Улыбка Эрика была напряжённой, будто тисками сжатой — тяжёлое бремя знатного имени лежало на его плечах не почестью, а ношей. Сын герцога Кальвини, казалось, носил этот титул как тюремный ошейник.

— Зовите меня просто Эрик, — в голосе прозвучала тихая, но настойчивая просьба о свободе от этикета. — Если вам, конечно, удобно.

Неловкая пауза повисла в воздухе, густая и звонкая. Она растворилась лишь тогда, когда Эрик наконец осознал эффект, произведённый на блондинку. Румянец, заливший её щёки, был не просто смущением — это был живой, трепетный отклик, который он поймал краем глаза.

— Мария, — его голос опустился на октаву, став низким и предостерегающим, и когда он повернулся к ней, с присущей ему властностью добавил: — Я не ожидал встретить тебя здесь без охраны. Разве ты забыла, кто твои братья? И чего они могут лишиться, если с тобой что-то случится?

Пока Марию накрывала ледяная волна паники, Розалинда с неподдельным, почти детским любопытством рассматривала незнакомца. Он был прекрасен в своей неотёсанной силе — резкие черты лица, твёрдый, но и в тоже время тёплый взгляд, следы долгих дорог в лёгких морщинах у глаз, когда он улыбался.

— Господи, красавец какой, — проворчала внутренняя бабка-подселенка с одобрением, но про себя добавила: — И смотрит на девочку так, будто солнце в руках держит.

Мария, бледнея, зашептала, умоляя его не докладывать братьям о встрече.

Эрик слушал вполуха — всё его внимание было приковано к немому диалогу, который он вёл взглядом с золотоволосой незнакомкой. Её пристальный, изучающий взгляд не смущал, а пьянил. Он чувствовал его на своей коже, как физическое прикосновение, и в глубине души безумно этим наслаждался.

— А мисс Годвин? — вдруг перевёл он стрелки, и его голос, всё ещё обращённый к Марии, приобрёл лёгкий, но безошибочный оттенок подозрения. Он пристально всматривался в её лицо, будто пытаясь прочитать скрытый текст. — Если я не ошибаюсь, род Годвинов из северных земель... Странное совпадение.

— Простите нас, пожалуйста! — Розалинда вступила в разговор голосом, прозвучавшим чуть выше обычного, стараясь казаться лёгким и непринуждённым. — Это я во всём виновата. Я упросила мисс Иво сопроводить меня по старой дружбе. Мне поручили одно... деликатное поручение, но я плохо знаю эти кварталы. А Мария, в силу своей доброты, не смогла мне отказать... Умоляю, не говорите её семье. Это погубит её репутацию.

Внезапно из-под складок её просторного плаща раздался тонкий, жалобный писк.

Глаза Марии округлились до размера блюдец, выражая немой ужас.

Эрик же лишь приподнял бровь, и тень улыбки тронула уголки его губ.

— Эм... Мария, — Розалинда виновато улыбнулась, её взгляд стал умоляющим и по-детски хитрым. Она слегка приоткрыла плащ. — Он такой голодный и жалкий... Ты же поможешь мне пронести его во дворец? Никто и не заметит.

Мария открыла рот, чтобы возразить, но подавилась воздухом. Эрик, не говоря ни слова, медленно стянул с правой руки кожаную перчатку. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами, оказались на удивление нежными. Протянув руку, он положил тёплую ладонь на крошечную пушистую головку чёрного котёнка, пригревшегося у груди блондинки.

Девушка вздрогнула. Она почувствовала не только тепло его руки на шелковистой шёрстке зверька, но и едва уловимое касание к своей собственной коже у ключицы. Уши её мгновенно вспыхнули алым.

Подняв голову, она встретилась с его взглядом и едва удержалась на ногах. Голубые глаза смотрели на неё с такой концентрацией, будто в мире не существовало больше ничего. Её дыхание сперлось, а внутри закипел противоречивый коктейль из паники, волнения и какого-то доселе незнакомого сладкого трепета.

Мужчина настоял на том, чтобы лично проводить «юных беглянок» до самых ворот дворцового квартала. Всю дорогу он вёл себя с подчёркнутой галантностью, поддерживая лёгкий разговор и задавая Розалинде осторожные вопросы о её «поручении». Периодически он бросал шутливые, но чёткие предупреждения в сторону Марии, вперемешку делясь какими-то нейтральными подробностями своих долгих странствий.

И если сама дорога и беседа текли спокойно и почти непринуждённо, то прощание у служебных ворот вышло скомканным и наэлектризованным тишиной. Мария, поглощённая страхом разоблачения, не замечала немых молний, которые проносились между её спутниками. Эрик и Розалинда обменялись последним взглядом — долгим, цепким, полным невысказанных вопросов.

Когда девушки скрылись за высокой калиткой, Эрик не ушёл. Он замер на месте, как вкопанный, его взгляд прилип к тому месту, где исчез золотой проблеск волос. Тишина вокруг него гудела.

— Сара Годвин... — наконец прошептал он.

Имя прозвучало на его губах как заклинание, сладкое и опасное. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки, в которой было больше вызова, чем радости, а обнажённая рука, всё ещё хранившая память о тепле пушистого комка и тонкой кожи девушки, медленно сжалась в тугой, решительный кулак. Перчатка так и осталась висеть в другой руке.

Интуитивно он понимал, что эта девушка стала его началом. Началом чего-то нового, неотвратимого и бурного.