Любой врач знает: дежурство началось тихо? Жди какой-нибудь дряни.

Я прохожу по родильному отделению, расположенному в одном из корпусов многопрофильной больницы, и очень надеюсь, что примета сегодня не сработает. Если ожидать — обязательно что-то случится. А у меня подходят к концу сутки и очень хочется уже поехать домой, упасть в постель и выспаться.

Ночь проходит подозрительно спокойно: ни одной экстренной, даже в патологии девчонки спят, словно по заказу.

— Тишина-то какая… — тянет молодая акушерка у поста.

— Молчи! — тут же рявкает на неё старшая, и девушка вздрагивает. — Накликать хочешь?

Покачав головой, беру стопку историй и решаю пройтись по своим ответственным до обхода. Одна ревёт из-за отёков — проснулась утром, а пальцы на ногах не сгибаются. У другой крупный плод, переживает, что «не пролезет», а кесарево не хочет. Стараюсь говорить спокойно, шучу, чтобы сбить напряжение, а сама думаю: слишком всё ровно, слишком.

В ординаторской привычно пахнет кофе и антисептиком, кто-то не убрал бутылёк после обработки. Старшая акушерка заносится со своими бумажками.

— Лариса Александровна, анестезиолог звонил, спрашивает, как по расписанию завтра?

— Скажите, что у нас свои часы. Пусть не путают, — подписываю истории и не поднимаю головы. — Марина, я уйду сразу после обхода, вызывают в административку.

— Нового главного представлять будут? — понимающе кивает старшая, наклоняется ко мне, явно желая поделиться сплетней — или самой узнать новую. — Слухи ходят, что всё-таки варяг будет…

— Сплюнь, — вздыхаю, покачав головой.

Главный врач «со стороны» — или варяг, как у нас называют таких, кого присылают назначением сверху — это всегда риск. Человек не работал в больнице, не знает процессов и проблем изнутри… Ладно. Будем надеяться, что пронесёт.

Перед тем, как выйти из своего кабинета, задерживаюсь у окна: внизу, в небольшом сквере, беременные медленно гуляют под солнцем, смеются с мужьями или теми, кто пришёл их навестить. Такая спокойная картинка, что от неё только тревожнее.

В актовом зале душно. Заведующие переговариваются, спорят про закупки и проверки. Я сажусь у прохода, киваю хирургу и кардиологу, но молчу — ни к чему долгие разговоры. Да и устала.

На трибуну выходит представитель департамента. В руках папка, голос торжественный, как на школьной линейке.

— Коллеги, я рад сообщить вам, что сегодня мы официально представляем вам нового главного врача! — начинает чересчур уж радостно.

Ловлю ненавидящий взгляд начмеда по хирургии, первого зама. Он-то надеялся, конечно, на это место. Но увы — в медицине интриги тоже никто не отменял. Даже наоборот. У нас это всё ещё круче.

Зал реагирует не тишиной, но сдержанным гулом. Я тоже жду, сердце почему-то бьётся слишком быстро. Нет, уже ничего не должно случиться. Ведь дежурство фактически закончилось…

— Итак, представляю вам Константина Альбертовича Тейхмана! — звучит в зале.

Я чувствую, как у меня замирает дыхание. Нет сил сделать вдох. Раздаётся лёгкое поскрипываение — это стулья, которым тут уже двадцать лет в обед. Коллеги оборачиваются на меня, кто-то с любопытством, кто-то с явным подозрением.

Боковая дверь распахивается, и в зал уверенным шагом входит высокий мужчина. Поднимается на трибуну, пожимает ладонь представителю департамента здравоохранения. Окидывает зал строгим взглядом и останавливает его на мне. Всего лишь на секунду.

— Лар, родственник что ли твой?! — шипение рядом от заведующей гинекологией.

Удерживаю лицо, только пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.

Родственник… если бы.

Это мой бывший муж.

Держи спину ровно, Лара, звучит в моей голове маминым голосом. Иногда осанка — единственное, что остаётся женщине. Я столько фыркала на маму с этими её замечаниями, а теперь сижу с прямой спиной и не позволяю себе ни малейшей реакции, даже не отвечаю на вопрос, только слегка качаю головой и сжимаю губы покрепче — мол, потом.

Замечаю, как в зале шевелятся и переглядываются, но старательно делаю вид, что меня никак не касается назначение однофамильца. Сама на себя злюсь, что мозг на автомате начинает выискивать отмазки — наш брак был слишком долгим, чтобы пытаться что-то там скрывать. Заставляю мысли свернуть в сторону: надо вечером перепроверить последние протоколы по двум кесаревым, там новенький ординатор, кажется, опять накосячил.

Но было бы глупо пытаться что-то выдумывать, правда? — размышляю устало. Будет наглым враньём сказать, что мне абсолютно безразлична встреча с человеком, с которым я почти десять лет делила кровать, жизнь… и сердце.

А я стараюсь не лгать самой себе.

Константин начинает своё «вступительное слово», говорит ровно, немного чересчур отстранённо и затянуто. Свожу брови, замечая, как один из административного корпуса уже лезет за мобильным, что-то проверяет, пара коллег сдерживают зевки — но это почти наверняка такие же как я, после дежурства.

Новый главный тем временем благодарит департамент, упоминает про развитие больницы, про дисциплину, про закупки оборудования. В общем, ничего нового, всё привычно. Механически подмечаю: если опять будет «укрепление материально-технической базы», значит, родильному отделению ничего не перепадёт.

Счёт времени веду по-своему: «минус двадцать минут обхода», «минус десять минут на просмотр анализов». Секретарь раздаёт какие-то бумаги, а я краем глаза вижу — хирурги переглядываются, кардиолог закатывает глаза. Всё как всегда.

Наконец совещание заканчивается. В зале поднимается шум, скрипят отодвигаемые стулья, кто-то тут же проходит вперёд — и зам по медицинской части в том числе. Ну естественно. Неприязнь неприязнью — а насиженное место терять никому не хочется.

Язвительно хмыкаю про себя. Константину придётся постараться, чтобы заслужить не то что доверие, а хотя бы условное принятие его коллективом. Но это уже не моё дело.

Кивнув паре коллег, иду к выходу, чувствуя, как гудят ноги.

— Лар, ну ты куда уже сбежала?! — меня всё-таки догоняет Нина Николаевна, зав гинекологией.

— Я устала, Нин, — качнув головой, чуть морщусь. — Домой хочу.

— Слушай, ну ты и… я ведь поняла, кто тебе наш новый варяг, — женщина пару раз торжественно кивает. — Вспомнила эту историю. Вы ведь развелись, сколько… два года назад?

— Два с половиной, — уточняю машинально.

— А чего фамилию свою себе обратно не вернула?

Сдерживаюсь, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью.

— А ты представляешь, сколько мне бы пришлось переделывать бумаг? — слегка пожимаю плечами. — У меня куча сертификатов, подтверждений, повышений квалификации.

— Ну… да, но ведь меняют же люди. А ты не захотела, — в голосе заведующей звучит намёк на сплетню, но у меня нет сил вникать.

— Не до того было, — решительно прерываю разговор. — Ладно, Нин, я пойду. А то на ходу сплю уже.

— Давай, давай, — коллега чуть разочарованно кивает, я ускоряю шаг, но тут же слышу оклик за спиной.

— Лариса Александровна!

Считай до пяти, Лара, говорю себе.

Один, два, три, четыре…

— Лариса Александровна, ну что же вы, не слышите? — голос у меня за спиной.

— Да, Денис Аркадьевич, — разворачиваюсь, натягивая вежливую улыбку. — Задумалась, у меня там две сложные пациентки в патологии, извините, пойду.

— Вы ведь не одна на всё отделение, — начмед по хирургии укоризненно качает головой, шутливо грозит пальцем. — У вас ответственный дежурный имеется и не только. А уходить, не поприветствовав начальство, нехорошо. Нехорошо, Ларочка, — понижает голос, перехватывая меня за локоть.

Вот же… гнида! Начальство, значит, поприветствовать — это ты первый! А где ж ты, сучонок такой, был, когда два дня назад всё отделение в мыле и крови пациентку по твоему профилю с того света вытаскивало?!

Как следует выматерившись про себя, улыбаюсь ещё более сладко.

— Вы не переживайте, Денис Аркадьевич, мы с Константином Альбертовичем друг друга позже поприветствуем, — быстро вывернув руку из его ладони, делаю шаг в сторону. — Когда будем про новые поставки говорить, и про обновление материальной базы, которую ваше отделение, в отличие от нашего, получает значительно более регулярно! Наверное, благодаря вашим… особым талантам!

Мужчина прищуривается, но ответить не успевает, к нам подскакивает Нина.

— Ой, Денис Аркадьевич, прошу прощения, влезаю, вас там зовут — сами понимаете, без вас никуда… Вы нас с Ларисой Александровной простите, я её как раз хотела украсть, нам тактику по пациентке обсудить… Простите ещё раз! Ты что, дура?! — шипит мне, практически утаскивая под локоть. — Какого хрена ты лезешь на рожон, Лара! Он же тебе это припомнит!

— Устала я, Нин, — оказавшись за дверью актового зала, судорожно вдыхаю прохладный воздух, тру ладонью лоб. — Знаю, зря. Просто нервы не выдержали.

— У нас у всех нервы не выдерживают, — сочувственно кивает мне зав гинекологией. — Но всё же будь аккуратнее. Знаешь же, какой он говнюк.

— Знаю. Ладно, Нин, спасибо, пойду я…

— Домой иди, — коллега сводит брови.

— В отделение зайду сначала, — покачав головой, расправляю плечи и, поморщившись, тру шею.

Да, я предупреждала старшую, что после собрания уеду, но… лучше бы мне всё-таки ещё раз пробежаться и проверить, всё ли в порядке. Кто его знает, куда Костя надумает заглянуть…

Константин Альбертович, Лар. А не Костя!

— О, а я думала, вы уже всё, Лариса Александровна, — первой меня в коридоре замечает всё та же старшая акушерка.

По глазам и выражению лица вижу — она уже в курсе, кого назначили. В больнице слухи распространяются с такой скоростью, что моргнуть не успеваешь. Быстро открываю дверь своего кабинета, приглашая её войти, опускаюсь на стул возле стола, вытягиваю гудящие ноги.

— Я долго ещё буду не «всё», Марина, — усмехнувшись, качаю головой. — Так, дай мне быстренько диспозицию. Новых не поступало?

— Нет, только те, кто на плановую с утра. Всё оформлено, — Марина кивает, понижает голос. — С проверкой придут?

— Не знаю, может быть, — пожимаю плечами. — Проверь, пожалуйста, чтобы комар носа не подточил… И накрути всех, чтобы по стойке смирно стояли.

— Да что я, не понимаю, что ли, — акушерка укоризненно смотрит на меня. — А вы бы всё-таки отдохнули…

— Да, поеду, — устало киваю и, вздохнув, поднимаюсь.

И как раз в этот момент раздаётся быстрый стук в дверь, створка распахивается… м-да.

Да тут целая делегация… С Тейхманом во главе. И смотрит бывший муж прямо на меня, не отводя глаз.

— Добрый день, — говорю ровно. — Не ожидала, что в родильное отделение вы заглянете в первую очередь, Константин Альбертович.

— Мне сообщили, что оно у нас одно из самых проблемных.

Низкий, глубокий, знакомый до последней интонации голос сначала заставляет чуть вздрогнуть, и до меня даже не сразу доходит смысл его слов.

А когда доходит…

— Скорость стука у нас быстрее скорости звука, да? — чуть изгибаю брови.

— Не надо, Лариса Александровна, я к вам не с претензиями пришёл, — он проходит вперёд, останавливается напротив.

Ещё бы ты пришёл с претензиями!

Заставляю себя встряхнуться.

— Я после суточного, Константин Альбертович, — выговариваю холодно. — Если у вас есть какие-то вопросы по вверенному мне отделению, я буду рада обсудить их… хотя бы завтра.

— Понимаю и не задерживаю, — он наклоняет голову. — Даже наоборот, это лучший вариант. Завтра я приду к вам после пятиминутки, как раз будет время поговорить.

— Прекрасно, — демонстрирую энтузиазм, которого не испытываю. — А теперь, если позволите, мне нужно переодеться.

Константин только кивает и, сделав своей «свите» знак, выходит из кабинета. Все остальные тянутся за ним, и я остаюсь одна.

— Фу-у, чёрт, — выдыхаю, садясь обратно, и утыкаюсь невидящим взглядом в стену.

Я совершенно не представляю, как нам работать вместе.

С нашего расставания прошло два с половиной года. А как будто вчера всё было. Моя боль, его боль… Одновременно общая и разная… Его слова, что семья у нас не настоящая. Моё язвительное предложение подать на развод.

Машинально встаю, выдвигаю ящик стола, достаю мобильный, набираю номер.

— Добрый день, — произношу негромко, когда на том конце снимают трубку. — Как она сегодня?

Выслушав ответ, благодарю и отключаюсь.

Домой. К счастью, благодаря своей работе засыпать я могу хоть стоя, а уж если принять горизонтальное положение и закрыть глаза — то вообще отключаюсь ещё до того, как успеваю коснуться головой подушки… если б не это, наверняка сидела бы на снотворных.

Следующее утро встречает привычной суматохой. Прохожу по коридору отделения, кивая в ответ на приветствия. Всё привычно — и всё-таки в воздухе носится что-то… какая-то нервозность.

Переодевшись, иду в небольшой конференц-зал, где каждое утро проводят врачебные конференции. Я боялась, что главврач явится на неё, невзирая на своё обещание поговорить уже после, но нет, Константина не видно — и слава богу.

Пятиминутка идёт своим чередом. Доклады первого и второго дежурных по отделению физиологии беременности, по обсервации, неонатологи, старшая акушерка, старшая медсестра… передо мной вырастает стопка историй родов, которые я возьму с собой в кабинет и просмотрю. Сегодня только вторник, полный обход был вчера, так что справятся без меня.

Я должна настроиться на предстоящий разговор.

Но никто мне этого сделать, разумеется, не даёт.

Константин со следующей за ним по пятам секретарём появляется в коридоре, едва я выхожу из конференц-зала.

— Лариса Александровна, — кивает мне. — Доброе утро.

— Доброе, — удерживаю вздох. — Давайте пройдём в кабинет.

Под любопытными взглядами жадных до сплетен коллег дохожу до нужной двери. Мужчина успевает первым — открывает её передо мной. Прикусив язык, прохожу внутрь и только тогда позволяю себе язвительно усмехнуться.

— Я и забыла, каким ты всегда был джентльменом. Какие проблемы моего отделения ты хотел обсудить?

— Лар, давай ты сбавишь тон, — мой бывший муж качает головой. — Мы с тобой слишком хорошо друг друга знаем.

— Когда-то знали, — складываю руки на груди и смотрю в потолок.

— Неважно. Не будем устраивать из больницы поле боя.

— Сказал гематолог и согласилась акушер-гинеколог, — с усмешкой опускаюсь в кресло. — Так или иначе прольётся кровь.

— Вот не можешь ты не возражать, — Константин хмурится.

— Зачем ты здесь? — не выдержав, смотрю ему прямо в глаза. — Ты мог выбрать и возглавить практически любую больницу, Кость! И не надо говорить, что это не так, я в курсе твоей великолепной репутации! Но ты принял назначение, зная, что нам придётся работать вместе! Зачем?!