Полчаса. Столько проспит, по моим прикидкам, моя королева после двух доз сорокаградусного лекарства.

Пусть поспит, переварит тот факт, что у меня вполне себе серьезные намерения: зацеловать, затискать, залюбить, ароматом ее головокружительным надышаться вдоволь. И докопаться, наконец, до истины, что в Вертинской такого необыкновенного, из — за чего на других у меня не стоит. Что за, мать ее, уникальная розочка у нее между ног, от которой мне крышу рвет, как у пацана в пятнадцать лет.

Наметив план действий, уверенный, что Кира теперь от меня никуда не денется, со спокойной душой начал разгребать срочное дело, на которое меня вызвали.

Поставщик рыбы, что достался нам еще от прежнего хозяина ресторана, что — то напутал, принял моего шеф — повара за идиота и привез нам рыбу дорогую, но тухлую. Шеф, естественно не принял, а поставщик обалдел от наглости и обиделся, не увидев денежку.

Так сильно обиделся, что выгрузил тухлую рыбу прямо во дворе у запасного выхода. Подпер ящиками дверь, что не выйти, не зайти, и смылся. А тут еще и солнышко посодействовало, рыбку подогрело. Вонь на весь район стоит такая, что все местные собаки, коты и бомжи разбежались на несколько километров подальше. Зато прилетели радостные вороны и устроили пир на весь мир. С танцами, криками, драками, расшвыриванием всего, что под руку, то есть в клюв, попадется. Срач устроили, аж глазам больно.

Зашибись.

А управляющий мой как знал: взял неделю отпуска и умотал с семьей дикарями на озера, благо конец лета погодой балует. И теперь вот ЭТО разгребать мне, в то время как у меня в кабинете на диванчике мирно посапывает лапочка — кошка. Эх, мне бы к ней под бочок, да погладить, чтоб помуркала…

Выход один: быстрее разгрести и к ней, счет идет на минуты.

Свободный персонал собрался возле запасного выхода. Морщатся все — запашок тухлятины сквозь стены просачивается. Шеф тоже тут, глазенки виноватые прячет. Он в поварском деле мужик талантливый, а мясо готовит как бог, за то и уважаю.

— Все правильно сделал, Руслан, — ободряюще хлопаю его по плечу, — нефиг нам дерьмо всякое привозить. Иди работай, мы сами управимся.

Отпускаю еще несколько человек, троих оставляю.

Одновременно пришлось решать несколько задач.

Сначала сняли все это безобразие на видео, чтобы в случае чего у нас были доказательства, что это не мы сами устроили хаос.

Затем искали поставщика, чтобы объяснить ему, что он не прав. Это я поручил юристу и паре знакомых крепких ребят.

Вызвали мусоровоз, чтобы убрать ящики и то, что успели раскидать ненормальные вороны.

А еще следовало получить разрешение в администрации на отстрел этих самых пернатых тварей и вызвать снайперов.

Полчаса превратились в два, это я заметил уже когда понял, что мои ребята дальше справятся без меня.

Все это время душу грело теплое чувство, что в моем кабинете спит моя кошечка. Пусть пока не ласковая, еще местами взрывоопасная, но моя. Теперь уже окончательно. Маховой был послан в пешее эротическое пусть не прямо, но мужик не дурак, все понял и так.

Поэтому решив проблемы, помчался к себе, предвкушая как буду дальше приручать дикую кошечку.

А ее нет. Блюда на столе стоят нетронутыми, пиджак брошен на подушку, место, где спала моя королева, успело остыть, значит, ушла она давно, даже не попрощавшись, весточку не оставив. Только слабый цветочный запах в кабинете витает, ноздри щекочет, кровь будоражит.

Обидно.

Сел на диван, убрал на другую сторону пиджак, которым укрывал зазнобу. Рука сама потянулась к подушке, поднесла ее к носу. Так запах моей Кирочки ярче, и обида острее.

Член в кои — то веки оказался со мной солидарным, на любимый афродизиак не среагировал.

Расстроенно поникли с ним головами, думу начали думать как дальше жить. А мысли все вокруг Киры.

Почему сбежала? Цену себе набивает, хочет, чтобы на полусогнутых за ней бегал? Да хрен ей! Сколько можно — то?

В груди неприятно клокочет. Эх, кошка, кошка, за что ты со мной так?

Зацепился взглядом за бутылку коньяка, одиноко стоящую на столе. На стакане остался след от помады. В двух местах.

Перебрался с дивана в свое любимое директорское кресло. Налил в тот же стакан коньяка, едва донышко прикрыл. Покрутил в руках стеклянную посудину с янтарной жидкостью. Добавил до половины.

— Будь здорова, кошка! — поднимаю стакан вверх, чокаясь с невидимкой, от которой из всего осязаемого — только волнующий аромат, не перебиваемый запахом алкоголя.

От отчаяния, что упустил девчонку, не насладившись вдоволь ее телом, жгутом скручивает внутренности. Вот же вредина, сама не знает от чего отказывается.

Опрокидываю в рот сладкую горечь. Морщась, осматриваю стакан. Не стерлась помада, я тот еще аккуратист.

Плеснул новую порцию.

Нет, не могу я отказаться от кошки, хоть ты тресни.

Слабак, да.

Хряпнув для успокоения нервов еще пару бокальчиков пятизвездочного, вызываю такси.

— Павел Юрьевич, — тормозит меня на выходе Настена. — У нас в гардеробе плащ женский висит, белый. Его девушка забыла, которая за вашим столиком сидела. Я подумала, вдруг вы ее знаете?

— Знаю. Давай мне, отвезу.

Повод если что, хотя этих поводов уже вагон и маленькая тележка.

Настена приносит мне плащ Вертинской. Аккуратно складываю его, чтобы не помять.

— Когда девушка ушла, видела?

— Давно. Торопилась очень.

Значит, сразу сбежала, едва я ушел. Эх, кошка.

— Столик мой свободный?

— Да, конечно, мужчина и женщина ушли еще раньше, заказ не стали делать.

Отлично. Пусть в другом месте брюхо набивают.

Сажусь в такси, диктую адрес, что прислал Никита. Мну в руках свернутый плащ. Он пахнет Кирой. А — аба — лденно вкусно и возбуждающе. Оживший и повеселевший член, что тот компас, хоть и упакованный в трусы и джинсы, поворачивает вместе с водилой в нужную сторону. Как собака взял след на одну вредную блондинистую сучку.

— Приехали.

Такси останавливается у подъезда монолитной высотки. Неплохой райончик.

Выглядываю в окно — вечереет, почти во всех окнах горит свет. Знать бы еще, где окна Киры. Расплачиваюсь с таксистом, выхожу. Воздух свежий, я бы даже сказал, прохладный. Сверяю в телефоне адрес — все верно. На домофоне набираю номер нужной мне квартиры. Тишина. Неужели ее дома нет? Мне это не нравится.

— Милая моя, где ты? Милая моя, где ты? — тихо напеваю что — то из ретро.

Наугад набираю соседнюю квартиру. Следующую.

— Вместе, что ли, тусуетесь? — ворчу себе под нос, не дождавшись ответа.

На мое счастье подъездная дверь открывается изнутри. Сначала из подъезда вылетает рыжий шпиц, затем за ним какая — то пышная дама в ярко — зеленом спортивном костюме.

Дама ойкает от неожиданности, увидев меня.

— Здравствуйте, — широко улыбаюсь, придерживая ей дверь. — Прошу.

— Спасибо, — летит кокетливое в спину.

Поднимаюсь на четвертый этаж. Квартира 123. Звоню. Тишина. Снова звоню.

Где же ты, кошка?