Василий «Вася» Пупков, юноша шестнадцати лет и трех месяцев отроду, пребывал в состоянии жесточайшей технологической несправедливости. Его компьютер, ласково прозванный «Динозавром», включался с гулом взлетающего Ту-154, а запуск современной игры на нем был сродни попытке заставить этого самого динозавра станцевать балет. Он отжимал последние кадры в секунду, хрипел и в самый ответственный момент любил выдать синий экран смерти, демонстрируя философскую отрешенность к виртуальным страданиям хозяина.

— Пап, мам, — взывал Вася, в очередной раз вытаскивая из системника перегревшуюся видеокарту, похожую на кирпич образца 90-х. — Это не компьютер, это археологическая находка! У него, кажется, оперативки меньше, чем у моего будильника!

— Для учебы сойдет, — философски отвечал отец, не отрываясь от газеты. — В наше время на логарифмической линейке считали, и ничего.

— А играть можно и в тетрис, — добавляла мама, помешивая борщ. — Он развивает логику. Или в сапер. Очень медитативная игра.

Вася мечтал о мощном игровом монстре, о холодном сиянии RGB-подсветки, о том, чтобы игры запускались не после пяти минут загрузки, а просто — раз, и ты уже в эпическом мире. Но мечты разбивались о суровую реальность семейного бюджета и родительское «подрастешь — заработаешь».

И вот настало лето. Пока одноклассники разъезжались по морям и лагерям, Вася объявил домашнему совету:

— Я иду зарабатывать! На новый компьютер!

Родители переглянулись. В глазах отца мелькнула гордость, в глазах матери — тревога.

— Только ничего опасного, — сказала мама. — И с договором. Все по закону.

Вакансии в его маленьком городишке были, мягко говоря, скудными: разносить пиццу на велосипеде времен Брежнева, помогать на огороде тете Зине, которая платила вареньем, или подрабатывать грузчиком у дяди Коли, известного своей «особой» системой расчетов.

И тут, листая доску объявлений в местном паблике, Вася наткнулся на него. Пост выделялся, будто светился нездоровым, но очень заманчивым светом.

«ТРЕБУЕТСЯ СИЛЬНАЯ ДУХОМ, ТРУДОЛЮБИВАЯ ЛИЧНОСТЬ НА ДОЛЖНОСТЬ ГОРНИЧНОЙ В ОТЕЛЬ "У УСПЕНСКОГО ПРИЮТА". График: ночные смены. Оплата ВЫСОКАЯ, конфиденциальная. Жилье предоставляется. Опыт не обязателен. Спецодежда выдается. Справок не требуем. Контракт — на лето.»

Под постом был единственный комментарий: «Место еще свободно?» от пользователя «Некромант1991», и ответ администратора: «Свободно. Только для смелых.»

— Горничной? — Вася хмыкнул. — Ну, горничный так горничный. Главное — оплата ВЫСОКАЯ. И ночные смены — вообще красота, никто не достает. Жилье — экономия на транспорте. Идеально!

Он откликнулся. Через минуту пришло сообщение с адресом. Отель находился на отшибе, на краю старого Успенского кладбища. Название «У Успенского Приюта» звучало как-то… слишком буквально.

Прибыв на место, Вася замер. «Отель» был похож на трехэтажный призрак из прошлого: облупившаяся желтая краска, кривые рамы, на крыше ржавела вывеска, где уцелели только буквы «…ОТЕЛЬ». Рядом, за низким забором, мирно дремали старые могилы с покосившимися крестами. Вид был не столько жуткий, сколько удручающе убогий. «Ну, — подумал Вася, — зато тихо. И кладбище как соседи — не шумят, не мусорят.»

Его встретил управляющий — сухонький старичок в идеально отутюженном, но явно советском костюме. Он представился Мстиславом Мстиславовичем. Его голос звучал, как скрип несмазанной двери.

— А, Пупков Василий. Проходите. Вам повезло, последняя вакансия. Контракт уже готов.

Кабинет пах нафталином и старыми бумагами. Мстислав Мстиславович протянул Васе толстенную папку с текстом, напечатанным мелким, нечитаемым шрифтом.

— Подписывайте внизу. Страниц триста, стандартная форма. Обязанности, график, оплата… Всякое.

Вася, помня мамино «с договором», сделал вид, что внимательно листает. Мелькали странные пункты: «…обязуется не реагировать на постукивания в окно с западной стороны», «…иметь при себе серебряную щетку для пыли (предоставляется)», «…соблюдать тишину в коридоре № 3 после полуночи». «Ну, — решил Вася, — правила как правила. В каждом отеле свои заморочки.»

Он с энтузиазмом ткнул ручкой в заветную строку.

— Отлично! — проскрипел Мстислав Мстиславович, и в его глазах мелькнул огонек, которого Вася раньше не замечал. — Контракт в силе. Теперь пошли получать униформу. Она у нас… особенная. Соответствует духу заведения.

Они спустились в полуподвальное помещение, похожее на архив. Мстислав Мстиславович достал из шкафа что-то, свернутое в аккуратный рулон, и протянул Васе.

— Раздевайтесь и надевайте. Размер подгонится сам. Меняемся здесь. Я подожду за дверью.

Вася остался один. Он развернул сверток. И обомлел.

На его ладонях лежал… костюм. Если это можно было так назвать. Это было платье. Стилизованное под ту самую, коричневое с белым фартуком, советскую школьную форму. Но оно было целиком, с головы до пят, сшито из черного, глянцевого, пахнущего вишней латекса. К нему прилагались такие же латексные белые воротничок и манжеты, отдельный сверточек с надписью «нижнее белье» (Вася, побледнев, догадался, что оно тоже латексное), пара гольф из того же материала и даже лакированные туфельки на небольшом каблучке.

— Что за… — выдавил из себя Вася. — Это же… Это для девушки! И это латекс! Я в этом задохнусь!

Он рванулся к двери — та не поддалась.

— Мстислав Мстиславович! Тут ошибка! Мне мужскую форму! Хотя бы фартук и чепец обычные!

За дверью послышался сухой смешок.

— Ошибки нет, Василий. Пункт 147-b контракта: "Униформа является неотъемлемой частью рабочего процесса и подлежит немедленному надеванию после подписания". А по поводу пола… прочтите пункт 38, подраздел "Трансформационные клаузулы". Ничего личного, просто специфика заведения. Спорить бесполезно — контракт уже активирован.

Вася в ужасе отскочил от двери. И в этот момент по его телу пробежала странная волна тепла. Не боль, а скорее… ощущение легкого электрического тока, от кончиков пальцев ног до макушки. Он посмотрел на свои руки — они будто стали изящнее. Плечи сузились, линия талии… очертилась. Джинсы и футболка вдруг стали ему велики и грубо обвисли.

— Что происходит?! — пискнул Вася. И замер. Потому что голос был не его. Это был звонкий, немного высоковатый… девичий голос.

Он шарахнулся к запыленному зеркалу в углу. В отражении на него смотрела… симпатичная девушка лет шестнадцати, с большими испуганными глазами, аккуратными чертами лица и короткими каштановыми волосами. На ней болталась мужская одежда, которая теперь выглядела как костюм на вырост.

В голове Васи, а теперь, видимо, уже не совсем Васи, пронеслось: «Пункт 38… Трансформационные клаузулы… Подписал не глядя… О, мамочки… КОМПЬЮТЕР!!!»

Дверь щелкнула и открылась. Мстислав Мстиславович, держа в руках щетку для пыли из явно серебряного сплава, оценивающе посмотрел на своего нового сотрудника.

— Вот видите, село как влитое. Теперь, Василиса, — он сделал ударение на «а», — пора приступать к обязанностям. Ваша первая задача — отполировать до зеркального блеска все дверные ручки в восточном крыле. И помните: в коридоре № 3 после полуночи — ТИШИНА. Там живет наш постоянный постоялец, граф. Он очень чутко спит.

Василиса-Вася стояла, ощущая на себе холодок подвала и уже начинающийся зуд от перспективы надеть латексное белье. Ей (ему?) хотелось кричать, плакать и разбивать зеркала. Но где-то в глубине души, под нарастающей паникой, теплилась уже не Васина, а Василисина мысль:

— Так, — Василиса глубоко вздохнула, мысленно перезагружаясь. — Я принял квест, не посмотрев условия. Теперь у меня дебафф «Трансформация» и надет скин «Горничная преисподней». Ладно, пройдем это летнее событие, соберем лут, а там, глядишь, и реснемся обратно. Главное — не умереть тут в хардкоре.