Василиса мирно посапывала, прижимая к груди мешочек с магическим золотом, когда «Москвич» резко тряхнуло. Она подскочила с криком:

— Что происходит?!

— Нас подрезают, — сухо заметила Света, вцепившись в баранку так, что костяшки побелели. Двигатель взревел, и машина вильнула в сторону.

— Мы же летим! — протирая глаза, констатировала Лида.

— Они тоже, — ответила Федосея, тыча пальцем в лобовое стекло.

Василиса присмотрелась и увидела летящую чуть впереди чёрную машину ГАЗ-21. Волга, с хищно заострённым хромированным бампером и тонированными стёклами. Она шла прямо по курсу, периодически подрезая «Москвич» и выбрасывая из выхлопной трубы густые клубы сизого дыма с фиолетовыми искрами.

— Это из питерского филиала, — пояснила Алиса, не отрываясь от блокнота, в который уже что-то быстро строчила.

— А что, есть ещё такие отели, как наш? — удивилась Василиса, отлипая от спинки сиденья. — А почему тогда нас отправили на Пиздич? Я думала, мы единственные такие чокнутые.

— Наш отель во времена СССР был самым спортивным, — ответила Алиса, поправляя очки. — «Успенский Приют» — это был флагман. Пять раз подряд выигрывали чемпионат Союза. Потом развал, потом бан, и мы выпали из обоймы. А питерский филиал — «Невский Некрополь» — всегда были нашими главными конкурентами.

— Конкурентами? Да они охренели! — Лида мгновенно растолкала Василису, рванулась к окну и высунулась наружу по пояс. Ветер разметал её волосы. — Эй, культурная столица! Поребрик вам в дышло! Куда прёшь?!

В ответ из пассажирского окна «Волги» высунулась рука в идеально сидящей латексной перчатке и показала неприличный жест. А затем машина пошла на сближение.

— Света, держи курс! — крикнула Василиса, окончательно проснувшись и вцепившись в спинку переднего сиденья. — Лида, сядь!

— Не сяду!

— Сядь, говорю!

Лида нехотя плюхнулась обратно на сиденье, но окно так и оставила открытым. «Волга» поравнялась с ними — водительское стекло чёрной машины плавно опустилось. За рулем сидела высокая брюнетка с идеальной, несмотря на встречный ветер, укладкой. Чёрный латекс её формы сидел так безупречно, будто его шили в миланском ателье, а не выдавали в подсобке под роспись Её глаза, подведённые стрелками, смотрели с ленивым превосходством. Рядом, на пассажирском, расположилась вторая горничная — с дерзкой короткой стрижкой и пронзительными серыми глазами. Её воротник украшал стильный шелковый платок, а на груди поблескивал бейджик: «Старшая смены».

— С добрым утром, провинциалки! — пропела брюнетка, чуть притормаживая, чтобы держаться ровно с «Москвичом». Её голос был сладким, как патока, но в нём чувствовались стальные нотки. — С победой вас! Смотрели ваш финал по телевизору. Ну вы даёте! Амеров-то как уделали! Мы, честно говоря, думали, что вы вылетите в первом же матче.

— Нас что, по телику показывали? — удивлённо спросила Лида, забыв про обиду.

— Ну вы и деревня! У вас там что, до сих пор телевизоров нет? — фыркнула короткостриженая.

— Рубин. Настроен на магическую частоту, — холодно вставила Алиса. — Хотя у питерских, очевидно, плазма с выходом в астрал.

— А то как же, такое событие пропустить! — брюнетка картинно вздохнула, прижимая руку к груди. — Повезло янки, что вас отправили. Если бы мы полетели, мы бы их как тузик грелку порвали. И феникс бы не понадобился. Мы бы просто… — она щёлкнула пальцами, — и всё.

Питерские высокомерно заржали, крутанули руль и с ревом дали по газам, оставив «Москвич» в облаке магического выхлопа.

В салоне «Москвича» повисла тишина.

— Ну и стервы, — выдохнула наконец Лида.

— А ты чего ожидала? — спросила Света, возвращая внимание на дорогу. — Питер — город интеллигентов и снобов. Даже в магии.

— У них форма лучше сидит, — с неожиданной завистью сказала Федосея.

— У них форма сидит лучше, потому что у них есть деньги, — поправила Алиса, закрывая блокнот и убирая морковку в карман. — И, судя по всему, связи. Но это ничего не меняет. Они тоже работают на старых контрактах. Вопрос лишь в том, кто быстрее адаптируется.

Василиса смотрела вперёд, на исчезающий силуэт «Волги».

«Москвич» летел над знакомыми лесами, и Василиса с каждой минутой чувствовала, как напряжение отпускает. Казалось, что её не было здесь как минимум год. Внизу мелькнула знакомая колокольня, потом старая водонапорная башня, а затем из-за деревьев показался и сам отель «У Успенского Приюта». Облупившаяся жёлтая краска, кривые рамы, ржавеющая вывеска, на которой уцелели только буквы «…ОТЕЛЬ». И рядом, за низким забором, по-прежнему мирно дремали старые могилы с покосившимися крестами.

— Ну всё, — выдохнула Лида, выглядывая в окно. — Приехали. Дом, милый дом.

— Как будто мы и не уезжали, — буркнула Федосея, но в голосе её слышалось что-то тёплое.

— А я соскучилась, — неожиданно призналась Света. — По этой дурацкой тишине. Ну, кроме тех, кто по ночам шепчет.

«Москвич» пошёл на снижение, плавно огибая старую колокольню, и с лёгким скрипом приземлился прямо во внутреннем дворе. Из-под колёс поднялось облако пыли, смешанной с сухой травой и мелкими камешками. Двигатель чихнул, выбросил фиолетовое пламя и затих.

Василиса выбралась из машины и с наслаждением вдохнула знакомый воздух. Старая пыль и лёгкий аромат ладана, который в первый день казался ей противным, а теперь — почти родным.

— С возвращением! — раздался скрипучий, но довольный голос.

Из главного входа отеля бесшумно вышел Мстислав Мстиславович. Он был, как всегда, безупречен: идеально отутюженный советский костюм, аккуратно завязанный галстук и всё тот же запах нафталина и старых бумаг. Но на его лице, обычно бесстрастном, сейчас играла едва заметная, но вполне реальная улыбка.

— Поздравляю, — сказал он, подходя ближе. — Смотрели трансляцию. Наша гордость! — он перевёл взгляд на Василису. — Особенно ты, Василиса. Удивила. Даже меня.

— Я просто хотела апгрейд, — смущённо улыбнулась та, чувствуя, как по спине пробегает тёплая волна. — А вместо этого получила полный респект характеристик и смену класса.

Чуть позади управляющего из отеля вышли две новенькие горничные. Одна — блондинка с выражением загнанного в ловушку зверька, другая — шатенка с ехидной ухмылкой.

— Знакомьтесь, это наше пополнение, — Мстислав Мстиславович указал на них. — Должен же был кто-то работать, пока вас не было. Это Дина, бывший Дмитрий, и её девушка Таня. Пришли заработать на съёмное жильё и пожить вместе. Контракт, конечно, не читали. — Он сделал паузу и добавил с лёгкой иронией: — Но теперь, как видите, живут вместе и работают. Не всё сразу, но прогресс налицо.

Дина нервно хихикнула, поправляя латексный воротник.

— Мы… мы просто хотели накопить на квартиру, — пролепетала она, теребя край фартука. — А тут написали «высокая зарплата, жильё предоставляется»… Я думала, это какой-то хостел.

— Ага, — подхватила Таня, с вызовом оглядывая ветеранов. — А оказалось, что тут контракт с магическими пунктами, и мой парень теперь моя девушка. У нас теперь общая комната и работа. Правда, Дин?

— Правда, — пискнула та, косясь на облупившуюся вывеску над входом так, будто та могла в любой момент ожить и укусить.

Федосея, которая до этого молча разглядывала новеньких с непонятным интересом, шагнула вперёд и улыбнулась Тане:

— А тебя как зовут-то?

— Таня, — кокетливо ответила та, поправляя волосы.

— А меня Федя! — с улыбкой выпалила Федосея, протягивая руку.

Таня смерила её взглядом, хитро прищурилась, пожимая ладонь, и с лёгкой усмешкой ответила:

— Ну и дура.

Света засмеялась, поняв отсылку к советской классике, а Федосея залилась краской, но улыбка на её лице стала только шире. Лида, стоявшая с Вилси под мышкой, окинула новеньких оценивающим взглядом и медленно, с чувством произнесла:

— Ну что ж, добро пожаловать в клуб, девочки. Латекс, призраки и контракт, который лучше не читать. — Она подошла к Дине и хлопнула её по плечу. — Держись. Первые две недели — самые страшные. Потом привыкнешь. И главное — никогда не соглашайся на сверхурочные в полнолуние.

— Лида, не пугай новеньких, — осадила её Света, открывая багажник и выгружая первый чемодан.

И тут из дверей отеля, бесшумно ступая по каменным ступеням, появился Граф Дракуслав. На нём был его неизменный тёмно-бордовый халат с золотым шитьём, но сегодня он был особенно элегантен — даже шейный платок, небрежно повязанный поверх ворота, выглядел как произведение искусства. В руках он держал бокал с томатным соком, который слегка парил, будто только что подогретый над свечой.

— Слышал, слышал, — произнёс он своим бархатным, чуть хрипловатым голосом, останавливаясь в нескольких шагах от команды. — Победа! Мой скромный вклад в вашу подготовку, кажется, не пропал даром. Когда Алиса выхватила феникса из-под носа американской ловчихи — это было… — он поднёс руку к груди, — изящно. Я чуть не пролил свой томатный сок.

Алиса, услышав такую похвалу от вампира, слегка покраснела и машинально поправила очки.

— Это была чистая физика, граф, — ответила она, но в голосе её звучала непривычная теплота. — И немного вашей гипнотической тренировки. Без неё я бы даже не поняла, куда лететь.

— Лесть вам не идёт, Алиса, — улыбнулся граф, сверкнув клыком. — Но я её принимаю.

Лида, не выдержав, швырнула Вилси в руки остолбеневшей Дине и бросилась вперёд. Она обхватила графа за шею так, что тот едва не расплескал свой напиток.

— Граф! Вы наш герой! Без вас мы бы даже не знали, как серп держать! Вы нас научили летать, рубить головы и не терять свои! — она чмокнула его в щёку, оставив на бледной коже лёгкий отпечаток губной помады.

Граф замер. На его лице отразилась смесь удивления, лёгкого шока и… удовольствия. За несколько столетий жизни его не так часто обнимали с такой искренней радостью.

— Лидия Петровна, — произнёс он, пытаясь сохранить достоинство, но голос его дрогнул. — Вы… вы смущаете меня. Я, знаете ли, существо сумеречное, не привык к таким… бурным проявлениям эмоций.

— Привыкайте! — отрезала Лида, отпуская его, но продолжая светиться от счастья. — Теперь вы наш. Официально. Вы — крёстный отец нашей команды!

— Крёстный… отец? — переспросил граф, приподнимая бровь. — Это несколько пафосно, но… — он сделал глоток томатного сока, восстанавливая дыхание, — я согласен. Считайте, что я взял над вами шефство.

Василиса подошла ближе.

— Граф, мы не поблагодарили вас по-настоящему. Если бы не ваш гипноз и ваши тренировки…

— Если бы не мои тренировки, вы бы до сих пор думали, что швабра нужна только для мытья полов, — перебил он с лёгкой усмешкой. — Но вы справились сами. Я лишь показал путь. А вы по нему побежали. И не просто побежали — вы полетели.

— Надеюсь, к праздничному столу вы тоже присоединитесь, — добавил Мстислав Мстиславович, стоявший чуть поодаль. — Будет запеканка и пельмени с чесночным соусом.

Граф поморщился, но в глазах его заплясали ироничные искры.

— С чесночным? Дорогой Мстислав Мстиславович, вы пытаетесь меня отравить?

— Чесночный — для профилактики ангины, — серьёзно ответил управляющий. — Шутка. Будет обычный сметанный. Я помню, вы не жалуете… острые ощущения.

Лида, всё ещё сияя, подошла к остальным и взяла Василису под руку.

— Ну что, девочки, — сказала она. — Граф с нами. Новенькие есть. Призраки на месте. Жизнь удалась.

--

Через час они уже сидели в столовой. На столе дымились тарелки с запеканкой, в гранёных стаканах плескался компот. Граф сидел во главе стола, но не как почётный гость, а как свой. Он с интересом слушал Федосею, которая, размахивая ложкой, с жаром рассказывала новеньким о турнире:

— …и когда я выдала «Ослепительный блеск» прямо в лицо этой американской глыбе! Она как заорёт, а я её — бац! Серпом! Чпок — и в кольцо! — она победно стукнула ложкой по столу.

Граф поднял бокал.

— Позвольте произнести тост. За команду, которая доказала, что даже самые невероятные мечты можно превратить в реальность.

— За нас! — крикнула Лида.

— За нас! — подхватили остальные.

Звон гранёных стаканов разнёсся по столовой, смешиваясь с шепотом призраков где-то в коридорах и тихим вздохом старого парового котла в подвале.

Василиса сидела за столом и смотрела на свою команду. Лида что-то эмоционально рассказывала графу, размахивая руками и чуть не задевая его бокал. Федосея с аппетитом уплетала запеканку, изредка поглядывая на новеньких с доброй, покровительственной улыбкой. Света молча пила компот, но в уголках её губ пряталась улыбка. Алиса уже раскрыла блокнот и что-то быстро записывала, то и дело поглядывая на Дину и Таню — явно собирала эмпирические данные о «процессе адаптации новобранцев».

Всё было хорошо. Лучше, чем хорошо.

Она вернулась домой.