С понедельника начинаю новую жизнь!

Точнее, начала я ее уже в ночь на воскресенье.

Жизнь без мужчин. Надо просто вспомнить как это, дальше все пойдет как по маслу. А сейчас — прямая спина и маска сильной и независимой женщины.

Начальники не опаздывают. Они задерживаются, чтобы дать время опаздывающим подчиненным сделать вид, что они пришли вовремя, — убеждаю себя, приехав на работу на сорок минут позже. Маску сильной и независимой женщины все утро репетировала, а потом пробки.

В редакции тихо, будто все вымерли. Коридор пуст, а уже к концу недели вдоль стен будут стоять коробки с новым выпуском журнала. Обожаю запах типографской краски, каждый раз кайфую, когда беру в руки свое детище. Многим клиентам отвожу коробки лично, чтобы запечатлеть то радостное удивление на их лицах, что окрыляет меня и вдохновляет на новые идеи.

Иду в свой кабинет мимо закрытых дверей дизайнеров, бухгалтера, рекламного отдела. Заглядываю в последний. Агенты сидят тесным полукругом, разговаривают вполголоса. Тут же Леша со своей командой дизайнеров. На звук открываемой двери все замолкают, синхронно поворачивают головы.

— Доброе утро! — с искренней радостью и удивлением приветствую сотрудников. — У вас предварительная планерка? Что планируете?

— Кира Олеговна, нам журнал завернули, — отвечает Саша. Он ближе всех ко мне.

— В смысле завернули? Кто? Почему?

Ребята так шутят? Вглядываюсь в лица — никаких шуток. Они сами растеряны.

— Мы не знаем. Ульяна сказала, что все объяснит позже. На планерке.

— Ульяна?!

Улыбка сползает. Что за утренние новости в редакции моего журнала? Почему я не в курсе?

— Та — ак, пойду разбираться.

Тороплюсь в свой кабинет.

Ульяны в приемной нет, а вот дверь в мой кабинет открыта нараспашку.

— Уля? — застываю на пороге. — А что происходит?

Секретарша стоит за моим столом. Перед ней коробка, в которую на моих глазах она складывает мои (!) личные вещи.

— Ульяна Сергеевна, — чопорно, со свойственной ей разбивкой по слогам речью, поправляет Уля, с превосходством глядя на меня через свои дурацкие очки с тонкой оправой. — С сегодняшнего дня Я главный редактор журнала «Территория выбора».

— О, как интересно! — усмехаюсь. — Тебе приснилось что — то, дорогая, или грибочков вчера поганеньких объелась?

Прохожу к столу, сажусь в кресло напротив псевдо главного редактора, закидываю ногу на ногу. Если это шутка, то Уля здесь работает последние двадцать минут.

— Я жду объяснений.

— Эдуард Владимирович назначил меня главредом. Вот приказ, — двигает на столе лист формата А4.

— Эдуард Владимирович? Тебя? С какой стати?

Секретарша гордо вскидывает подбородок. Внимательно всматриваюсь ей в лицо. Меня озаряет догадка. Безумная, неправдоподобная, но кажется реальная.

— Ты и Эдуард?

Ну конечно! Как я раньше не замечала? Это же он уговорил меня взять себе в помощницы племянницу друга! Нихрена она не племянница друга! Она любовница Эда! Молодая, расчетливая, хваткая. Ей хватило месяца, чтобы узнать все тонкости работы нашей редакции, она же слила меня с Градовым! И те косые взгляды, полные ненависти, мне не показались! Улька знала о моей связи с Маховым.

Бедная крыса, как же она страдала от необходимости скрывать свои чувства, работая у меня в подчинении!

Зато сейчас ее распирает от триумфа.

Ну уж нет! Отдать мой журнал вот этой облезлой пигалице? Ни за что! Маховой умом тронулся?

Достаю из сумочки телефон, набираю Эда. С раздражением смотрю на буквы ММ. Какая же я слепая, наивная дура!

— Да? — слышу жесткое в трубке.

— Эдуард Владимирович, объясните, что все это значит? — резко интересуюсь. — Какого хрена ты отдаешь МОЙ журнал этой девке?

— Эта девка, как вы выразились, Кира Олеговна, — от сухого голоса Махового сводит скулы, — показала себя грамотным и надежным специалистом. Благодаря ей вскрылись некоторые неприятные факты…

— Это какие же, например?

— Например, вы поставили рекламу своих м — м… друзей в обход утвержденного прайса. Без согласования с вышестоящим руководством затеяли какие — то конкурсы. «Территория выбора» не развлекательный журнал, а рекламный, а от рекламы там остался один пшик. Теряете крупных клиентов из — за смены формата… Мне продолжать?

— Эд!.. — вскипаю.

— Эдуард Владимирович, — поправляет меня Мудак Мудилович.

— Эдуард Владимирович! Ты в своем уме? Что за чушь ты несешь? Какой обход прайса? Какой пшик? Конкурс организован исключительно в рекламных целях и места проплачены с допустимой скидкой!

— Кира Олеговна, соблюдайте субординацию! — Маховой недовольно рычит в трубку. — Вы разговариваете с учредителем печатного издания, а не со своим этим… любовником… с которым позволяете себе непристойное поведение на рабочем месте.

— Тебе и это доложили? — кидаю уничтожающий взгляд на Ульку.

— Кира Олеговна, у меня нет желания обсуждать ВАШУ личную жизнь. Советую написать заявление по собственному. В противном случае мне придется уволить вас по статье.

— Какой же ты… — приличных слов нет, а неприличные слишком мягкие. — У тебя нет оснований.

— Полно. За непрофессионализм, невыполнение должностных обязанностей, аморальное поведение. Мне продолжать?

Ульяна молча кладет поверх приказа о назначении второй лист и авторучку. Она даже не скрывает, какое удовольствие сейчас получает от происходящего. Даже знать не хочу, когда они с Эдом спелись. Противно.

— Просто подпиши, — уже спокойнее говорит Маховой.

— Да пошел ты! — в сердцах тыкаю отбой и кидаю телефон в сумку.

Подлый, мерзкий, эгоистичный ублюдок! Как же он меня бесит!

Пробегаюсь взглядом по тексту подготовленного заявления, ставлю размашистую подпись, швыряю лист в очки бывшей помощницы. Забираю коробку с вещами и задрав нос ухожу из собственного кабинета, теперь тоже бывшего. В который даже мебель выбирала я сама!

Глаза застилает пелена из слез, но плакать я не буду! Я сильная! Меня не сломить.

В коридоре на меня налетает какая — то разъяренная фурия. Оу, жена паука! Еще одна ядовитая тварь на моем пути.

— Извините, — шипит. Вглядывается в лицо: — Опять ты? Все не угомонишься? Я же тебя предупреждала, чтобы ты не смела лезть в мою семью! Хватит звонить и слать кучу сообщений моему мужу! Я тебя уничтожу, раздавлю гадину! — и пальцы с длинными ядовито — зелеными ногтями к моему горлу тянет.

— Женщина, вы адресом ошиблись. Вам туда, — взмахом руки, с полным безразличием на лице отправляю Маховую в кабинет нового главреда.

Жена бывшего любовника, раздувая ноздри, осматривает меня с ног до головы. Очевидно, мой вид, реакция и коробка с вещами ее убедили. Фыркнув, обходит меня по дуге и шагает в указанном направлении.

Так — то. Пусть с Улькой разбирается.

Едва выхожу из здания редакции, меня догоняет Леша.

— Давай помогу, — забирает из моих рук коробку. — У нас там война и немцы, — усмехается. — Кое — кто пойдет домой без шевелюры или поедет в карете скорой помощи прямиком в травматологию.

— Представляю. Извинись перед ребятами, что я не попрощалась. Не могу…

— Что делать будешь?

— Пока не знаю. А ты?

— Пару дней посмотрю на новую метлу. Вообще предлагали мне хорошее место… Ребят жалко, сработались.

— Ничего, Леш, может вам еще лучше с Улькой будет.

— Шутишь, что ли?

Подходим к машине. Снимаю блокировку, открываю багажник. Алексей ставит коробку внутрь.

— Спасибо за помощь и вообще за все, — только бы не разреветься! — Ты настоящий друг, Леша.

— Не забывай об этом. Пиши, звони.

— Ага. Фотографии со свадьбы мне скинь.

— Сделаю.

Коротко обнимаю коллегу, теперь тоже бывшего, прыгаю в машину. Украдкой смахиваю слезинку.

Ничего, Кира, все только начинается!