социопатами становятся из-за обстоятельств и среды. Джамал винил в своем сексуальном насилии свои физические обстоятельства. У него не было выбора. Именно это он повторял себе снова и снова, пытаясь заглушить крики и сосредоточиться на оргазме, который оставался недосягаемым, но был так близко.
Мокрый ритмичный хлюпающий звук крови и, возможно, смещенных органов напоминал Джамалу прочистку унитаза. Он находил эту ассоциацию уместной, хотя и крайне неприятной. Кровь и фекалии, сопровождающие каждый толчок, были совершенно тошнотворны. Очень мало в процессе траха Сэма или Стивена, или Синклера, или как там звали этого чувака, в задницу было приятно на сенсорном уровне, кроме ощущений на его члене. Эти ощущения были Pаем. Они стоили того, чтобы терпеть другие жестокие слуховые и обонятельные оскорбления.
Мужчины обожают хвастаться размером своих членов. Это факт. Их подростковые похвальбы - это в основном вопиющая ложь и невозможные преувеличения. Мужчина с членом едва двенадцать сантиметров будет сравнивать его с пожарным шлангом или питоном. Если ему повезло и у него больше пятнадцати сантиметров, он будет рассказывать всем, что у него член как у осла, и хвастаться, как он "срывает задницы". А если у него больше двадцати сантиметров, его любовники с радостью подтвердят, что он носит в штанах анаконду. Мужчины с маленькими членами, однако, были постоянной мишенью для насмешек. Не было большего оскорбления, чем сказать парню, что у него недостаточно развит пенис. Джамал ненавидел всю эту похвальбу и треп.
Будучи подростком, он с удовольствием участвовал во всем этом. Затем он начал задаваться вопросом, почему можно бодишеймить мужчин с маленькими членами так, как это было бы совершенно неприемлемо по отношению к женщине с маленькой грудью или плоской задницей. Все бы посчитали тебя мудаком за бодишейминг женщины, но мужчины с маленькими членами были законной добычей, а мужчины с огромными членами почитались так же, как женщины с большой грудью. Все это было довольно нелепо.
К тринадцати годам Джамал уже знал, что он выше среднего. Он видел своего отца в душе и был шокирован, обнаружив, что его член почти вдвое длиннее папиного. И он продолжал расти.
Его друзья думали, что это смешно. Однажды, когда они все хвастались размерами своих членов, сравнивая их со слоновьими хоботами и лошадьми, Джамалу это надоело.
- Вам бы не понравилось, если бы у вас действительно был такой большой член, - сказал Джамал.
Затем он показал им.
- Господи Иисусе! Посмотри на эту хрень!
- Боже мой! Он почти такой же длинный, как твоя нога!
После этого, вместо того чтобы прекратиться, бодишейминг усилился. Только теперь мишенью стал Джамал. Они рассказывали анекдоты о его огромном члене. Говорили, что ему стоит сниматься в порно. Называли его "Тренога" или "Кинг-Донг". Просили его достать и показать своим новым друзьям. Пугали этим девушек. Затем у Джамала наступил пубертат, и член вырос снова.
Он никогда не переставал расти. Джамалу было почти тридцать.
Когда он начал встречаться, даже его друзья скоро поняли, что это был не тот дар, каким они его себе представляли. Большинство женщин были в ужасе от него. Они не хотели, чтобы он был рядом с ними. Большинство мужчин были в равной степени напуганы, хотя и заинтригованы. А некоторые, как мужчина, которого Джамал сейчас разрывал на части, воспринимали это как вызов. Вызов, который они чаще всего проваливали, и проваливали с ужасающими последствиями. Их крики агонии обычно заканчивались поездкой в реанимацию для исправления выпавшей прямой кишки, ушибов внутренних органов или чего похуже. Обычно хуже.
Он встретил Стивена или Сэмюэла, или как там его звали, в кожаном баре в Хьюстоне. Мужчину анально фистилил здоровенный медведь в коже с запястьями и предплечьями толще икр Джамала. На предплечье мужчины была татуировка-линейка. Он сказал, что так он отмечает, как глубоко ему удавалось засунуть руку в чью-то задницу. Он добавлял пару сантиметров каждый раз, когда мог зайти глубже. Парень, которого он фистил в тот вечер, должен был заставить его добавить к татуировке еще добрых семь-восемь сантиметров. Линейка полностью исчезла, когда рука мужчины вошла в задницу Сэмюэла по локоть. Джамал был почти уверен, что парня звали Сэмюэл. Или Стюарт.
Наблюдение за этой сценой дало Джамалу надежду. Может быть, этот парень сможет его принять? Он подождал, пока сцена с большим медведем закончилась, и подошел к мужчине с почти бездонным анусом.
- Это было впечатляюще.
Парень окинул Джамала взглядом с приподнятой бровью и поджатыми губами.
- Спасибо. Ты довольно симпатичный, но, думаю, твои руки слишком короткие и тонкие для меня.
Стюарт или Сэмюэл, или Стивен - назовем его для простоты Стюартом - пренебрежительно махнул рукой. Джамал схватил руку Стюарта и приложил ее к своей промежности. Джамал носил мешковатые джинсы, чтобы скрыть свой дефект, но его длину и толщину можно было легко прощупать через тонкую черную джинсовую ткань.
- Какого хрена? Это твой член?
Он выглядел шокированным, но не испуганным или отвращенным. Это было хорошо. Джамал робко кивнул.
- Насколько большим он становится, когда твердеет? То есть полностью вставшим?
Джамал улыбнулся.
- Почему бы тебе не поехать со мной и не выяснить?
Джамал не был геем. По крайней мере, он так не думал. Вероятно, он был бисексуален. Ему было действительно все равно, что прикреплено к дырке, в которую он засовывает член. Мужчина, женщина, лошадь, корова - ему было насрать, лишь бы это длилось достаточно долго, чтобы он кончил. Он предпочитал вагины, но брал то, что было доступно. Дырка есть дырка. Внутри все розовое.
Джамал был оппортунистом. Его сексуальное предпочтение было в пользу секса, а не его отсутствия, и большинство женщин не были в восторге от парней, которые могли бы поднять машину на своих членах. У него было несколько, и им, честно говоря, было легче, чем мужчинам. Вагины были созданы, чтобы выталкивать младенцев весом под четыре килограмма. Теоретически, они могли выдержать изрядную нагрузку. Но его связи с женщинами перерастали в редкие перепихоны. Обычно проходило меньше месяца, прежде чем звонки прекращались, когда женщинам надоедало, что их внутренности травмированы, а органы перемешаны, и они находили мужчину с более удобным размером.
Так что Джамал предпочитал мужчин по сугубо утилитарным причинам. В основном потому, что их гигантское "эго" не позволяло некоторым из них признать, что они не способны справиться с "оружием анального разрушения", которым Джамал называл свой член. Однажды один парень даже вывихнул челюсть в своей решимости доказать, что может поместить член Джамала в рот. В его защиту, когда его челюсть разжалась, член Джамала почти поместился. Почти.
Стюарт был одним из тех, кого двигало "эго". Способность вместить кулаки и дилдо размером с ножку стула в свой анус была своего рода брендом Стюарта. Принять член Джамала дало бы ему совершенно новый уровень уличного авторитета. Джамал был взволнован возможностью постоянного любовника. Ему действительно не нравилось искать новых каждую неделю. Это было необходимое зло. Так что, когда Стюарт выскользнул из своих тесных кожаных шорт и наклонился, показывая зияющий анус, достаточно широкий, чтобы в него можно было закинуть бейсбольный мяч, Джамал был полон надежд.
Эти надежды разбились после первого же толчка в обильно смазанный анус Стюарта. Тот едва мог выдержать толщину Джамала - само по себе достижение, - но длина члена Джамала создавала ему проблемы. Потребовалось всего три толчка, чтобы Стюарт начал кричать. К счастью, он позволил себя связать. Лицом вниз, задницей вверх, с предплечьями, привязанными к голеням, чтобы он не мог выбраться из этого положения, даже если бы от этого зависела его жизнь.
Джамал был более агрессивен со Стюартом, чем с другими. Он полагал, что мужчина мог бы быть в порядке, если бы Джамал был немного осторожнее, укорачивал толчки, двигался медленнее. Но ему до чертиков надоело быть осторожным. Он хотел разрушать! И Стюарт согласился на это.
- Я хочу, чтобы ты выебал все дерьмо из меня своим большим членом. Я обещаю, я выдержу. У меня есть дилдо почти такого же размера. Около метра длиной и сорок сантиметров в обхвате. Я почти могу засунуть его целиком. Трахни меня так жестко, как хочешь, большой парень.
И Джамал сделал это. Он трахал Стюарта, пока кровь не хлынула из его прямой кишки, как из открытого крана. Джамал трахал его, пока каждый толчок не заставлял кровь и желчь вырываться изо рта Стюарта, как фонтаном. Он трахал его, пока Стюарт не перестал кричать и не затих. Но, что самое важное, он трахал Стюарта, пока у него не случился величайший, душераздирающий оргазм, и он не закричал от радости к небесам, извергаясь глубоко в размолотых кишках Стюарта.
Джамал рухнул рядом с едва дышащим телом Стюарта, упав в лужу крови и фекалий. Душ был неизбежен. Придется подождать еще немного. Он начал чувствовать сонливость, слушая, как дыхание Стюарта постепенно затихает, и наблюдая, как его зрачки расширяются и застывают. Джамал не особо получал удовольствие от убийства людей своим членом. Обычно. Те несколько раз, когда это случалось, были несчастными случаями. Кроме этого раза. В этот раз он должен был признать, что в каждом моменте было что-то волнующее, включая последний. Возможно, он даже начал наслаждаться криками Стюарта. Но было ли это только со Стюартом, или он мог бы так кончать с кем угодно, если бы просто перестал беспокоиться и использовал всех как секс-игрушки, которыми они были? Может быть, именно попытки не убивать их сдерживали удовольствие Джамала? Ему нужно было попробовать это снова, и скоро.
Недавно Джамал разговаривал с парой, которую встретил в интернете. Это была типичная белая пара, ищущая черного "быка" с БЧЧ[23], чтобы трахнуть их обоих. Джамал находил всю эту ситуацию невероятно расистской, но его выбор был ограничен. Когда он закончил со Стюартом, он решил организовать встречу с этой парой.