У Тора и Клио было четверо детей.

Рождались они каждый в своё время, за те две тысячи лет, что Тор с Клио правили Девятью мирами. А поскольку зачаты они были тогда, когда Тор владел Камнями Бесконечности, каждый нёс в себе отпечаток одной из фундаментальных сил Вселенной.

Случайностью тут и не пахло, скорее наоборот, закономерность. Когда родителями становятся два настолько могущественных существа, да ещё и один из них носит на себе ключи к четырём основам мироздания, у их детей эти основы прорастают в саму природу, делаются тем, из чего они слеплены.

Поэтому ещё в молодости, задолго до того, как им потребовались имена в реестрах посольств, у них появились прозвища. И не за какие-то подвиги, а просто за то, кем они были.

Старший — Магни. По прозвищу Архитектор.

Аспект Пространства и Разума.

Внешне он был копией отца. Тот же могучий разворот плеч, та же стать, та же золотая, с королевской посадкой голова. Только в глазах — пронзительное спокойствие матери. Те, кто встречался с ним впервые, отмечали потом: «у него взгляд считывает раньше, чем он успевает дослушать вопрос».

Доспехи, которые выковал ему сам Тор, со временем срослись с кожей и легли на неё вторым слоем.

Способности у него были квантовые.

Магни не столько думал, сколько вычислял. За каждым его решением стоял расчёт вероятностей в масштабе целой галактики, проделанный за одну миллисекунду. Геометрию Вселенной он чувствовал от рождения, как всё живое чувствует гравитацию. Порталы открывал без всяких приборов и заклинаний, просто потому что видел, где в пространстве есть проход. А разорванную после боя или катастрофы ткань пространства сшивал так же буднично, как смертные штопают рубаху.

Тор однажды поглядел на его работу и сказал Клио:

— У него получается даже лучше, чем у меня.

Клио кивнула. Она знала это с того самого дня, как родила его.

В империи Магни был Верховным Канцлером и Системным Администратором Девяти миров. Все щиты, энергетические сети, межмировые соединения сходились в его сознании, как сходятся провода в главном сервере. Он был мозгом империи.

Вторая — Фрея, Хранительница Порога.

Аспект Времени и Пустоты.

Самая таинственная из четверых. Часто казалось, что она находится в нескольких местах одновременно; иногда, что она вообще не находится здесь, а только присутствует, как присутствует тень в комнате, в которой никто не зажигал свет. Вокруг неё всегда висела естественная лёгкая дымка, скрывающая её истинный облик от тех, кто смотрел на неё больше десяти секунд.

Её природу Тор поначалу не понял.

Клио к моменту зачатия Фреи уже не владела Глазом Агамотто, ведь Камень Времени остался со Стрэнджем в Камар-Тадже, как и должно было быть. Но связь с Камнем у Клио сохранилась, и эта связь оставила след на дочери.

Фрея жила на несколько секунд в будущем относительно всех остальных. Ошибки она видела ещё до того, как они случатся. Входила в комнату и точно знала, кто сейчас споткнётся, кто разобьёт чашу, а кто скажет лишнее. Она умела замораживать отдельные участки времени и откатывать вещи до их идеального состояния. И при всём этом была очень тихой.

Локи полюбил её больше остальных, потому что они были одной породы, из тех, кто живёт в тени. Только он когда-то уходил в эту тень, чтобы выжить, а Фрея в ней родилась и чувствовала себя там как дома. Локи рассказывал ей истории, каких не рассказывал даже Джин Грей. Она была его любимой племянницей.

В империи Фрея была Главой Имперской Безопасности и Тайной Канцелярии. Заговоры она вскрывала за десятилетия до того, как о них догадывались сами заговорщики, а угрозы замечала ещё до того, как те выходили из чужих галактик. Она была антивирусом империи. Тор иногда шутил, что у него самая молчаливая дочь и самая шумная разведывательная сеть, какая только бывает у правителей.

Третий — Бьорн, Разрушитель.

Аспект Силы.

Самый яростный и гордый из четверых, самый мощный физически и самый, что называется, прямой. Магни сначала всё вычислял и лишь потом действовал, Фрея сначала видела и потом действовала, а Бьорн действовал сразу. И если оставалось время, действовал ещё разок.

Кожа у него отливала металлом, серебристым отсветом клинка. Глаза светились фиолетовым, тем самым цветом, что жил в Камне Силы. В ярости они разгорались ещё сильнее, а в покое почти гасли, и оставался обычный синий, отцовский.

Способность его называлась векторной манипуляцией. Он управлял направлением любых физических сил. Любая энергия, любой снаряд, любая летящая на него планета разворачивались на сто восемьдесят градусов и уходили обратно, к тому, кто их послал. Без щита и жеста, одним намерением. Пока он двигался, остановить его было нельзя, и чем больше усилий на это тратили, тем больше их возвращалось назад.

Его невозможно было остановить, пока он двигался. Чем больше усилий прилагали к его остановке, тем больше эти усилия возвращались тому, кто их прилагал.

В империи Бьорн был Главнокомандующим Ударных Легионов. Тор посылал его туда, где чинить было уже нечего и оставалось только сносить. Там, где Магни вычислил угрозу, Фрея заранее её опознала, а переговоры сочли неуместными, появлялся Бьорн. И вопрос закрывался.

Локи как-то посмотрел на него после очередной операции и сказал Тору:

— Я в его годы был наглее, но кажется злее. Твой ещё спокойный. Спокойствие у него отцовское.

Младшая — Руни, Ткачиха Душ.

Аспект Реальности и Жизни.

Изящная и тонкая, она походила на альвийку и лицом, и всей плавностью движений. Но когда она входила в зал, её присутствие ощущалось тяжестью целой планеты. Ноне только давящей, а ещё и притягивающей.

Её волосы то и дело меняли оттенок. С утра были белые, материнские, к полудню отливали золотом, а к вечеру темнели почти до черноты, как у тётки Хелы. Через несколько дней всё начиналось заново. Никто не понимал почему, а сама Руни только пожимала плечами и говорила, что ей так нравится.

Способность у неё была биологическая трансмутация.

Руни могла лечить любую болезнь одним прикосновением или переписать клетку, как переписывают строку в коде. Могла превращать врага в пыль просто переписав его атомы на лету. Она чувствовала каждую душу в империи. Если где-то умирал ребёнок, Руни знала об этом в ту же секунду, и если успевала, то спасала, не выходя из своих покоев.

В империи Руни была Главой Ордена Эйр и Министром Генетики. Она отвечала за эволюцию подданных Девяти миров. При ней каждое поколение детей становилось чуть здоровее, чуть устойчивее, чуть умнее. В этом она была не дочерью Тора, а его соратницей.

Она была биологическим предохранителем системы. Если что-то в живой материи начинало идти не так, то Руни выправляла.

Так в семье Тора и Клио и подрастали эти четверо: Магни, Фрея, Бьорн и Руни.

Они любили друг друга, и это вовсе не разумелось само собой: четверо могущественных детей, выросших бок о бок, способны возненавидеть друг друга очень быстро. Но эти не возненавидели, потому что Тор и Клио за этим следили, а ещё потому, что Фригга успела понянчить их всех, и каждый по отдельности знал, каково это, когда бабушкина рука лежит у тебя на голове. Такое, как объяснила однажды Клио Тору, склеивает братьев и сестёр крепче любых клятв.

А потом они выросли.

И через две тысячи лет после того, как Тор взошёл на престол, он позвал детей в тронный зал.

Они вошли вместе. Магни шагал первым, Фрея тихо держалась справа от него, Бьорн слева, вытянувшись, будто на смотре, а Руни замыкала. Клио уже сидела в зале, Тор стоял у окна.

Он обернулся, когда они вошли, и посмотрел на них так, как когда-то смотрел на него самого Один перед своим уходом. Взгляд был не просто отцовский, а такой, каким из рук в руки передают что-то важное.

— Я собрал вас, — спокойно сказал Тор, — потому что пришло время.

Они стояли и слушали. Никто из четверых не спросил, время чего, они знали отца.

Тор поднял руки, на запястьях у него вспыхнули наручи. Один за другим два камня вышли из них и повисли в воздухе, мягко вращаясь. Третий вышел из обруча, а четвёртый возник будто из ниоткуда.

— Я владел этими Камнями больше двух тысяч лет, — сказал он. — И никому их не отдавал. Носил сам, потому что сам за них и отвечал. Сегодня отвечать буду уже не я.

— Магни, — сказал Тор.

Тот сделал шаг впёред.

— Я думал отдать тебе Камень Разума, — сказал Тор. — Ты самый мыслящий из вас четверых. Но потом я понял: твоему разуму внешний усилитель не нужен. Ты и так Архитектор. Тебе нужен масштаб. Так что бери этот.

И Камень Пространства лёг Магни в раскрытую ладонь. Голубое сияние пробежало по его руке и втянулось в доспехи. Магни сжал кулак и кивнул отцу.

— Фрея.

Дочь подошла. Дымка вокруг неё на миг рассеялась.

— Я не могу дать тебе Камень Времени, — сказал Тор. — Он остался в Камар-Тадже у Стрэнджа. Но ты уже живёшь во времени так, как никто из нас. Тебе нужен другой. Возьми этот.

Камень Разума опустился в её ладонь. Жёлтое сияние слилось с её дымкой, и та стала чуть плотнее и глубже. Фрея приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и только кивнула, как перед ней кивнул Магни.

— Бьорн.

Третий сын не столько шагнул, сколько подался вперёд. Он уже знал, какой Камень станет его, и ладонь подставил так, будто ему возвращают то, что забыли отдать ещё в день рождения.

— Бери, — сказал Тор.

Камень Силы, чьё пламя жило у Бьорна в глазах с самого рождения, лёг в ладонь третьего сына и тут же в ней погас, зато глаза Бьорна вспыхнули. Кивать он не стал, только слегка склонил голову.

— Руни.

Младшая подошла. Её волосы в этот момент были медно-золотые.

— Камень Реальности, — сказал Тор и сам вложил его в сложенные лодочкой ладони дочери. — Это твоё. Ты Ткачиха. Без него ты и так почти всё могла. С ним сможешь абсолютно всё.

Красный Камень мягко лёг ей в руки. Волосы на мгновение тоже налились красным, потом вернулись к меди. Руни улыбнулась. Это была улыбка её матери, и Клио из дальнего угла зала её заметила и беззвучно улыбнулась в ответ.

Все четверо стояли перед Тором, и тогда он заговорил.

— Дети, — сказал он. — Я отдаю вам не только Камни. Я отдаю вам Девять миров. Всё, что выстроил, пока вы росли.

Он помолчал.

— Вы и так всё знаете. Я учил вас не словами; я учил вас тем, как жил сам. Где-то я ошибся, и вы это исправите. Где-то был прав, и вы это сохраните. И то, и другое теперь уже не моя забота.

Он перевёл взгляд на Магни.

— Ты король. По праву старшинства и разума. Носи титул достойно. Но прислушивайся к сестрам и брату. Ты в их совете нуждаешься не меньше, чем они в твоём.

Магни кивнул.

— Фрея, — Тор повернулся к ней. — Не позволяй им забыть тебя, когда они начнут громко спорить. Ты говоришь тихо; они привыкли. Заставь их услышать.

Фрея едва заметно улыбнулась.

— Бьорн, — Тор посмотрел на третьего. — Будь осторожен. Теперь в твоих руках сила, у которой нет предела.

Бьорн медленно опустил глаза в знак согласия.

— Руни, — Тор посмотрел на младшую. — Лечи. Это твоё призвание. Но иногда живому нужно пройти через боль, чтобы вырасти. Уж ты-то это знаешь как никто.

Руни кивнула.

— И последнее. Семья — это не кровь. Это каждое утро, в которое вы выбираете быть друг с другом. Не уставайте выбирать. Эти слова сказала ваша бабушка, когда уходила. Я повторяю за ней, потому что лучше и не скажешь.

Магни шагнул вперёд, опустился перед отцом на одно колено и склонил голову.

— Я принимаю корону и власть, отец, — сказал он. — Уходи спокойно.

Когда дети вышли, Тор и Клио остались в зале одни, сели у окна. Клио держала кубок с вином.

— Ты уверен? — спросила она.

— Да, — сказал Тор. — А ты?

— Я уже лет сто как уверена, — сказала Клио с улыбкой. — Это ты чего-то тянул.

Тор хмыкнул.

— Я хотел дождаться, пока младшая сможет взять Камень голыми руками. Теперь я готов.

Клио посмотрела на него тем мудрым, спокойным взглядом, что был у неё с самого первого дня их знакомства. Время её ни капли не состарило.

— Эта Вселенная нам стала тесной, — сказал Тор, глядя не в окно, а прямо ей в глаза.

— А там? — спросила Клио.

— Там вселенные, где нет Камней. Где нет Норн. Где не было нас. Я хочу посмотреть. Вместе с тобой.

Клио улыбнулась.

— Я бы хотела увидеть Вселенную, где у магии нет языка, — сказала она. — Где её творят молчанием.

— Думаешь, такие есть?

— Точно есть.

Тор взял её руку и сжал.

— А дети? — спросила Клио.

— Дети справятся, — сказал Тор. — Мы две тысячи лет для того их и растили, чтобы справились без нас.

Клио покивала.

— Справятся.

— Я знаю.

Они помолчали.

— Локи? — спросила Клио.

— Локи я уже сказал вчера. Он сказал: «Только вернись хоть разок, мне будет, что тебе показать». Я пообещал.

— Хела?

— Тоже знает. Прислала чёрный кубок с белым вином, у титанов это прощальный подарок. Сказала: «Пей последним.»

Больше обсуждать было нечего. Они ещё минут двадцать сидели молча у окна, держась за руки, и смотрели на Асгард, который теперь принадлежал уже не им, а их детям.

К этому времени Тор и Клио были далеко не теми, кем были две тысячи лет назад.

Тор все эти тысячелетия учился. Магию сейд он освоил на базовом уровне: своей она для него так и не стала, но в обиходе он владел ею уверенно. А в рунах поднялся до высоты, к которой в этой Вселенной уже никто не мог подобраться. До Рунного Короля он всё-таки не дошёл, но был совсем близко.

Сам Тор за две тысячи лет так пропитался силой Камней, что тело его перестало быть телом обычного бога. Он стал чем-то большим. И, что важнее, это его «большее» работало бы в любой Вселенной, даже там, где Камней Бесконечности отродясь не было и не будет. Это была уже его собственная сила.

Мьёльнир за те же тысячелетия тоже так пропитался энергией четырёх Камней, что понемногу перенял все их свойства. Теперь Тор мог буквально разрезать им пространство и реальность. Молот сделался уже не просто молотом, а настоящим инструментом для перехода между мирами.

У Клио был Наруч Мироздания. За тысячелетия она довела работу с ним до того, что он выводил её в разряд высших существ. Открывать им порталы она тоже научилась, правда, только межмировые и нестабильные. Если вдуматься, ничего странного: осколок Звёздного Сердца этой Вселенной не принадлежал, и пробить проход в другую ему было проще, чем перемещать кого-то внутри неё же.

Этого вполне хватало, чтобы уйти в путешествие между Вселенными.

Они вышли на главную террасу Асгарда, и провожали их по-семейному. Магни стоял спокойный и собранный. Рядом в дымке застыла серьёзная Фрея. Позади скрестил руки на груди Бьорн, и под доспехами у него тлело фиолетовым. А Руни держала букет полевых цветов, тех самых, что росли в саду Фригги, видно, нарвала по дороге.

Локи и Джин обнимали друг друга, и Локи выглядел почти спокойно. Хела приехала с Титана.

Обниматься никто не подошёл. Все слова уже сказаны, а дела розданы.

Руни шагнула к отцу и протянула ему букет. Тор взял его, и перед глазами у него вдруг встало совсем другое. Серый апрельский лёд, река, карта на столе, чьё-то детское, испуганное дыхание, холод, который так и не успел обернуться болью. Из этих обрывков понемногу сложилась мысль.

Эфемерное «не до конца» оказалось не проклятием, а шансом всё исправить.

Клио посмотрела на него.

— Что? — тихо спросила она.

— Вспомнил что-то давнее, — сказал Тор.

Она не стала уточнять, просто взяла его за руку.

Тор бережно передал букет Клио, взял Мьёльнир, и пространство перед ними разошлось. Держась за руки, они шагнули вместе.

Портал за ними закрылся.

Конец.