Джинджер просыпается ровно в тот момент, когда солнечный луч бьет ей в глаз, сообщая, что новый день начался. Сонно приподняв голову, она оглядывается через плечо на своих людей в постели. Человек № 2 лежит позади Человека № 1, обнимая её за талию, и на его лице играет маленькая, довольная улыбка. Будто она — весь его мир.

Джинджер считает это милым. Наверное. Ей нравится, как Человек № 2 любит Человека № 1. И не только потому, что теперь ей не приходится одной нести всю ответственность за заботу о рыжей.

Обдумывая это, она принимается за утренний туалет. Закончив, видит, что люди всё ещё лежат без движения.

Что-то нехорошее сжимает ей живот: вдруг они умерли? От этой панической мысли она взмывает с кресла на кровать с ловкостью дикого лесного хищника. Миссия ясна — воскресить этих двоих. Потому что кто будет её кормить, если они мертвы?

Она начинает с мягкого варианта — трётся мордой о Человека № 1, прижимая холодный влажный нос к её веснушчатой щеке.

Ничего. Ни движения, только лёгкая гримаса. Ну хоть какая-то реакция. Уже неплохо.

Тогда Джинджер решает усилить напор и перепрыгивает на сторону Человека № 2, лапой нежно треплет его по спине — достаточно, чтобы разбудить, но не расцарапать. С этими хрупкими существами нужно быть осторожнее. У них нет никакой защиты от мира — редкие пучки шерсти в странных местах да куски ткани, которыми они прикрывают тело. Ничего общего с её роскошной рыжей шубкой.

Человек № 2 стонет, не открывая глаз.

— Мяаааууу.

— Джинджер, мама с папой пытаются поспать. Ещё рано. Я покормлю тебя чуть позже.

Если бы она умела фыркать, то именно так бы сейчас и сделала. Она не понимает большинства звуков, что издают люди, но «мама» и «папа» знает. Эти двое называют себя её «кошачьими родителями», но на деле всё наоборот: это она уже много лет заботится о них. Сначала о Человеке № 1 или Бриджит, как её называет Человек № 2. А около года назад она взяла под опеку и Человека № 2. Кажется, его зовут Уилл.

Джинджер терпеливо ждёт примерно секунд сорок пять, а потом бодает его головой и мягко прикусывает ухо острыми зубами.

— Мяаааууу.

Снова стон. Он целует Бриджит в плечо и садится. Смотрит на Джинджер сердито, но тут же чешет её за ушами, именно так, как она любит, и её тело наполняется довольным урчанием.

— Ладно, — шепчет он. — Покормлю тебя сейчас, хотя до завтрака ещё… — он бросает взгляд на странный предмет, соединённый с кабелем на тумбочке, к которому его люди прирастают несколько раз в день. — До твоего завтрака ещё целый час! — шипит он шёпотом.

Джинджер наблюдает, как он начинает колебаться, и это ей совсем не нравится. Совсем. Она не верит, что когда-то всерьёз рассматривала возможность повысить его до Человека № 1.

Смешно.

Но у Джинджер остался последний козырь, и она его применяет: широко раскрывает глаза, мяукает жалобно и нежно, а потом проходит вдоль его тела, высоко подняв хвост и прижимаясь всем боком. Осталось только плюхнуться к нему на колени и…

Его глупая улыбка появляется мгновенно.

— Ладно, ты маленький диктатор. Будет тебе завтрак.

Уилл подхватывает её на руки и несёт к кухонному столу, хотя в помощи она не нуждается, но не жалуется.

Судя по его голосу, неожиданно ставшему выше и мягче, и по количеству поцелуев и почесываний за ухом, что Бриджит называет «сюсюканьем», Джинджер понимает: она добилась не только раннего завтрака и бесплатного трансфера до кухни. Нет, она знает, что после влажного корма получит ещё и парочку лакомств.

Бриджит просыпается и садится на кровати, протирая глаза.

— Уилл? Ты кормишь кошку? Тебе помочь?

— Спи дальше, детка, — шепчет он и подходит, чтобы поцеловать её в губы. — Тебе нужно отдохнуть перед тем, как приедут грузчики. Нас ждут большие перемены.

Джинджер с довольным видом переворачивается на спину, выставив лапы в воздух. Она позволяет солнечному теплу, пробивающемуся сквозь окно, проникнуть сквозь её густую шубку и согреть до самых косточек.

Это её особенное время. Часть новой дневной рутины. Сразу после завтрака она идёт в гостиную и засыпает именно в том пятне солнечного света, которое каждый день падает на одно и то же место.

Когда они только переехали сюда, Джинджер это место совершенно не понравилось — оно казалось ей слишком большим, даже пугающим (хотя она бы никогда в этом не призналась, даже если бы умела говорить).

Она не раз слышала, как Уилл говорит о ней вещи, которых она не понимает: мол, возможно, у Джинджер развилась агорафобия после стольких лет в тесной квартире, и что «переезд из Нью-Йорка пошёл нам на пользу. Теперь у всех больше пространства». И теперь она согласна. Теперь ей больше не приходится постоянно наблюдать, как мерзко влюблены друг в друга эти двое.

Как Уилл не может прожить и минуты, не коснувшись Бриджит хотя бы кончиком пальца. Как она постоянно краснеет и расплывается в идиотской улыбке, стоит ему взглянуть на неё определённым образом или сказать что-то «то самое». Слова, которые они иногда употребляют и по отношению к ней «любовь», но Джинджер не устраивает из-за этого спектаклей, как они. Главное, что теперь она может уйти, когда начинаются их брачные ритуалы. Раньше оставалось только отвернуться и снова заснуть. А теперь она может спуститься вниз и смотреть на семейство белок в саду. Строить планы их уничтожения. Белок, разумеется.

— Уилл? У тебя всё есть? — слышит Джинджер голос Бриджит. Он звучит на октаву выше обычного, в каждом слове чувствуется тревога.

Заинтригованная, Джинджер переворачивается на бок и через дверной проём наблюдает за ними.

Уилл закидывает рюкзак на плечи, потом обнимает Бриджит за талию и притягивает к себе. Его губы находят её губы, и она тихо стонет, обвивая его шею руками и глубоко вдыхая его запах, словно пытаясь запомнить его навсегда.

Джинджер почти жалеет, что у неё сейчас нет шерстяного комка, который можно было бы с грохотом выплюнуть.

Она рада, что её «кошачьи родители» заботятся друг о друге, но, честное слово…

— Да, Бридж, — улыбается он ей в губы, пока они оба пытаются выровнять дыхание.

— Обед? Книги? Блокноты и ручки?

— Проверено. Проверено. Проверено и проверено.

Бриджит краснеет и пытается отвести взгляд, но он не даёт ей этого сделать. Вместо этого берёт её за подбородок и снова целует долго и жадно.

— Я просто хочу убедиться, что твой первый день в университете пройдёт хорошо, — шепчет она, не отрываясь от его губ.

Он чуть отстраняется, чтобы взглянуть на неё сверху вниз и улыбнуться.

— Я знаю. И всё будет хорошо. Обещаю.

— Забыла, с кем разговариваю. Простите, мистер Харизма способен влюбить в себя кого угодно.

Его смех тёплый и искренний.

— Не уверен насчёт «кого угодно», но единственная, чьей любви я добиваюсь, — это ты.

Вот оно, это слово. Они используют его так часто, что оно стало почти темой всего их дома. Хотя Джинджер всё ещё не до конца понимает, что оно значит.

— Мне всё равно на других. Мне важно только одно, чтобы ты гордилась мной. Чтобы ты была счастлива вообще, но особенно, чтобы тебе нравилось здесь, в Род-Айленде. — Он делает паузу. — И ещё мне важно закончить эти два года магистратуры до того, как искусственный интеллект отнимет все рабочие места будущего.

Бриджит смеётся над последней репликой.

— Не знаю насчёт будущего ИИ и архитектуры, но за себя могу сказать точно. Я рада, что мы уехали из Нью-Йорка. Мне нравится эта спокойная жизнь на кампусе, нравится открывать свой магазин винтажной одежды. Когда-то мне и правда нравился драйв модного мира Нью-Йорка, но прошло три года, и многое изменилось. К тому же моя любовь к нему померкла, когда я увидела, что он делает с хорошими людьми — даже Молли ушла. Она перешла в меньшую компанию с нормальной атмосферой. Так что я счастлива переделывать старые вещи и продавать их заново. И мне нравится быть рядом с тобой, пока ты занимаешься тем, что тебе по-настоящему интересно. Я люблю тебя.

— И я тебя.

С последним поцелуем и мечтательной улыбкой в глазах Уилл выходит из дома навстречу прохладному осеннему воздуху.

На кухне, устроившись на столешнице, Джинджер с аппетитом ужинает. С содроганием она вспоминает, как Уилл поначалу ставил её миску на пол после переезда. Он что, всерьез ожидал, что она будет есть, как какая-то уличная кошка? Иногда ей казалось, что он до сих пор не понял, как устроена семейная иерархия. Потом она вспоминала, что он всё же относительно недавно здесь, и немного смягчалась.

Оба человека сидят за столом и ужинают — чем-то, что они называют «тако-вторником» и о чем Бриджит не переставала говорить весь день. Джинджер жует, наблюдая за ними: каждый собирает это «тако» на свой вкус. Она замечает, что Уилл кладет больше мяса — и осуждать его за это она не может. А Бриджит сходит с ума по какой-то густой белой субстанции.

— Нам нужно поговорить с хозяином насчет душа, — говорит Бриджит.

Уилл выглядит слегка настороженным, но слишком занят созданием идеального тако, чтобы уделить ей полное внимание.

— Давление воды опять барахлит?

Она тяжело вздыхает.

— Не то чтобы барахлит… Оно как будто сочится. Капает. Совсем портит мой уход за волосами.

Он фыркает, но всё так же сосредоточен на том, чтобы нанести ровно нужное количество красного соуса на еду.

— Когда мы поженимся, я прослежу, чтобы в нашем доме было идеальное давление воды. Тогда твой уход за волосами не будет давать сбоев.

Глаза Бриджит расширяются, всё тело замирает — тако зависает в воздухе, рот приоткрыт. Через мгновение, о котором Уилл не имеет ни малейшего понятия, она несколько раз моргает.

— Мы… поженимся?

Уилл резко выпрямляется и роняет своё идеально собранное тако обратно на тарелку. Ему требуется секунда, прежде чем он посмотрит прямо на неё. Он вытирает руки салфеткой, берет её ладони в свои, заглядывает в глаза и неуверенно улыбается:

— А разве нет?

— Ты… ещё не предлагал, — шепчет она.

Он кивает с лёгкой морщинкой на лбу.

— Я это прекрасно осознаю.

Подносит её руки к губам, целует и мягко кладет их обратно на стол. Потом спокойно возвращается к еде, оставляя Бриджит в полном оцепенении.

— Ты собираешься предложить мне… в ближайшее время? — её голос высокий и дрожащий.

Почему?

Уилл откусывает кусок и с видимым удовольствием жует, не торопясь. Джинджер не может понять: он нарочно тянет паузу или человеческая еда и правда требует такого количества жевания?

Когда он наконец проглатывает, вытирает рот и одаривает её самодовольной улыбкой.

— Очень скоро.

Бриджит выдыхает, опуская глаза. Её кожа меняет цвет — так, как Джинджер никогда не видела ни у одного другого человека (хотя стоит признать, что её контакт с другими людьми был ограниченным и слава богу).

— Хорошо. Звучит неплохо.

С мягким смешком Уилл наклоняется к ней и целует, запуская руку в её рыжие волосы.

— Я люблю тебя, Бриджит Куинн. Я буду любить тебя всегда. Спасибо тебе за то, что ты лучшая подруга, спутница и женщина, о которой только может мечтать мужчина.

Она всхлипывает один раз. Глотает дважды.

— Аналогично.

Конец.

Перевод ТГ-канал — @Risha_Book