«Предательство — это яд, который действует медленно, но разрушает всё.»

АЙЛИН

Майкл Лоусон. Отец. Это был он.

Прежде чем парень успел что-либо сказать, Итан быстрым движением сломал ему шею, и он глухим ударом безжизненно упал на землю.

Мой собственный отец приказал напасть на меня?

Это не может быть правдой.

Земля под моими ногами, кажется, уходит, и воздуха внезапно становится мало. Я не хочу этого признавать, и мне трудно в это поверить.

Хаотический водоворот воспоминаний, старых ран и подавленных истин захватывает мой разум. Человек, на которого я хотела произвести впечатление всю свою жизнь, человек, ради которого я отказалась от всех принципов … Он действительно предал меня?

Он действительно пытался убить меня?

Узнать правду о нём и его новой семье было ужасно, но это? Это непостижимо.

Я помню, как делала всё возможное, чтобы заслужить его одобрение.

И это только для того, чтобы в конце концов узнать правду: он хотел убрать меня со своей дороги.

В мысли вторгаются все моменты, когда он говорил мне о важности семьи. Об ответственности, о преданности. Бесчисленное количество раз он манипулировал мной, заставляя меня выполнять за него грязную работу и реализовывать то, на что у него не хватало ни мозгов, ни ресурсов. И теперь я знаю, что он всегда просто использовал меня, и никогда по-настоящему не любил.

У меня на глаза наворачиваются слёзы, но я быстро их прогоняю. Сейчас не время быть слабой. Не здесь, не перед Итаном.

Итан не выглядит таким шокированным, как я, что лишний раз показывает, насколько он испорчен. Его молчание говорит о многом.

Он ничего не говорит, я остаюсь наедине с гневом и болью, прекрасно понимая, что сейчас мне нужно не утешение, а время, чтобы осмыслить это ужасное осознание. Тем не менее, он помогает мне подняться и уводит меня отсюда. Следующие несколько минут я почти не замечаю, как он, кажется, подводит меня к своей машине и уезжает.

Моё сердце бешено колотится в груди, и я пытаюсь привести в порядок свои мысли. Как я могла быть такой слепой и игнорировать знаки? Человек, которого я называю отцом, предал меня и, вероятно, делал это намного дольше, чем я могу себе представить.

Однако у меня возникает вопрос, почему? Что даёт ему повод хотеть убрать меня с дороги?

Что-то горит во мне, вытесняя неуверенность, и единственное, что мне сейчас ясно, это то, что мне нужны ответы. Почему он так поступил, почему предал меня?

Мой взгляд блуждает по Итану, и хотя я не хочу смотреть на него, мне нужна его сила. Он спас меня от нападения, и хотя мне до сих пор неясны его истинные мотивы, я знаю, что сейчас он мне нужен. Я заставлю его говорить, это точно.

Предательство глубоко укоренилось, и потребуется время, чтобы разобраться с этим. И я не уверена, скажет ли он мне в конце концов правду. Это не было для него секретом. Каким-то образом он всё знал. Может быть, не всё, но достаточно, чтобы предупредить меня или позволить мне разобраться самой.

— Ты знал об этом? — Спрашиваю я. — Ты знал, что за нападением стоял мой отец?

На мгновение он смотрит на меня, а затем снова смотрит вперёд.

— Нет, — отвечает он тихо, почти слишком тихо.

— Но ты знал что будет нападение. — Во мне поднимается гнев не только на отца, но и на Итана. Потому что он мог бы предупредить меня, мог бы помочь мне, прежде чем всё зайдёт так далеко. Но он ждал, и вот я стою перед обломками.

— Это было в твоём поле зрения? — Повторяю я с горечью в голосе, которую невозможно не услышать. — И ты не предупредил меня?

— Это ничего бы не изменило, Айлин, — спокойно говорит он, останавливаясь на парковке и выключая двигатель. — Ты бы мне не поверила. Ты должна была испытать это на себе сама.

— Почему? — Возражаю я, и я не могу удержаться от того, чтобы не заорать громче. — Почему он хочет убить меня? Что я ему сделала? — Итан остаётся хладнокровным и сосредоточенным.

— Потому что ты стоишь у него на пути. — Я моргаю в замешательстве.

— На пути? Как? — На мгновение он колеблется, затем продолжает, резко и беспощадно раскрывая своё откровение.

— Твой отец потерял контроль. Майкл видел в тебе инструмент для достижения своих собственных целей после смерти Гарри. Теперь у тебя слишком много власти, он, вероятно, этого не планировал. Ты единственная наследница, ты возглавляешь компанию. И он знает, что ты играешь не по его правилам. — Я качаю головой, не в силах поверить в то, что он говорит, отец тоже учёный, но он работает в другой лаборатории и никак не относится напрямую к компании.

— В этом нет никакого смысла. Он мой отец. Зачем ему это делать? — Итан молчит, давая мне время осмыслить всё это. Затем он продолжает говорить, и правда, которую он раскрывает, поражает меня, как удар молота. — Твой отец работал на твоего покойного мужа на заднем плане. Он также был тот, кто привлекал подопытных для незаконных экспериментов.

Не в силах ответить, я смотрю на него. Сказанное звучит в моих ушах, как эхо, которое не хочет затихать.

— Что? — Шепчу я едва слышно.

— Он был глубоко вовлечён в махинации твоего супруга, — продолжает он. — Он вёл бизнес, связанный с человеческими жизнями. Связи и контакты находятся в его руках. Гарри может быть мёртв, но твой отец... всё ещё замешан во всём этом. И он сделает всё, чтобы ты не вмешивалась.

Эти слова пронзают меня ледяным холодом. Мой собственный отец приносил людей в жертву. За деньги, за власть. И теперь, когда я глава компании, я представляю для него угрозу.

— Ты ничего для него не значишь, Айлин, — говорит Итан с резкостью, которая причиняет мне боль, но я всё равно должна это слышать. — Для него ты всего лишь помеха, так как он больше не может на тебя влиять. — Я не хочу в это верить, не хочу принимать эту правду. В глубине души я догадываюсь, что Итан не лжёт. Мой отец никогда не любил меня, не так, как отец должен любить свою дочь, и он всегда негативно воспринимал мои успехи в науке, но однако требовал от меня полной отдачи.

И теперь он хочет избавиться от меня.

Тем не менее, мне нужна информация, нужно узнать больше.

— Откуда ты это знаешь? Почему я должна доверять тебе?

Итан делает глубокий вдох, прежде чем начать свой рассказ:

— Однажды раздался звонок в дверь моего дома, и этот человек представился как Лоусон, заявил, что работает в крупной фармацевтической компании, и рассказал нам о препарате, который якобы может вылечить эпилепсию моего брата. Вся моя семья была полна надежд. — Он рассеянно смотрит в окно. И делает глубокий вдох. — Это был момент, когда я впервые почувствовал, что всё может измениться к лучшему. То, как он говорил, вселяло в нас веру в будущее без страха, в жизнь, свободную от постоянных приступов и ползучего отчаяния, которое душило нашу семью. Я смотрел на него и рисовал себе мир, в котором мой брат снова был бы здоров, где мы могли бы быть нормальной семьёй.

Он объяснил, как это может замедлить и, возможно, даже остановить прогрессирование эпилепсии. Элиас всё это время сидел молча, с тем же выражением лица, что и у меня с родителями. Для нас этот человек был спасением, единственным светлым пятном в длинном туннеле отчаяния.

Моя мама сжимала руки моего отца под столом, слушая незнакомца, как будто вся её жизнь зависела от его предложения. Я чувствовал то же самое. Я впитывал каждую деталь, уверенный, что это избавит брата от мучений. Его лицо врезалось в мою память — улыбка, спокойная, уверенная манера, с которой он говорил. Не было причин не доверять ему.

Но я был неправ.

Сейчас, спустя годы, я проклинаю себя за то, каким наивным я был тогда. Я помню каждую деталь того дня, твоего отца, Айлин. Как я мог этого не заметить? Как я мог не понимать, что он был тем, кто собирался всё разрушить? Он дал нам надежду только для того, чтобы отнять её у нас. Потому что лекарство, которое он дал моему брату, не было лекарством. Это был эксперимент. Элиас был всего лишь ещё одним испытуемым, ещё одной жизнью, которую в записях твоего отца называли пригодным для испытаний. И этот эксперимент убил его. Из-за этого у нас оставалось ещё меньше времени. Когда я думаю об этом дне, всё возвращается на круги своя. Злость на твоего отца. На себя, потому что я не осознавал, что происходит. Элиас скрывал от нас побочку веря в своё будущее исцеление. Лоусон и Андерсон разрушили мою семью, и это лицо, улыбающееся и обманчивое, запечатлелось в моей памяти... — Итан замолчал и пристально вглядывался в меня считывая мою реакцию.

Слова Итана эхом отдавались в моей голове. Боль и гнев в его глазах невозможно не заметить. Он мог бы скрыть это, продолжать действовать в тени, манипулировать мной, как это делали все остальные до сих пор, но открыл мне правду.

— Ты мог бы продолжать лгать. Почему сейчас? — Мой голос спокоен, но внутри бушует буря.

Итан на мгновение посмотрел сквозь меня, его выражение лица окаменело. Затем он оживился, по-видимому, он боролся с тем, что с трудом сходит с его губ. На этот раз, когда он обращается ко мне, его голос звучит хрипло:

— Потому что я больше не думаю, что ты плохой человек в этой борьбе за власть, — наконец говорит он, и его честность поражает меня с неожиданной силой.

На мгновение я потеряла дар речи. Итан, который преследовал меня, угрожал мне и манипулировал мной, признается мне, что он больше не думает, что я та, кого нужно уничтожить. Для него я всегда была врагом, наследницей компании, которая разрушила его жизнь и жизнь его брата. Но теперь, теперь он видит меня по-другому.

— Ты взяла на себя управление компанией своего мужа, — продолжает он. — И я думал, что ты такая же, как и он. Такая же коррумпированная, холодная и готовая на всё, чтобы остаться у власти. Но это не ты.

Все ещё удивлённая его откровенностью, я смотрю на него.

— И что убедило тебя в этом?

Он не улыбается.

— Твоё решение закрыть нелегальный исследовательский отдел, — наконец говорит он, полагая, что это всё объяснит. — Златовласка, ты можешь быть сильной, у тебя доброе сердце. Несмотря на болезнь твоей матери и твою цель спасти её, ты отказалась от этого, потому что осознала, сколько семей это разрушает. Ты не такая, как они. Эти люди разрушили бы всё и вся на своём пути к достижению своих целей.

Я ненадолго задумываюсь. Всю свою жизнь я была втянута в мир, основанный на власти, контроле и манипулировании. И это несмотря на то, что я просто хотела быть счастливой, как он, как и многие другие.

— Почему ты вообще это признаешь? — Снова спрашиваю я, на этот раз тише.

Его глаза блестят, и я не могу до конца это истолковать.

— Потому что я больше не ослеплён жаждой мести.

Его признание на мгновение повисает в воздухе, наводя невидимые мосты между нами. Весь гнев, боль, недоверие — всё осталось, но что-то изменилось.

— Возможно, ты не самая плохая в этой игре, — тихо признает Итан, скорее говоря для себя, а не для меня. — Но ты должна принять решение сейчас, потому что ты не можешь вечно стоять посередине.

Я медленно киваю, потому что он прав. Мой отец, компания, они поставили меня в положение, когда я должна выбирать, на чьей я стороне.

И впервые за долгое время я верю в то, что всё зависит от меня.