Стефан никогда не произнес бы этого вслух — чтобы никого не нервировать, а вовсе не из опасения быть осмеянным, — но себе признавался: ему было страшно. Страшно от осознания того, что где-то рядом, невидимый, ходит призрак. Возможно, прямо сейчас стоит за его спиной и «дышит» в затылок. Стефан давно не сомневался в существовании привидений, а уж после того, как их начала видеть Лина, и вовсе был уверен, что они где-то рядом, но одно дело — просто знать, а другое — видеть самому. Обычное знание будто бы проходило где-то по краю, не затрагивая сознание. Точно так же мы знаем, что живем на маленьком шарике, который несется по бездне Вселенной с бешеной скоростью, а вокруг нет ничего, но это никого не пугает. А вот стоило увидеть на экране ноутбука эти темные глаза, глядящие будто в душу, как холодок пробежал по позвоночнику и прочно поселился где-то в районе солнечного сплетения.

Но даже призраки не заставили бы Стефана уехать без рубина. А вот опасения за жизни девушек и риск замерзнуть насмерть — смогли. Каждая из них была по-своему ценна для него. Неважно, что он никогда не любил Лину так, как она того заслуживала, неважно, что они больше не вместе. Она все равно всегда будет занимать значительное место в его жизни, и он не хотел, чтобы она пострадала.

Крис Стефан знал с самого ее рождения. Ему было семь, когда соседи принесли домой кряхтящий кулек. Старшая дочь соседей была одного возраста с ним, они даже дружили, когда Стефан приезжал домой из пансионата, где жил и учился, поэтому и Крис сразу вошла в его жизнь. Марина часто гуляла с коляской, и Стефану, не имевшему во дворе других друзей, тоже пришлось. За Крис он чувствовал ответственность на правах практически старшего брата.

Даже Лу в какой-то момент стала для него важна. В какой именно, Стефан пропустил. Когда они только познакомились, ему, откровенно говоря, было все равно, пострадает она или нет, ему было важно, чтобы она добыла для него дневник. Еще на Крите он за нее переживал не сильнее, чем за обычного малознакомого человека. Ему казалось, что Лу из тех, кто и сам за себя может постоять. И это на самом деле было так, конечно, только вот в какой-то непонятный момент пришло осознание, что иногда и о таких, как она, следует позаботиться, что им тоже нужна помощь. Может быть, это произошло тогда, когда она едва не сорвалась с моста в овраг и держалась за него, зная, что лишь он может не дать ей упасть? Или чуть позже, когда они лепили вместе снеговика? Неважно. Важно было то, что ее тоже следовало увезти подальше от этого дома.

Чтобы дождаться утра в стремительно остывающем доме, было решено развести огонь в камине гостиной и всем вместе переночевать там. Лучше было бы, конечно, в одной из небольших спален, она прогрелась бы куда быстрее, но только в гостиной телевизионщики вычистили камин, только ему можно было доверять.

Пока девушки носили вещи из комнат в гостиную, Стефан пытался разобраться с камином. Дэн сразу заявил, что костер он в два счета разведет, а вот в устройстве старинных каминов ничего не понимает, поэтому ушел на кухню заниматься ужином, доверив это ответственное дело Стефану. Не то чтобы тот так уж разбирался, однако как минимум в теории знал, как устроены эти камины.

Он присел перед массивным порталом камина, внимательно осмотрел его внутри. Телевизионщики не обманули: они успели привести его в порядок до того, как их шоу бесславно закончилось. Чугунная решетка была вычищена до блеска, старый пепел убран, а в глубине даже лежал идеально сложенный «шалаш» из отборных дров. Между поленьями белели клочки бересты и специальные брикеты для розжига. Оставалось только поднести спичку. Запас дров Стефан еще в первый день заметил на заднем дворе и теперь планировал им воспользоваться. Если съемочной группе камин был нужен только для антуража, то для них он стал средством выживания, и дров понадобится много.

Стефан на пробу толкнул заслонку: она скользнула по пазам плавно и бесшумно, открывая чистый зев дымохода. Как только пламя коснулось сухой коры, огонь с гулом устремился вверх, жадно вгрызаясь в дерево. По гостиной тут же поползло живое тепло, а по стенам заплясали ровные золотистые блики. Все выглядело почти уютно, если бы не осознание, что где-то рядом бродит тот, кому не нравится их присутствие. Пока все было тихо, но Стефан кожей чувствовал, что это лишь временное затишье.

За спиной что-то грохнуло, и в дверях гостиной показался Дэн с большим подносом, уставленным какими-то кастрюлями.

— Газ закончился! — объявил он. — Похоже, дом выгоняет нас всеми возможными способами. Поэтому ужин будем готовить на костре. О, ты уже даже справился?

— А ты сомневался? — нехотя буркнул Стефан, вставая с колен. — Не такой уж я и беспомощный.

— Ну, это еще с какой стороны посмотреть, — весело хмыкнул Дэн, оттесняя его от камина. — В некоторых вопросах ты ничего не можешь сделать.

Стефан стиснул зубы. Впервые в жизни захотелось полезть в драку, но, конечно же, делать этого он не стал. Это было бы смешно и недостойно. А вот Дэн, казалось, и желание его почувствовал, и мысли прочитал.

— Врезать мне хочешь? — поинтересовался он, раскладывая мясо на большой сковороде. — Понимаю. Я бы врезал. Но ты не станешь, да? В конце концов, это было ее решение, и ты его уважаешь. Да и я тебе нужен.

— Не так сильно, как ты думаешь, — процедил Стефан.

Дэн вдруг весело рассмеялся. Обернулся, и в глазах мелькнули отблески пламени, придававшие ему почти дьявольский вид.

— Сильнее, чем ты думаешь, — проникновенно произнес он, а затем снова вернулся к мясу. — Лучше дров еще принеси, чтоб ночью не ходить.

Стефан молча вышел во двор, дал себе несколько минут просто постоять с закрытыми глазами, сделать пару глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь.

Это действительно было решение Лины, и он, Стефан, в нем виноват не меньше, чем Дэн.

Когда он вернулся в гостиную с охапкой дров, там уже было шумно и весело. Девушки раскладывали на полу одеяла и подушки, Дэн колдовал у камина, одновременно о чем-то болтая и, как обычно, весело смеясь. Крис раскладывала на столе ноутбуки и планшеты, подключая их к маленькому генератору.

— Большой сдох, — объявила она, заметив взгляд Стефана. — Маленький мне удалось реанимировать. На отопление не хватит, а вот на сеть — вполне.

— Ну, замерзнуть мы вам с ученым и так не дадим, — пообещал Дэн. — Правда, историк?

Стефан молча сгрузил дрова возле камина.

— Зачем тебе сеть? — поинтересовался он у Крис.

— У меня появилась одна догадка, — сказала она, чем заставила всех заинтересованно обернуться. — Даша говорила, что непонятные вещи происходили в этом доме с самого начала съемок: камеры выходили из строя, что-то падало, иногда на кого-то. Ударялись, синяки получали все. Но больше всего доставалось именно Жанне. Той девушке, что в итоге и погибла. Дом ее будто совсем не принимал. И если вы говорите, что все стало гораздо хуже именно с моим появлением, то, быть может, между мной и этой Жанной есть что-то общее? Я уже проверила: мы не похожи внешне, родились и выросли в разных районах Москвы, едва ли пересекались где-то. Она старше на три года. Совпадений в соцсетях у нас нет. Но что-то должно быть.

— Ищи среди родственных связей, — внезапно подсказал Стефан. Идея пришла ему в голову только что, и он поспешил ее озвучить: — Здесь все завязано на крови. Возможно, ваша связь тоже.

Крис кивнула, давая понять, что именно эта мысль тоже пришла ей в голову и она собиралась ее проверить.

— Моя старшая сестра увлекается генеалогией. Сдавала тест ДНК, на одном сайте строит нашу ветвь, находила каких-то дальних родственников даже в Австралии. Попробую оттолкнуться оттуда.

— Взломаешь учетку сестры? — хмыкнул Дэн.

Крис бросила на него уничтожающий взгляд.

— Попрошу у нее логин и пароль.

— Кстати, я проверила Библию, — отозвалась Лу. — Увы, никаких фоток там нет.

— Какую Библию? — не понял Стефан.

— У меня в комнате лежит. Судя по подписи, принадлежала Ольге. Мы надеялись, что внутри может лежать какая-нибудь фотография, чтобы понять, чей призрак все-таки живет в доме. Потому что если Ольга уехала отсюда, то почему ее призрак вернулся сюда после смерти?

— Если ее что-то связывает с этим домом, то мог, — задумчиво проговорил Стефан. — Можешь принести мне эту Библию?

— Я тебе что, девочка на побегушках? — вскинулась Лу. — Сходи и возьми.

Стефан поднялся на второй этаж, одновременно оглядываясь по сторонам. Нет, не опасаясь призрака, а намечая план, что еще ему стоит осмотреть этой ночью. Ну не мог он сдаться, не мог просто уехать! Да, девушек надо увозить, и он бы вернулся сюда после того, как они окажутся в безопасности, но времени больше нет. Завтра-послезавтра сюда приедет следующая группа, а значит, у него осталась всего одна ночь.

С самого начала они договорились, что каждый осмотрит свою комнату, чтобы не тратить время. Но только сейчас Стефану пришло в голову, что это была плохая мысль. Они искали рубин и могли упустить что-то более важное. Лу не сказала ему о Библии Ольги, что, если упустила что-то еще? Или Дэн не обратил внимания на важную деталь только потому, что она показалась ему несущественной? Нет, этой ночью Дэн останется в гостиной охранять девушек, а он, Стефан, заново обойдет дом. До утра времени много, что-то он успеет. В голове всплыла старая поговорка о том, что перед смертью не надышишься, но сегодня Стефан собирался всю ночь дышать полной грудью. Иногда, чтобы добиться цели, не хватает буквально пары часов, и он не собирался сдаваться до последнего. Остальные считали, что все осмотрели, и не видели смысла проверять дом заново. Остальные, но не он.

Библия лежала на столе, и с первого взгляда Стефан понял, что она была действительно старая, не из коллекции бутафории телевизионщиков. Обложка истрепалась, корешок был порван в нескольких местах. Золотистые буквы больше не блестели, краска почти полностью слезла. Стефан осторожно взял в руки книжицу, открыл на первой странице. Действительно, книга принадлежала Ольге. Та привезла ее из Петербурга, но почему-то не забрала с собой, уезжая. Почему? Библия потеряла для нее смысл? Не успела? Почему-то второе казалось более вероятным. Стефан отчетливо мог представить, как несчастная женщина убегает из дома под покровом ночи, взяв лишь немного денег, чтобы добраться до Франции. Почему туда? Почему не в Петербург к родителям? Не приняли бы ее? Боялись ее мужа? Или не к кому было уже ехать? Достоверно ведь неизвестно, когда именно появилась незнакомка в Париже. Стефан нашел лишь сведения, что во время Первой мировой Лиза помогала какой-то эмигрантке и ее ребенку. А малыш? Был ли это тот ребенок, о котором Ольга писала сестре? Или она потеряла его из-за побоев, как и боялась? Уезжала ли она отсюда с ребенком на руках? Будучи беременной? Или родила позже, может быть, даже не от Верховодина? Ответы на эти вопросы едва ли будут в Библии, но Стефан все же забрал ее в гостиную, намереваясь листать, пока все не уснут. Он не собирался посвящать их в свое желание продолжить поиски ночью.

Дэн уже успел приготовить ужин, и все собрались вокруг камина, поставив тарелки на колени. Казалось, будто они сидят на дружеском пикнике где-то в парке, а не в старом доме среди заснеженной тайги. Уютно потрескивал огонь, Дэн травил очередные байки, заставляя всех хохотать до слез, и даже притащил из запасов початую бутылку коньяка, чтобы разлить всем буквально по глотку.

— Для сугреву! — громко объявил он, подмигивая Крис. — Мелкая, тебе восемнадцать есть?

Крис закатила глаза.

— Мне двадцать три!

— М-м-м, это в корне меняет дело! — Дэн налил ей коньяк и демонстративно подвинулся ближе.

— Кстати, если что, его позволено бить, — меланхолично заметила Лу, вгрызаясь в чуть подгоревший кусок мяса. — У Лины даже неопровержимые доказательства есть! Лина, покажи ей видюшку!

— Лина, не показывай! — взмолился Дэн. — Я не перенесу такого позора!

Гостиная взорвалась хохотом, даже Стефан заставил себя улыбнуться, хотя больше всего ему хотелось побыстрее разделаться с ужином и взяться за Библию, а потом и за поиски.

— Давайте-давайте, налегайте! — подначивал тем временем Дэн. — Холодильник без электричества не пашет, надо максимально все съесть.

— Отопление без электричества тоже не пашет, так что скоро холодильник тут будет везде, — заметила Лина. — Ничего не испортится.

После ужина они подтянули импровизированные постели ближе к камину и забрались под одеяла. Лина легла ближе к камину, Дэн тут же устроился рядом, а Лу заняла место с краю, и вскоре все трое уснули. Дэн даже молодецки всхрапнул пару раз. Крис села за стол, собираясь работать, пока позволит генератор, Стефан же забрался в глубокое кресло и открыл Библию. В доме стояла убаюкивающая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и завыванием вьюги за окном. Призраки, похоже, тоже отправились на боковую.

Вскоре оказалось, что надежды Стефана оправдались: Библия для Ольги была не просто книгой, которую надобно иметь дома всякой приличной барышне, но тем откровением, в котором она искала смысл. Она не просто читала ее, она делала пометки, подчеркивая важное для себя. Даже почерк ее менялся: от летящего, уверенного курсива в начале книги до мелких, дрожащих букв на полях поздних глав.

В первых книгах Нового Завета пометки были светлыми. Подчеркнуты строки о любви, о терпении, о «венце благодати». Рядом с фрагментом о венчании Стефан заметил едва различимый след от засохшего лепестка: возможно, Ольга вложила туда цветок в первые дни замужества, когда еще верила в семейное счастье.

Но чем дальше он листал, тем мрачнее становились акценты.

На полях книги Иова, там, где говорилось о незаслуженных страданиях и прахе, появилась первая резкая черта. Ольга дважды подчеркнула фразу: «Господь дал, Господь и взял». Стефан почти видел, как она сидит у окна в этой самой усадьбе, слушая завывание ветра, и пытается оправдать холодность мужа или потерю первенца божественным промыслом. Понимает, что виноват в этом лишь Верховодин, но хочет надеяться, что воздастся ей после смерти, как учит религия.

Дальше — больше. Подчеркивания становились агрессивнее, перо иногда прорывало бумагу.

«Жена связана законом, доколе жив муж ее» — эта строка из Послания к Коринфянам была обведена в жирную рамку. Рядом, на полях, стояла короткая дата и приписка: «Терпеть. Ибо крест мой».

В главах о бесах и исцелении одержимых почерк Ольги превратился в неровные зигзаги. Она подчеркивала слова о «тьме внешней» и «скрежете зубов». Стефан почувствовал, как по спине пробежал холодок: пометки явно указывали на то, что Ольга начала замечать перемены в Верховодине. Она больше не искала в Библии утешения, она искала в ней объяснение тому кошмару, в который превращалась ее жизнь.

Ближе к концу книги, в Откровении Иоанна Богослова, Стефан наткнулся на фрагмент, где Ольга подчеркнула слова о «чаше гнева». Напротив уверенной, разозленной рукой была сделана надпись: «Не получит его!»

О чем писала Ольга? Кого — его? Рубин? Или ребенка? К сожалению, Стефану не удалось узнать, какого пола был воспитанник той женщины, которую опекала младшая сестра Ольги во Франции. Может быть, мальчик?

Стефан вернулся к началу, принялся всматриваться в пометки еще внимательнее и вскоре нашел то, что едва не пропустил. Рядом с Псалмом 120 — «Господь сохранит тебя от всякого зла» — виднелся крохотный, почти детский рисунок: сплетенные ветви ивы и маленький круг, похожий на колыбель или гнездо. Под ним была подпись, сделанная явно очень слабой рукой, так мелко, что Стефану пришлось поднести книгу к самому огню камина:

«Моя. Спасенная от тени отца своего».

Ни имени, ни даты, но Стефан был твердо уверен: Ольга написала это о своей новорожденной дочери. Она все-таки родила ребенка, дочку, и намеревалась спасти ее.

Стефан почувствовал, как участился пульс. В этих словах не было той безнадежности, что сквозила на предыдущих страницах. Это был единственный проблеск триумфа во всей книге. Ольга не просто терпела свой «крест», она умудрилась обмануть Верховодина, вырвав из его рук самое ценное. Убежала из дома с малышкой на руках, не взяв ничего. Добралась до Франции, где ей наконец помогли.

Стефан поднял глаза от книги. Теперь история приобретала новый оборот. Если ребенок выжил и был увезен отсюда, значит, кровь Верховодиных не оборвалась в этом проклятом доме. Она ушла в мир, растворилась в нем, продолжилась в ком-то другом.

Он перевел взгляд на спину сидящей за столом Кристины. Но если его догадки верны, то почему призрак, запертый в этом доме, предположительно призрак самой Ольги, хочет убить своего потомка?

Или, быть может, не убить? Напугать, выгнать оттуда, где опасно?

А как же Жанна — погибшая участница шоу? Если между ней и Крис есть родственная нить, ведущая к Ольге Верховодиной, то она не должна была погибнуть. Нет, что-то не сходится.

Крис, будто почувствовав его взгляд, отодвинула ноутбук и повернулась к нему.

— Что-то интересное?

— Возможно, — кивнул Стефан, выныривая из собственных мыслей. — А у тебя?

— Не особо. Эта Жанна предсказуемо не так сильно интересовалась генеалогией, как моя сестра, поэтому на сайте ее нет. Но зато она была активна в соцсетях, я нашла несколько ее родственников разной степени близости, написала небольшую программу впрочем, тебе это неинтересно. Важно, что, кажется, нашла наши точки соприкосновения. Весьма условные, конечно, потому что, если хорошо порыться, такие точки можно найти еще с кучей людей. Но, кажется, мы все же очень дальние родственницы. Что-то типа моя мама была внучатой племянницей тети ее деда.

— Однако дому этого хватило, — задумчиво произнес Стефан.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Крис.

— Думаю, вы с Жанной не просто родственницы, пусть и очень дальние. В вас обеих течет кровь Ольги Верховодиной.

Брови Крис стремительно взлетели к темной челке, и Стефан поторопился продолжить:

— Ольга родила ребенка, дочь. И смогла увезти ее отсюда. Думаю, те русские эмигрантки, которым помогала Елизавета Шустова, все же ее сестра и племянница. Девочка выросла, и вы — ее потомки. Именно поэтому дом пытается убить вас. Жанна погибла, теперь твоя очередь.

— Типа дом мстит за то, что Ольга тогда сбежала?

— Не знаю, возможно. Он напитан кровью. Верховодин хотел создать рубин, и для этого ему была нужна Ольга. Или даже, возможно, ее дочь. Чистая, младенческая кровь. Но младенца увезли, и Верховодин не получил того, что хотел. Возможно, рубин все же фальшивка. И теперь дом чувствует вас и хочет доделать то, что не доделал.

В этот момент Дэн, до этого спавший тихо, снова всхрапнул и повернулся на бок, плотнее закутываясь не только в свое одеяло, но и стаскивая одеяло с Лу. Та мгновенно сжалась в комочек, поскольку воздух уже достаточно остыл, да и огонь в камине немного поугас.

— Хорош джентльмен, — заметила Крис.

Стефан хмыкнул. Попытался вытащить одеяло из-под Дэна, но тот весил слишком много. А будить его не хотелось, без него и его шуточек было куда спокойнее. Стефан подбросил в камин несколько дров и решил сходить наверх, принести свое одеяло, все равно он спать не собирался, но наткнулся взглядом на пуховик Лу, который та бросила на стул. Пока он будет ходить, вполне можно прикрыть ее и курткой.

Стефан стянул куртку со стула и взмахнул, собираясь накрыть Лу, как вдруг из кармана что-то вылетело и покатилось по полу. Отблеск ярко вспыхнувшего в камине огня отразился в гранях темно-красного, как сама кровь, рубина.