Розалинда Винтеборн

Дни тянулись медленно... Наполненные шелестом страниц, тихим ворчанием бабки Розы, разбавлено всё это встречами с герцогиней Кальвини и приправленно суетой облепивших меня служанок. От уроков с герцогиней, непрекращающихся наставлений Розы и примерок платьев уже тошнило. До грандиозного бала оставалось совсем ничего.

Сидя в кресле, утопая в бархате и шелке платья я склонившись над массивным дубовым столом, вчитываясь в распплывающиеся перед глазами строки.

— Вот опять, — прошептала я, вымученно вздохнув, — только я вникаю в хитросплетения цифр, как ты тут же начинаешь меня путать следующей формулой, — хлопнув по столу руками, я отодвинула книгу. — Когда это закончится?

— Да что ж такое! Я же раз двадцать тебе объяснила, как...

Но, признаться, ее объяснения куда понятнее, чем сухие трактаты моих прошлых учителей. То ли это я была слишком юной к их высоким познаниям, то ли это у них слишком замудренный метод к обучению. Но и плакаться грешно. За пару недель ускоренной учебы я освоила то, чему в академиях, наверное, учат годами.

Роза Петровна, конечно, была бы блестящим учителем точных наук, если бы не ее… специфическое отношение. А герцогиня могла бы даже возглавить целую женскую академию, настолько обширными были ее познания, особенно в иностранных языках, тонкостях этикета и биографии известных и не очень политических чинов.

— Давайте сделаем перерыв, — окинувшись на спинку кресла я опустила руки. — Расскажите лучше про то место откуда вы родом. Не скучаете по дому? По семье?

К моим рукам прикоснулись мягкие и мальникие кошачьи лапки с острыми кооточками. Я умилительно заглянула вниз, применая платье. Крохатный черный комок качаясь на ковре заигрывал с рюшистой юбкой.

— Скучаю? — она горько усмехнулась. — А по ком скучать-то? Дети выросли, у каждого своя жизнь. Сын, дурак, женился на стерве, которая его от меня отвадила. Галка-то, к своим родителям чаще дыханья ездит, а ко мне разве что за поздравительными деньгами. Дочка… вечно занята своими проблемами, бытом, моими внуками. Я к ним больше не хожу. Да и зачем? Им я более не нужна. Только наследство мое им и интересно.

— Наследство? Так вы же говорили, что у вас нет ничего...

— Продала я всё, а не не было! Продала, что было, купила путевку, билет на лай... корабль. Думала посмотреть мир перед отходом в мир иной, а то вечно откладывала да откладывала.

— И как мир? Посмотрели? Чем от... моего отличается?

Заигравшийся кот увлеченно начал вскарабкиваться по платью, пытаясь поймать мои уже зажившие пальцы.

— Нет, не успела. Несколько небольших городов разве что. Когда дети прознали о моем отъезде, тут же оборвали телефон! И как я могу сказать, похож он или нет, когда ты безвылазно сидишь во дворце?

— Чего оборвали? И вы, должно, позабыли, как несколько дней назад бились в истерике, когда мы с Марией выбрались в город? М?

— Это другое! Не суть важно... Суть в том, что эти неблагодарные такого шума навели, что у меня чуть инсульт не случился! Я их заблокировала.

Казалось, Роза Петровна даже ногой притопнула.

— Обидно, знаешь ли, чувствовать себя ненужной.

Я кивнула, понимая ее чувства. Моя собственная семья… Чета Винтеборнов в то время, двумя годами ранее, была в упадке, и я, как единственная дочь, была главным активом. Меня собирались выдать замуж за какого-то пожилого маркиза, но когда поступило предложение от канцлера империи Элдории, отец и брат, не раздумывая, согласились. Я никогда не жаловалась, это мой долг, но почему-то на душе всегда было так тоскливо и обидно.

До сих пор чувствую себя ненужной... Они ведь на мои письма отвечают через раз, и то лишь когда я пишу о Наиле или о делах в империи.

— Знаю, — вздохнула она, — в моем мире браки по расчету — обыденное дело, даже сейчас. Не расстраивайся, помогу я тебе получить расположение твоего мужа.

При одном упоминании о расположении к себе мужа меня передернуло от отвращения. Расположение мужа — последнее, чего я пожелаю в этой жизни. Меня вполне устроит, если он забудет о моем существовании, заведет себе несколько десятков любовниц, а меня оставит в покое. Мне люба одна мысль о переезде куда-нибудь на отшиб... Правда, страшно.

— И все-таки тебе не достает мудрости и ума, дорогуша. Расположение императора — гарант твоей безопасности и моей, пока я сижу в твоей голове. Скоро карты будут готовы, и мы прощупаем почву... Быть может, они подскажут, как и мне вернуться в свой мир....

Я фыркнула, видя, как котенок ерепенится и шипит, играючись.

— Карты? Вы о тех рисунках? — я удивленно подняла брови. — По мне, это все глупости. Ну вот как они смогут помочь?

— Не думай об этом, — хитро прошептала Роза Петровна. — В моем мире с их помощью можно узнать о людях и о чем они думают, как поступят в конкретной ситуации. Если правильно с ними обращаться, они подскажут, предостерегут и укажут правильный путь.

— Бред полнейший, — подхватив котенка на руки, выхожу из кабинета и иду в сторону лестницы, ведущей в сад. Пока старуха возмущенно бухтит, я вдруг чувствую, как затылок прожигается чьим-то взглядом, но обернуться не решаюсь.

Меня всегда облепляют сотни взглядов, но привыкнуть к ним до сих пор не удается.