- За что? - пробормотал я, не в силах набрать достаточно воздуха в свои пробитые легкие, чтобы составить слова.
Парень улыбнулся мне. Моей улыбкой. Той, что была у меня семь лет назад, до того, как мне залечили сколотый передний зуб.
- Мертв или в тюрьме, - ответил он.
Моя судьба, сказанная мне без объяснений, потому что в них не было необходимости.
Говорят, что каждые семь лет в организме воспроизводится каждая клетка, за исключением нескольких нейронов в коре головного мозга. Вы становитесь совершенно новым человеком. У вас могут быть все воспоминания о том человеке, которым вы были раньше. Тот же характер. Тот же взгляд на мир. Вы можете быть похожи внешне, иметь одинаковые шрамы. Может быть, вы немного выше, толще или худее, чем тот человек, которым вы были семь лет назад. Может быть, у вас более длинные или более седые волосы. Возможно, у вас появились новые шрамы или морщины. Вы все еще чувствуете себя собой, но это не так. У вас нет почти ни одной общей клетки с тем человеком, которым вы были семь лет назад. Что же происходит с тем человеком? Куда он девается?
Возможно, вы стали совершенно новым человеком. Но прежний человек, тот, который знает ваши секреты, ваши грехи, никуда не делся. А иногда и настигает. Я думал, что избежал своей судьбы. Исчез убийца, которым я был раньше. Но этот убийца нашел меня.
На угасающих углях своей жизненной силы я с размаху обрушил тяжелый замок на череп этого ублюдка, один раз, второй, и третий - нерешительный взмах, в котором не было никакой силы, которая выплеснулась в кровавое месиво, образовавшееся от первых двух ударов по черепной коробке моего убийцы, и застряла там. Замок плотно прилегал к зияющей трещине в его черепе, как причудливый косметический аксессуар. Экстремальный пирсинг или хирургическая модификация тела, сверкающая в лунном свете.
Легкие разрывались, наполняясь кровью, но перед тем, как потерять сознание, я успел выговорить несколько хриплых слов. Те же самые слова, которые мое юное "я" сказало мне перед тем, как проделать дыру в моей груди. Те же самые слова, которые я слышал всю свою жизнь.
- Мертв или в тюрьме.
Я знал свои пределы, и мой шестнадцатилетний "я" ни за что не выжил бы в тюрьме.
Перевод: Грициан Андреев
Я боялся ее. Ее ямочек на щеках и груди четвертого размера. Милой, сексуальной, нежной, чувствительной, любящей, ласковой. Кармы в короткой черной юбке. Неизбежного разрыва сердца. Я боялся ее, когда она улыбалась, когда держала меня за руку, когда забиралась ко мне на колени, когда целовала меня, когда я чувствовал ее грудь – эту большую, упругую, совершенную грудь. Я боялся ее, когда она опускала руку и ласкала мой член, когда мои пальцы находили влажное тепло в центре ее, когда она склоняла голову между моих ног, брала меня в рот и заставляла рычать. Я боялся ее, когда она садилась на меня верхом, скользила моей плотью внутрь себя, входила и выходила из меня на переднем сиденье моей машины, на парковке ресторана, где мы только что встретились. Я боялся ее, когда брал ее сзади, согнув над сиденьем моей машины, когда укладывал ее на задние сиденья, входил в нее агрессивно, жестоко, отчаянно от нужды и желания, голода хищника после слишком многих неудачных охот. Когда я раздвигал ее бедра, пробовал ее на вкус, заставлял ее ноги дрожать и сжимать мои щеки. Я боялся ее, когда она вскрикивала от силы своего оргазма. Когда я снова садился на нее, толкаясь, как животное, к собственному оргазму. Я боялся ее, когда извергался на ее живот. Я боялся ее, когда падал на нее, прижимался к ней, целовал ее лицо, целовал ее горло, целовал ее грудь. Прижимался лицом к ее шее, беззащитный на мгновение, как рак-отшельник между панцирями.
И разве женоненавистничество – это не просто другое название страха? Разве эта ярость внутри меня – не просто незажившая рана? Разве это не просто другое слово для печали, у которой нет другого способа выразить себя? Разве это лезвие – не просто замена моей собственной эрекции, угасающей на ее животе? Вонзание его в ее сонную артерию – еще один способ трахать ее горло? Еще один способ услышать, как она стонет мое имя? Мои судорожные всхлипы – еще один способ показать мою любовь к ней? Ее медленная смерть – еще один способ удержать ее навсегда? Нож в моем собственном сердце – еще один способ отдать ей мою душу? Агония всего этого – еще одна форма экстаза?
Перевод: Джей Арс
Ржавый старый хэтчбек пыхтел и дребезжал, извергая облака выхлопных газов, когда он тащился сквозь метель, скользя и пробуксовывая в густой слякоти, покрывавшей улицы. Бесстрастные глаза вглядывались сквозь кружащуюся белую завесу, выискивая его в толпе пешеходов.
Стэн точно не знал, кого именно он ищет, потому что еще не выбрал. Может быть, это будет мужчина в армейских ботинках, большом пуховике темно-синего цвета с искусственным мехом на капюшоне, торопящийся по тротуару с опущенной головой и шарфом, закрывающим лицо, так что видны только глаза. Или мужчина в кожаной куртке-косухе, кожаной кепке и рыцарских сапогах, выходящий из такси и почти вприпрыжку бегущий в вестибюль бара через дорогу с зловещим названием "Медвежий Kапкан". Как зловеще и уместно. Или огромный мужчина в черных джинсах и рабочих ботинках "Timberland", в черной кожаной летной куртке. У него была черная борода лесоруба и густые кустистые брови. Он был хорошо за два метра ростом и весил под сто пятьдесят килограммов. Стэн не мог разглядеть его фигуру, но мог вообразить. Телосложение тяжелоатлета: большая мускулистая грудь и плечи, огромные бицепсы и трицепсы, такой же большой живот и титанические бедра, способные раздавить череп человека. Мышцы и жир в равной пропорции, покрытые тонким слоем мягких черных волос. Медведь. Мускулистый медведь, конкретно. Именно то, что искал Стэн.
На самом деле он не мог знать, как этот мужчина выглядит под курткой. Сколько это было плодом его воображения, его собственных фантазий, окрашивающих восприятие, а сколько – реальностью. Облегающие джинсы, которые носил мужчина, определенно показывали массивные мускулистые бедра. Это был человек, который делал не один десяток приседаний и становых тяг, вероятно, с весом, вдвое превышающим собственные сто восемьдесят фунтов Стэна. И летная куртка не скрывала его живота. Стэн мог экстраполировать, что парень, который тратит столько времени на приседания, вероятно, тратит столько же на жим лежа. Этот парень знал толк в тренажерном зале. Он просто явно не увлекался кардио или диетами. Что тоже было идеально.
Стэн припарковался рядом с ним и опустил стекло.
– Нужна помощь?
Большой бородатый мужчина наклонился, чтобы заглянуть в пассажирское окно "Субару Оутбэк" Стэна, oценивая его ванильную внешность: белая рубашка на пуговицах, красный кардиган, красный вязаный шарф и красные варежки, идеально уложенные волосы, широкая дурковатая улыбка. Он, должно быть, выглядел как гей-мистер Роджерс[20]. Большой мужчина нахмурился, покачал головой и усмехнулся.
– Ты не в моем вкусе, приятель. И я уже пришел, куда шел, – сказал он с усмешкой, указывая на "Медвежий Kапкан".
– Ладно. Просто хотел помочь. Будьте осторожны.
Стэн поднял стекло и уехал. Он сделал свой выбор. Он был тем самым.
Когда он был ребенком, всего одиннадцати лет, его отец впервые взял маленького Стэнли на охоту. Это было одно из многих "мужественных" занятий, которые должны были сделать из его женственного сына мужчину. Сын не имел никакой склонности к спорту и абсолютно ненавидел его. Отцу потребовались месяцы, чтобы наконец смириться с тем, что его сын никогда не станет футболистом или бейсболистом. Когда он застал Стэнли за игрой в доктора под трибунами с другим мальчиком, это наконец убедило отца позволить ему бросить футбол, но папа не сдавался.
В следующие выходные отец Стэна взял его в поход к озеру, чтобы они могли порыбачить вместе. Стэн понятия не имел, почему его отец считал рыбалку таким мужественным занятием, но они поехали. Может быть, отец думал, что просто проведенный день наедине сделает свое дело – качественное времяпрепровождение отца и сына. Стэну действительно нравилось время с отцом, пока тот не напился и не начал кричать на рыбу за то, что она не клюет, и на Стэна за то, что тот не хочет сам насаживать червей на крючок и отшатывается при мысли о том, что ему придется самому снимать рыбу с крючка, когда отцу наконец удалось выудить одну. А потом, когда Стэн наконец поймал одну и отец помог ему вытащить ее, он накричал на него, когда Стэн завизжал от мокрого, извивающегося существа и уронил его обратно в озеро. Так что настала очередь охоты.
В охотничий поход поехали не только Стэн и его отец. С ними была куча друзей отца. "Дяди" Стэна. Джимми и Элмо, два старых армейских товарища его отца. Стэнли, сосед отца по комнате в колледже. Чарльз, владелец мясной лавки по соседству, игрок в дартс в любимом баре отца. И Саймон, коллега отца с завода "Форд". Ну и, конечно, его настоящий дядя, Микки. Или, как любил называть его отец, "идиот-брат" его матери.
Был конец сезона охоты на оленей, и все они приехали на стоянку на своих грузовиках – "Рэм", F150 и "Шэви Сильверадо", с оружейными стойками и шинами высотой с второклассника. Они быстро разбили палатки в нескольких ярдах от "засидки", которая была высоко на дереве, с самодельной, шаткой на вид лестницей высотой с двухэтажный дом. Маленький Стэнли дрожал при мысли о том, чтобы взбираться на нее. К счастью, у его отца были другие планы.
– Мы с тобой пойдем по следу оленя, а не будем сидеть в этой засидке, как те идиоты, пить пиво, дрочить и ждать, пока какой-нибудь олень забредет.
Они пробирались через лес, следуя по следам оленей: отпечатками копыт, кустами, которые отец Стэна показал ему, были обглоданы, и случайными экскрементами. Отец то и дело делал ему замечания за то, что он слишком шумит, хотя Стэн не сказал ни слова и старался ступать как можно осторожнее. Но была осень. Лесная подстилка была усеяна опавшими листьями. Он же не гребаный ниндзя. Как он мог не хрустеть иногда листьями или ветками? Но Стэн знал, что спорить бесполезно. Он просто кивал и беззвучно шептал "Прости". Отец в ответ закатывал глаза и качал головой, как будто не мог понять, как он породил такого идиота.
Наконец они заметили оленя. Отец сделал несколько жестов, большинства из которых Стэн не понял. Но самые важные он уловил: стой, смотри туда, пригнись, заткнись.
Отец Стэнли передал ему охотничью винтовку – "Смит & Вессон M&P 15 300 Whisper". У нее было отношение крутки 1:75, нарезы 5R, газовый блок с планкой Пикатинни, кованая спусковая скоба, хромированный ударник, окрашен в камуфляж APG. Стэн знал все это, потому что его отец повторял эти ненужные подробности более полдюжины раз во время поездки к месту стоянки и как минимум дважды тем утром. Стэн находил большую часть того, что его отец говорил об оружии, совершенно неразборчивой – закодированным сообщением, для которого у него не было ключа.
Олень не двигался. Отец направил винтовку в сторону оленя, помог ему прижать глаз к прицелу, одновременно расположив руки Стэна в правильном хвате, затем отступил и жестом предложил Стэну стрелять. Тот глубоко вздохнул, закрыл глаза, затем медленно открыл их, сосредоточившись на перекрестии прицела и олене за ним. Он медленно выдохнул и нажал на спуск, стараясь не дергаться и не вздрагивать от отдачи, что вызвало бы шквал насмешек от отца, который и так считал его тряпкой.
Выстрел попал оленю прямо за лопатку, как учил его отец. Олень упал и замер, не дергаясь и не трепеща – просто мертвый. Попадание в сердце. У его отца отвисла челюсть.
– Черт возьми! Это было идеально!
Он схватил сына в охапку и крепко обнял.
– Кажется, я нашел твой вид спорта, сын. Это был, наверное, лучший выстрел, который я когда-либо видел. В первый раз, когда мой отец взял меня на охоту, я все испортил. Я попал оленю в задницу, и он убежал. Мой отец смеялся до упаду. Сколько бы оленей я ни добыл после этого, он всегда рассказывал всем, кто хотел слушать, как я стрелял оленю в задницу. Ты стреляешь намного лучше, чем я когда-либо.
Это был первый раз, когда отец похвалил его. Его отец был прав – Стэнли нашел свой вид спорта. И он нашел кое-что еще в ту поездку, когда "идиот-брат" его матери, дядя Микки, взял его на прогулку в лес тем вечером, после того как его отец уснул "в стельку", и показал ему, как делать минет и как приятно его получать. На следующую ночь дядя Микки познакомил его с "Astroglide"[21] и радостями массажа простаты и анальных оргазмов, а затем с еще более интимным вторжением, которое заставило Стэнли ходить враскорячку и морщиться при сидении.
Те выходные и многие другие охотничьи поездки с дядей Микки навсегда связали в сознании и либидо Стэнли секс и охоту. Каждый раз, когда Стэнли фантазировал, это были большие волосатые мужчины, охотничьи винтовки, кровь и сперма. Всего несколько месяцев назад он наконец собрал все воедино во время своей первой охоты на "медведя".
Его первый раз был случайностью... в некотором роде. Он не случайно застрелил того мужчину. Он не случайно трахнул его, пока тот истекал кровью на асфальте парковки гей-клуба в центре города. Он не случайно кончил глубоко в кишках умирающего мужчины, слушая его предсмертный хрип. Случайностью было то, что он вообще зашел в тот клуб. Случайностью было увидеть на сцене большого мужчину с большими бицепсами и волосатой грудью, танцующего в костюме строителя из "Деревенских парней". Случайностью было почувствовать, как в нем поднимается возбуждение и кровавая жажда, когда он понял, как сильно тот мужчина похож на его покойного дядю Микки. Выйти за мужчиной на парковку после закрытия было рассчитанным. Приставить пистолет к спине и прострелить легкие было намеренным. Спустить с него обтягивающие джинсы и обнажить его упругие мускулистые ягодицы было намеренным. Смазать свой член его кровью и ввести его в прямую кишку, пока мужчина бился и судорожно дергался, легкие наполнялись кровью, он тонул и хватал ртом воздух... все это было намеренным. Таким же намеренным, как и то, что Стэнли объехал квартал и заехал на парковку "Медвежьего Kапкана". Таким же намеренным, как и то, что он последовал за большим мужчиной в черной кожаной летной куртке в бар и наблюдал за ним из-за столика. Наблюдал, как он танцует с другими мужчинами. Наблюдал, как он агрессивно целует молодого твинка в обтягивающих неоново-зеленых шортах, а затем отталкивает его, как пустую пивную банку. Этот мужчина был истинным альфой. Он был самым грубым, непритворно мужественным существом, которое Стэн когда-либо видел. Он должен был получить его.