На опушке леса маячила знакомая парочка. Андраш и Вайорика топтались возле хиленькой лошадёнки, впряжённой в такую же хиленькую телегу, больше смахивающую на перевёрнутое корыто на колёсах.

Я первым выскочил перед ними, весь потный и запыхавшийся.

— Я так волновалась! — Вайорика бросилась ко мне навстречу, открывая объятия. — У тебя получилось? Мы уж так спешили, так спешили, а телегу еле выпросили у одного дедули. Светлым воскресением обещались, что к обеду вернём в целости.

— Да всё ровно, — я ловко увернулся от её обжимашек. — Сейчас сама всё увидишь.

Не успела Вайорика толком осмыслить сказанное, как из-за моей спины вынырнул растрёпанный Милош. Подол белоснежной ночной сорочки предательски выглядывал из-под его плаща, но лицо светилось искренним счастьем. Полное ощущение, что мальчик вернулся с выпускного бала, а не сбежал через окно на самодельной верёвке.

Вайорика охнула и застыла соляным столбом. Андраш от страха забыл все человеческие слова разом и сумел только промычать что-то невразумительное.

— Ваша Светлость… — прошептала Вайорика и тут же согнулась в глубоком поклоне, увлекая за собой и опешевшего Андраша.

— Ну что вы, что вы! Право, не стоит, — Милош замахал руками с неподдельным смущением. — Прошу, поднимитесь. Мы ведь теперь все заодно, верно? Вы же тоже мои похитители, а похитителям, я полагаю, не пристало кланяться своей жертве. Вам следует вести себя куда более, хм, пожалуй, дерзко.

Судя по вытянувшим лицам и остекленевшими глазам, парочку накрыл полнейший ужас.

— Дык это… не можем мы, — промямлил Андраш, отступая на шаг. — Никак не можем, Ваша Светлость. Не приучены.

— Ладно, забейте, — я махнул рукой, чувствуя, что дискуссия о правильном этикете похищения грозит затянуться до полудня. — Всё в порядке. Мы с Милошем сами разберёмся. А вы… вы пока тут покараульте.

— Что покараулить? — испуганно прошептала служанка.

— Ну, не знаю. Можете друг друга.

— А зачем?

Я уже начинал злиться на дурацкие вопросы парализованных товарищей.

— Зачем, зачем… для порядка. Поняли? — товарищи медленно кивнули. — Вот и отлично. А нам с герцогом пора делать ноги, пока его не хватились.

— Теперь вы повезёте меня в укромное место? — с предвкушением уточнил Милош, как будто спрашивал разрешения открыть долгожданный подарок.

— Ну, типа того, — потёр подбородок я. — Вот только куда тебя везти, я без понятия.

— О, я знаю прекрасное место! — тут же оживился он. — И я с превеликим удовольствием сам буду править телегой. Разумеется, если вы позволите. Это ведь так увлекательно! Мне никогда прежде не доводилось самому подолгу насладиться столь прелестным занятием!

Не успел я и слова сказать, как герцог уже вскарабкался на облучок, подхватил вожжи и требовательно похлопал по месту рядом с собой. Мне ничего не оставалось, кроме как забраться следом. Вайорика и Андраш так и остались стоять на опушке с одинаково растерянными лицами.

Скрипучая телега, тем временем, покатила прочь, увозя нас неведомо куда.

— Слушай, а куда мы вообще едем? — не выдержал я, разглядывая проплывающие мимо деревья.

— Это сюрприз, — загадочно изрёк Милош. — Согласитесь, после всего, что вы сегодня для меня сделали, я тоже могу рассчитывать на право приятно удивить вас.

Я подумал, что лучше бы он снял проклятие, вместо всяких там удивлений, но вслух только неопределённо угукнул.

Дальше мы ехали молча. Герцог то и дело поглядывал на меня с таинственной полуулыбкой, явно наслаждаясь моментом, а я всё прикидывал в уме сколько времени, осталось до часа Х. От этих подсчётов настроение падало ниже плинтуса. Сегодня мой последний шанс всё исправить, а Милош предпочёл трястись на разбитой тачанке неизвестно где, вместо того чтобы умолять Шарлотту пойти с ним к алтарю.

Наконец бесконечная просёлочная дорога всё-таки закончилась, и впереди раскинулось огромное нечто. Зелёная стена из аккуратно подстриженных кустов уходила вдаль и в стороны, разветвляясь на множество узких проходов. Всё это напоминало самый настоящий лабиринт, только вместо кирпича — сплошная листва, утыканная бутонами роз всех мыслимых оттенков. Воздух настолько пропитался их ароматом, что хотелось зажать нос от невыносимой сладости.

— А вот и он, — торжественно объявил Милош, останавливая телегу, — тот самый Сад тысячи роз. Как радостно мне вспоминать чудесный день, когда под благостной сенью я впервые увидел вас. Вы помните нашу первую встречу, милая Шарлотта?

— А, ну да, — медленно сказал я, пытаясь сообразить, какого рожна мы забыли в этом ботаническом чуде. — Помню, конечно.

— Здесь множество укромных рощиц и тенистых аллей, — продолжал Милош, обводя рукой зелёные заросли с видом заправского экскурсовода, — где нас с вами никто не увидит. Чем не подходящее убежище?

Ну, логика в этом определённо была, вот только моё внутреннее чутьё нашёптывало, что дело тут не столько в конспирации, сколько в желании парня прогуляться по местам романтической боевой славы.

— Ладно, — вздохнул я, спрыгивая с телеги. — Веди, раз уж выбрал.

И мы двинулись вглубь зелёного лабиринта. Вскоре розовые кусты сомкнулись за нашими спинами, будто и не было никакой дороги обратно.

Мы шли и шли, а солнце всё настойчивее подбиралось к полудню.

— Слушай, а куда мы, собственно, так упорно топаем? — я покосился на затылок Милоша, который уже минут десять с целеустремлённостью бывалого следопыта продирался сквозь очередной поворот лабиринта.

— Ещё немного терпения, — ответил парнишка, не сбавляя шага, — и вы сами всё увидите, дорогая Шарлотта.

Ответ мне решительно не понравился. Уж больно ситуация смахивала на завязку какой-нибудь дурацкой сказки, где героиню сначала долго водят кругами, а потом она узнаёт, что поблизости притаился зубастый волк.

— А чего ты так запарился-то? Можно ведь и поближе ко входу затихариться, не обязательно топать в самую чащу.

Милош вдруг остановился и обернулся ко мне:

— Вы заметили испарину на моём лбу? — выдохнул он смущённо. — Да, скрыть волнение и вправду непросто. Но дело в том, что я хочу сказать вам нечто очень важное. То, что не решался произнести уже давно. А для подобных слов, согласитесь, нужно особенное место.

Внутри у меня всё встрепенулось от несмелой, но такой желанной надежды. Неужели дозрел, родной? Неужели сейчас?

— Так чего ж ты сразу не сказал! — я подтолкнул его в спину. — Идём, конечно, идём. И побыстрее, а то так и до вечера шататься будем.

Милош, явно воодушевлённый моим внезапным энтузиазмом, припустил с удвоенной прытью. Уже через несколько поворотов лабиринт вывел нас в небольшой уединённый уголок, со всех сторон обнесённый плотной стеной кустов. Вместо обычных роз здесь росли какие-то особенно пышные цветы с махровыми бордовыми лепестками. Посередине журчал крохотный фонтанчик в виде каменной чаши.

— Мы пришли, — с придыханием произнёс Милош. — Здесь мы сможем побыть только вдвоём, вдали от чужих глаз. Ничто не нарушит желанного уединения и красоты, услаждающей наши взоры.

— Ладно, здесь красиво. Можно сказать, даже зачётно, — я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Но давай уже ближе к делу.

— Да-да, конечно, — он глубоко вдохнул, набираясь решимости, и осторожно взял меня за руку. — Милая, прелестная Шарлотта. Позвольте мне открыть вам своё сердце. Сегодня, в этот сказочный день, я хочу…

Но договорить он не успел — откуда-то из-за кустов раздался чужой хриплый голос:

— Кхе-кхе, а вот тут ты совершенно прав, — вещал он. — День и правда получился сказочный. Такой жирненькой добычи у меня, признаться, давненько не случалось.

Из зарослей неторопливо вышел незнакомый детина с недоброй ухмылкой и чем-то подозрительно похожим на кистень в руке. Он с прищуром оглядел нас с головы до ног.

— Судя по холёным личикам, за ваши шкуры можно стрясти неплохой выкуп, — протянул он, растягивая слова с явным садистским удовольствием.

Милош быстро заслонил меня спиной. Вид у малолетнего герцога был такой, как если бы он собирался в одиночку выйти против целой армии противника.

— Миледи, спрячьтесь за меня, — крикнул он, не сводя глаз с незваного гостя. — Жаль, при мне нет шпаги, я бы вмиг проучил этого негодяя. Но ничего страшного, я брал уроки бокса, — и парнишка принял боевую стойку, потрясая в воздухе кулачками.

— Чего? — я аж поперхнулся. — Бокса?!

Так, всё, приехали. Не хватало ещё чтобы этого ребетёнка вырубили на моих глазах. В отключке или с амнезией он уж точно не сможет снять проклятие.

— Ну-ка, посторонись, родимый, — я решительно шагнул вперёд, отодвигая Милоша плечом.

Разбойник смерил меня взглядом и расплылся в масляной ухмылке:

— Гляньте-ка, курочка голос подала.

— Сейчас я тебе покажу, кто из нас курочка, — пробурчал я себе под нос, а громче добавил: — Ну пошли, петушок, покудахчем по душам вон за тем кустиком, — и мотнул головой в сторону поворота.

Разбойник сально растянул физиономию, показывая кривые зубы.

— Как скажешь, дорогуша. Я, между прочим, не откажусь получить кое-что помимо денег. Сечёшь, о чём толкую?

— Секу, секу. Идём?

— Шарлотта, не приближайтесь к этому проходимцу! — Милош рванулся было вперёд, но я остановил его, удержав за плащ.

— Всё под контролем, — отмахнулся я. — Ты пока постой тут, речь свою порепетируй, а я мигом.

И, не дожидаясь дальнейших возражений, потащил разбойника за поворот, подальше от детских ушей герцога.

— Какая нетерпеливая курочка мне попалась. Что, настоящий мужик получше твоего юнца будет? Давай…

— Давай без давай! — я вперил в него злобный взгляд. — Ты вообще из какой канавы выполз, ушлёпок? Не видишь, серьёзные люди тут делом занимаются? Какого чёрта тебя вообще сюда принесло?

Разбойник присел, явно не ожидав такого поворота вместо визга и мольбы о пощаде.

— Вот этот дохлый мальчик за кустиком, — я ткнул пальцем в сторону, где притаился Милош, — сейчас кровь из носа обязан сделать Шарлотте предложение. А ты припёрся не вовремя и сбиваешь его с настроя, не даёшь сосредоточиться! И если, — я навис над ним насколько позволяли габариты маркизы, — этого сегодня не случится, то мой недалёкий папаша с горя выдаст меня за первого встречного. Догадайся, кто в этом случае окажется на моём месте в первую брачную ночь? Правильно — ты!

В ответ разбойник только беззвучно пошевелил в миг пересохшими губами.

— Въехал в тему, Робин Гуд недоделанный? — я оскалился так широко, как только мог. — Или мне прямо сейчас продемонстрировать, какие прелести тебя ждут в моей супружеской спальне?

На лице пройдохи отразилась целая гамма эмоций — от недоумения до настоящего первобытного ужаса.

— А-а-а-а! — заорал он дурниной, отшатнувшись так резко, что чуть не грохнулся в колючий розовый куст. — Помогите! Спасите! Тут суккуб! Суккуб хочет забрать мою душу! А-а-а-а!

И, забыв про кистень, выкуп и свою бандитскую честь, он унёсся прочь, не разбирая дороги.

Из-за угла тут же выпрыгнул взмыленный Милош. Он ошалело озирался по сторонам в поисках источника опасности.

— Миледи! Я услышал крик! Что случилось? Вы в порядке? — выпалил он, хватая меня за плечи.

— Да всё нормально, — высвободился из мягкой хватки я. — Просто товарищ внезапно вспомнил, что забыл утюг выключить. Вот и побежал разбираться. В общем, не бери в голову, лучше договаривай, что ты там хотел сказать. Ну, смелее.

Но Милош вдруг сник и обречённо повесил голову.

— Я не должен был вести себя подобным образом, — произнёс он тихо, отводя взгляд. — Мужчина обязан обеспечить своей даме полную защиту от любой опасности, а я… я позволил вам в одиночку разбираться с разбойником, пока сам стоял в стороне… Это говорит лишь об одном — я недостоин вас, Шарлотта.

Внутри у меня всё оборвалось. Только этого раскисания перед самым предложением мне и не хватало.

— Да ты чего вообще? — я замахал руками. — Всё нормально было, слышишь? У нас же похищение, помнишь? Приключение. А я, как ты там сказал, Брун… Прун… короче, амазонка. Значит, всё так и должно было быть. А ты, ну, просто перенервничал маленько, с кем не бывает.

— Нет, — он покачал головой с упрямством, которого я в нём прежде не замечал. — Настоящий герой баллад никогда бы не спрятался за спину возлюбленной. А я… — Милош замолчал и, кажется, хлюпнул носом.

Да что ж такое?! Опять?!

Мне срочно нужно было как-то вытащить парня из ямы самобичевания. Неровен час, он окончательно решит, что вообще недостоин делать предложение до конца своих дней.

— Слушай, а давай пройдёмся немного? — предложил я, подхватывая его под локоть. — Развеешься, дурные мысли из головы повыветрятся, и продолжишь с того места, где остановился. Что ты там ещё делал, когда Шарло… эм, меня то есть увидел?

Герцог поднял полные грусти глаза.

— Уточек кормил.

— Уточек? Ну и отлично. Пойдём к твоим уточкам. Согласен?

Милош на мгновение задумался.

— А знаете, — после паузы сказал он, — пойдёмте. Раз уж я не сумел позаботиться о самом драгоценном для меня человеке, возможно моё скромное общество принесёт пользу этим милым созданиям.

Ну что тут скажешь? Парнишка, конечно, с задвигом, но времени на сеансы психоанализа у меня не было. Скорее бы найти дебильных уток и покончить с этим цирком.

Мы вновь побрели в очередную зелёную неизвестность. Благо прогулка длилась недолго, и уже через пару минут в воздухе запахло стоялой водой.

Когда мы подошли к пруду, застали на берегу реальную пернатую разборку. Стайка толстых белоснежных уток азартно наскакивала на кого-то, яростно хлопая крыльями и оглашая окрестности возмущённым кряканьем.

— Чего там за возня? — вытянул шею я. — Здешние утки точно небешенные?

— Ах, это, — Милош глянул на побоище с полнейшим равнодушием. — Таков суровый закон природы. Слабый всегда достаётся сильному.

— В смысле? А как же забота, польза и всё такое?

Я что-то совсем запутался в Милошевских принципах. Минуту назад он сокрушался из-за своей нерешительности, а когда выпал шанс продемонстрировать отвагу — спрятал голову в песок.

— Они же там бьют кого-то!

— Верно. Но нам не стоит вмешиваться в бесконечный круг жизни.

— Да какой бесконечный-то?! — я наконец разглядел бедолагу, которому отвешивали тумаки. Это был нескладный утёныш с лапами разной длины, торчащими перьями и глазом, затянутым какой-то мутной плёнкой. — Они же его сейчас мочканут!

Герцог только пожал плечами и изобразил на лице вселенскую грусть.

— Да иди ты со своими законами природы! — я рванул вперёд и врезался в утиную свору, разгоняя пернатых агрессоров руками и ногами. Птицы возмущённо полетели в разные стороны и загалдели, отступая. Я подхватил дрожащего заморыша с земли и закутал его в полу своего плаща. — Не бойся, малой, — пробормотал я, прижимая его к себе. — Я тебя никому в обиду не дам. Раз уж у меня самого ничего не выходит, пусть хоть у тебя всё будет хорошо.

Утёнок одарил меня благодарным взглядом и затих.

Я поднял голову и посмотрел на Милоша. Тот стоял в паре шагов с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

— Ладно, — вздохнул я, чувствуя, как надежда внутри окончательно оседает и гаснет. — Поехали, отвезу тебя домой. Приключение закончилось.

Я вдруг чётко понял, что у меня больше нет сил ни бороться, ни биться головой об эту непробиваемую романтическую стену. Всё, что оставалось — развернуться и побрести в обратную сторону, прижимая к себе спасённого уродца. Мне не хотелось даже злиться.

— Постойте! — глаза Милоша, обычно подёрнутые мечтательной дымкой, вдруг стали ясными и острыми.

— Ты чего? — я моргнул и на всякий случай покрепче прижал к себе утёнка.

— Я всё понял, — его голос дрожал от какого-то непонятного экстаза. — Судьба посылала мне знаки один за другим, а я, слепец, не желал их замечать! Но теперь пелена спала, проявив истину.

— Э, Милош, всё нормально?

— Этот утёнок, — кажется, он меня даже не слышал, — уродливый, слабый, отвергнутый собственными сородичами, и есть я. А вы, миледи, подобрали его, укрыли, защитили, не раздумывая ни секунды, хотя весь мир твердил вам, что он того не достоин. Вы посланы мне провидением! Вы, как ангел небесный, разгоняете мирскую тьму. Ваше доброе сердце горит для тех, кого больше никто не любит!

И он опустился на одно колено прямо в мокрую траву у кромки пруда.