Наконец, всё было завершено. В окружении фрейлин я прошла по знакомым коридорам к резным дубовым дверям, ведущим в Императорскую приемную. Именно там, по протоколу, мы с мужем должны были соединиться перед торжественным выходом.

— Мы будем ждать здесь, Ваше Величество, — почтительно сказала Беатрис, и все мои спутницы склонились в реверансах.

Я кивнула, сделала глубокий, тихий вдох и переступила порог. Дверь закрылась за спиной, оставив меня в густой, торжественной тишине.

Комната была невелика, обтянута темно-синим дамаском, с двумя массивными креслами у холодного камина. Я успела сделать лишь пару шагов, как противоположная дверь без стука отворилась.

Вошел Наиль.

Он выглядел… безупречно. Императорский мундир темно-вишневого цвета сидел на его широких плечах как влитой, каждая золотая пуговица и аксельбант сверкали холодным огнем. Его темные волосы были идеально уложены, а на лице играла улыбка. Но не та, что согревает. Она была широкой, самодовольной и таила в себе что-то непредсказуемое. Синие глаза, немного блестящие, как мне думается, от выпитого бокала вина, обжигали с ног до головы.

— Моя дорогая, — голос прозвучал густо, почти ласково. — Ты просто ослепительна. Как всегда.

Я опустила глаза в правильном, сдержанном поклоне.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Нет, нет, — он сделал несколько неспешных шагов ко мне, окружив пространство запахом дорогого одеколона и, я угадала, вина. — Я серьезно. Сегодня ты выглядишь так, как и подобает Императрице. Сияешь. И, что самое главное, — он слегка наклонился, шепот стал интимным и оттого еще более угрожающим, — мы с тобой сегодня составляем идеальную пару. Мой камердинер сильно постарался, чтобы я соответствовал моей юной жене.

Его слова были сладким ядом.

Комплимент, оборачивающийся удавкой.

Он хвалил не меня, а свой выбор, свою собственность, которая наконец-то начала приносить ему публичные дивиденды.

— Ой, да заткнись уже, самец вычурный. Пара тебе подходящая юлозит где-нибудь в борделе под столом меж ботинок какого-нибудь моряка. Терпеть не могу, когда он в таком настроении. Тьфу ты!

В этот момент в дверь трижды, четко и громко постучали — сигнал, что зал готов и ждет нашего появления.

Наиль выпрямился, его скользкая улыбка стала официальной, а сам он изящным театральным жестом протянул мне согнутое предплечье.

— Ну что, моя звезда? Пойдем. И улыбаться не забывай, только не перестарайся. Ты знаешь, какой я собственник.

Я положила кончики пальцев на бархат его мундира.

Прикосновение не вызывало ничего, кроме тошноты. Моё лицо оставалось бесстрастным, а воспитанная улыбка застыла на губах. Мы синхронно повернулись к большим позолоченным дверям, ведущим прямо на балкон над главным залом, и когда они распахнулись, на нас обрушился свет тысячи свечей и вздох сотни гостей.

Начнется следующая часть спектакля. Ничего не предвещало беды до того момента, когда я в самый разгар праздника потеряла сознание.