Дом неподалёку от Северной Пальмиры

Над ночным лесом кружили вороны, будто приветствовали луну, бледнеющую на мрачном небосклоне. Их хриплое карканье влетало через приоткрытую форточку в небольшой прокуренный кабинет, где на покрытом грязными пятнами ковре валялись пустые бутылки.

Пахло потом и перегаром, а на массивном рабочем столе красовались обглоданные куриные кости и переполненная пепельница, отражающая неяркий свет настольной лампы со сбившимся набок абажуром красного цвета.

Такого же цвета был небольшой диванчик, где лежал заросший щетиной осунувшийся барон Лейб. Помятая несвежая рубашка оказалась расстёгнута на груди, а в подрагивающих руках мерцал экраном телефон.

Барон листал сообщения и новости, посвящённые тому, как Владлена Велимировна жестоко отказала ему во дворце князя Боголюбского. Попадались Лейбу и видео с тем, как это произошло. Кто-то из гостей снял его позор.

Барон всё больше наливался злостью, с какой-то болезненной настойчивостью просматривая видео и фото.

Дошёл он и до статьи, где кто-то вспомнил эфир программы Генриха Красавцева. Тот самый эфир, где барон Лейб гордо заявил, что проходы в Лабиринт перестанут мутировать и снова станут такими же, как и прежде. Однако всё случилось ровно наоборот — именно так, как и предсказывал Зверев.

— Мерзкий старик, — прошипел барон, чьи мутные от алкоголя глаза едва не закровоточили, стоило ему увидеть имя злейшего врага. — Урод! Дьявол! Как эта сучка Владлена не видит, что ты мразь⁈ Надеюсь, она погубит и тебя, выродок!

Лейб хотел плюнуть в экран телефона, где улыбалась фотография Зверева, помещённая в статью, но его тягучая слюна повисла на подбородке.

Аристократ взбесился ещё больше и швырнул телефон в стену, оклеенную бордового цвета обоями. Аппарат ударился об неё и упал возле резного книжного шкафа.

— Твари! Мрази! — проорал Лейб, сжимая кулаки так, что кожа побелела на костяшках пальцев.

Он уставился в потолок горящим взглядом и принялся лёжа бить руками и ногами по дивану, не вставая с него. Дворянин напоминал капризного ребёнка, охваченного истерикой.

— Что это за мир, где живут такие мерзавцы и гадины? Да ещё как живут! Им будто помогает сам господь! А меня он словно ненавидит! За что⁈ За что⁈ — крикнул в потолок раскрасневшийся Лейб, а затем процедил сквозь нечищенные зубы: — Молчишь, да⁈ Тогда я приду к тебе и спрошу!

Барон резко поднялся с дивана, встал на ноги и пьяно пошатнулся. Не сумел удержаться на ногах, упал на ковёр, едва не уткнувшись лицом в пропалённую сигаретой чёрную дыру, а потом, матерясь на чём свет стоит, на четвереньках пополз к рабочему столу.

Добрался до него, выдвинул нижний ящик и принялся в нём шарить. Достал небольшой револьвер и прислонился спиной к стене, прямо под подоконником.

— Заткнитесь, чёртовы птицы! — крикнул он воронам, держа оружие подрагивающей рукой.

Лейб мелко дрожал, будто его охватила горячка. Лоб покрылся испариной, а глаза взбудораженно мерцали. Взгляд упал на револьвер, на черноту, глядящую из дула.

— А что я теряю? — подрагивающим голосом выдал он, нервно улыбнувшись. — Я опозорен… уничтожен… раздавлен. И кто тому виной? Твари, коим бог позволил жить. Ладно, ладно… я встречусь с тобой!

Он резко зажмурил глаза, до хруста сжал зубы и приставил револьвер к виску.

Раздавшийся звук прокатился по кабинету, заставив барона распахнуть зенки и вздрогнуть как от удара кнутом. Аристократ даже не сразу сообразил, что произошло: то ли он застрелился, то ли ему что-то почудилось.

Но через миг в дверь снова постучали и прозвучал взволнованный голос слуги:

— Ваше благородие, с вами всё в порядке? Приходил человек от князя Корчинского.

Барон сглотнул, швырнул револьвер на пол и с трудом прохрипел, будто каждое слово давалось ему с трудом:

— Что он хотел?

— Передал, что господина Зверева ищут по приказу самого императора, а тот скрывается, поскольку оказалось, что он был замешан в заговоре. Его надо найти живым или мёртвым.

— Это всё⁈ — выдохнул Лейб, чувствуя, как заколотилось сердце.

— Ага. Я могу идти?

— Вали! — выпалил барон, вскочил на ноги и вкрадчиво прошептал с полубезумной улыбкой на губах: — Живым или… мёртвым. Хм, что это, если не божье провидение? Мне дали шанс поквитаться с этим мерзавцем, оказавшимся подлым предателем… Ха-ха-ха!

Его хриплый смех вторил карканью ворон.

Лабиринт

Слизь капала с потолка пещеры, а моя спина прижималась к ножке одного из гигантских грибов. Пятёрка подземных гоблинов стояла возле зева прохода, чернеющего в стене. Их взгляды скользили по дорожке, над которой нависли шляпки грибов.

Ирис же продолжал орать, тыча рукой в мою сторону и глядя на монстров:

— Он здесь! Разорвите его! Уничтожьте эту падаль!

Казалось, что гоблины сейчас рванут сюда. У меня участился пульс.

Но вдруг самый крупный гоблин что-то рыкнул другим, и те неспешно двинулись не вглубь пещеры, где я хмурил брови, а вдоль стены, настороженно посматривая по сторонам.

— Ирис, всем плевать на тебя, — с усмешкой еле слышно прошептал я, убедившись, что демон явно плод моего воображения. — Да и зря ты зовёшь этих гоблинов. Они известные содомиты. На меня, старика они и внимания не обратят, а тебе насуют за обе щеки.

— Ты сдохнешь! Я сделаю всё для этого! — выпалил демон, скаля чёрные туманные зубы.

— Вряд ли успеешь. Как только я отправлю твою душу в артефакт, то наверняка пропадёшь и ты.

Ирис зарычал как дикий зверь и внезапно весь затрясся, будто в припадке.

Я уж думал, что он лопнет как воздушный шарик, и пропадёт со смрадным духом, но демон удивил меня настолько, что аж мой рот открылся.

Ирис быстро переступил ногами, умудрившись хлюпнуть слизью, захватившей всё дно пещеры. И получился звук! Настоящий! Он заставил гоблинов мгновенно повернуться в эту стороны. Они явно услышали его, но как, мать вашу⁈ Демон же бесплотный, результат моей больной фантазии!

Или… или я как герой фильма «Бойцовский клуб»⁈ У меня раздвоение личности, и я сам сейчас выбежал из-за гриба и хлюпнул слизью, привлекая к себе внимание⁈ Что за чертовщина, пожри меня дракон⁈

Между тем гоблины стали расходиться цепью, рассчитывая окружить прикрывающий меня гриб. Ирис же чавкнул слизью рядом с ним.

И теперь демон буквально исходил злорадством, мстительно прошипев:

— Чувствуешь, чем запахло? Твоей смертью, мерзавец! Гоблины убьют тебя! Пустят кожу на барабаны, а из костей сделают свистульки. Плоть сожрут. И я буду до последнего наслаждаться твоими страданиями!

— Единственные мои страдания, коими ты насладишься, будут попытки оттереть с моей одежды кровь этих монстров, — едва слышно насмешливо выдал я и взял в правую руку «Вампира», пока левая продолжала оставаться холодной и недвижимой. Однако, думаю, когда Ирис покинет «клетку», она снова станет живой.

Пока же Ирис яростно зашипел, а вожак гоблинов вдруг остановился и произнёс несколько то ли слов, то ли ещё что-то с каким-то шипящим акцентом.

Хм, поляк, что ли? У них тоже что ни слово, так пш-пш.

Усмехнувшись, метнул в него кинжал. Тот чёрной молнией со свистом вспорол воздух и вонзился точно в узкую грудь гоблину, войдя в неё с хрустом чуть ли не по самую рукоять.

Гоблин захрипел и упал на колени, выпустив из рук дубину. Та шлёпнулась в слизь. А сам монстр начал стремительно усыхать, превращаясь в мумию под гневные вопли Ириса, принявшегося размахивать руками.

— А может даже кровь не придётся оттирать, — просипел я, мысленно вернул кинжал в руку и снова метнул его.

Он попал в другого гоблина, выпив и его душу. А потом я грохнул кинжалом и третьего. После чего оставшаяся парочка молча рванула прочь.

Да, гоблины не отличались храбростью, но вот чем они отличались, так это количеством. Впятером гоблины не ходят в подобные места. Наверняка где-то поблизости есть ещё отряды гоблинов. Приведут ли их сюда беглецы? Очень может быть. Выследят ли они меня? У них поразительно тонкий нюх.

По всем этим причинам я и не хотел связываться с ними, но Ирис меня вынудил.

Он сейчас бросил на меня полный разочарования взгляд и исчез со злобным воем, полоснувшим по ушам.

— Вот же хрен собачий, — процедил я и рванул к проходу, чернеющему в стене.

Благо гоблины побежали в другую сторону, так что я без проблем проник в подземную галерею с ровными стенами, потолком и полом. Её явно кто-то вырубил в скальной породе. И светящейся слизи здесь совсем не было, однако тут почему-то царил не кромешный мрак, а серый сумрак.

Я рванул сквозь него, ища ориентиры, которые должны были привести меня к артефакту с девяносто восемью душами. Бежал так быстро, как мог.

Меня подстёгивала мысль о гоблинах, способных встать на мой след, а также пугало некое омертвление, продолжающее распространяться по телу. Оно захватило не только левую руку и плечо, но стало спускаться вниз по рёбрам и попутно пошло к шее.

Что будет, когда оно доберётся до сердца? Смерть⁈

— Дерьмо, — процедил я, дыша быстро и хрипло.

Мои босые ноги так и мелькали, кажется уже потеряв чувствительность. Грудь ходила ходуном, а взгляд шарил по сторонам.

Промчавшись через пару перекрёстков, свернул налево, оказавшись в узком коридоре со ржавыми решётками. За ними лежали кости: человеческие и нет. Какие-то скелеты были прикованы цепями к стенам, где-то валялось почти истлевшее тряпьё. Воняло застарелым потом и протухшей кровью. Но я не скривился, а улыбнулся. Да, тот самый запах! Я на верном пути!

Рванул дальше мимо узилищ, но далеко не убежал…

Буквально через несколько метров левая нога подломилась. Я грохнулся, подняв целое облако пыли. Непроизвольно чихнул и выругался, тронув пальцами правой руки колено. Оно не гнулось, а всё, что было выше, уже онемело.

— Гадство, — прошипел я, ощущая, как свербит в носу.

Схватился за прутья решётки и сумел подняться. Принялся прыгать на одной ноге в конец коридора. Там еле светился голубой кристалл, торчащий из потолка, будто лампочка. На стенах рядом с ним словно черти плясали тени, а где-то на самой грани слышимости раздавался визгливый хохот — постоянный житель этой части локации.

Внезапно рядом со мной появился Ирис и злорадно зашипел:

— Ты не успеешь добраться. Не успеешь, братец. Твоё сердце откажет быстрее. Или мозг. Чувствуешь, как шея уже не двигается?

— Да хрена тебе лысого! Какое-то вшивое онемение меня не сломает, — просипел я, ощущая, что шея и вправду уже почти не гнётся.

Даже мысли начали путаться. Пространство плыло перед глазами, в которых неожиданно защипало. Лопнули капилляры, а после очередного прыжка что-то хрустнуло в правой ноге.

Я с гортанным криком снова упал, ударившись подбородком о каменный пол. По коже потекла кровь, путаясь среди волосков щетины.

— Ха-ха-ха! — тут же захохотал Ирис, нависнув надо мной. — И что же ты будешь делать? А? Ты уже не можешь ходить. Даже подняться не способен.

— Поползу! — прорычал я.

И действительно пополз к светящемуся кристаллу, цепляясь скрюченными пальцами за неровности пола и отталкиваясь правой ногой.

— Вот ты наконец и стал червём! Настоящим червём! — с нескрываемым злорадством прокричал Ирис и снова захохотал.

Я перестал обращать на него внимание, полностью сосредоточившись лишь на одном — надо добраться до конуса света, падающего от кристалла.

Метр за метром я приближался к нему, теряя последние силы. И вскоре сумел разглядеть разрытую возле стены яму. На её краю лежал разломанный металлический ларец.

Мать вашу!

В животе будто заворочался колючий шар, сотканный из обломков всех моих надежд. Нашли! Мой тайник нашли!

Ирис тоже увидел яму и на несколько мгновений замолчал, словно не веря своему счастью, а затем лихорадочно затараторил:

— Твой тайник отыскали! Артефакт украли! Вся твоя работа пошла насмарку! Ха-ха-ха!

Он снова залился громким, скрежещущим смехом, похожим на царапанье когтями по стеклу.

Я до боли стиснул зубы и продолжил ползти, уже не имея никакой возможности даже повернуть шею — она стала совершенно каменной.

И всё же мне удалось доползти до ямы. Её дно оказалось буквально на расстоянии вытянутой руки. Оно дрожало, словно марево, намекая, что зрение начало оставлять меня. Но я всё же сунул руку в яму и принялся копать, погружая пальцы в мягкую землю.

— Что ты делаешь, идиот? Копаешь себе могилу? Хорошее занятие для идиота, просравшего дело своей жизни. Давай я тебе помогу! — радостно вскричал демон.

Он мигнул и исчез, а потом появился прямо на дне ямы и стал делать вид, будто тоже копает.

Ирис хохотал и бросал на меня издевательские взгляды. А я, срывая ногти, добрался до более твёрдой породы и мысленно вызвал «Вампира». Тот из-за пояса переместился в мою руку. Его тёплая рукоять чуть не обожгла мою правую ладонь, тоже почему-то начавшую холодеть. Буквально несколько секунд, а потом меня ждёт Смерть!

Гнев взыграл в груди жаркой волной, вдохнув в меня последние силы.

Зарычав, я принялся исступлённо копать кинжалом. Из-под его кончика брызнули искры, посыпалась каменная крошка, а затем с треском раскололась тонкая плита.

Я раздвинул её обломки кинжалом, отбросил «Вампира», сунул под плиту деревенеющие пальцы и вытащил ничем не примечательный тёмный камушек, похожий на грязный грецкий орех.

Есть! Вот он!

Его появление заставило Ириса в шоке вытаращить туманные зенки.

Тело демона пошло рябью, а изо рта вырвался совершенно ошарашенный хрип:

— Не может быть… Артефакт…

— Артефакт, — злорадно оскалился я, сунув камень в холодную ладонь левой руки. — Именно он. А ты, Ирис, как был идиотом, так им и остался. Неужели до сих пор не понял, что у меня есть планы на все случаи жизни? Ты такой же придурок, как и те, кто забрал серебряные монеты из ларца. Он служил лишь отвлекающим фактором, призванным утолить жадность тех, кто наткнулся на тайник. Настоящее сокровище скрывалось гораздо глубже!

Я усмехнулся и перевёл горящий взгляд на левую руку. Вены на ней слегка запульсировали, а татуировка «клетки» загорелась красноватым огнём. Артефакт начал наливаться сердитым оранжевым свечением.

Душа Ириса стала тяжело и нехотя перемещаться из «клетки» в артефакт. Боль при этом оказалась такой, что я до крови закусил нижнюю губу, лишь бы не закричать.

Ирис же молчать не стал. Он истошно заорал, протянув ко мне руки:

— Нет! Нет! Не хочу! Остановись, брат! Я молю тебя! Не делай этого! Я отдам тебе все свои сокровища! Они в моём тайнике, что в Роковой горе. Там артефакты, золото, оружие… Я поделюсь с тобой знаниями о нашем отце Баале, его привычках. Ты сможешь убить его и без зелья «Кровь Смерти»! Он любит истязать пленников в подвале замка. Я знаю, как туда проникнуть по тайному ходу. Он скрыт за бочками…

Ирис кричал и кричал, выкладывая все больше информации, кою мне никогда не доводилось слышать. И у меня возникла мысль — а может он настоящий? Вдруг это действительно его душа, сохранившая какое-то подобие разума? Может он перешёл на иной план бытия? Сохранил какие-то знания? Не мог же я сам всё это выдумать! Мне банально ничего не известно о Роковой горе и тайном ходе!

— Я буду служить тебе верой и правдой! — продолжал вопить демон, пока его душа медленно-медленно перетекала в артефакт. — С моей помощью ты свернёшь горы! Я могу стать лучшим шпионом, буду проникать туда, куда ты не сможешь! Прошу тебя, брат…

Он мигнул и возник прямо передо мной. Его перекошенное лицо оказалось всего в десятке сантиметров от моего.

А я нахмурился и сипло проронил, лёжа грудью на холодном полу:

— Может, ты и прав… Шпион, артефакты, знания.

— Да, да! Много знаний!

— Хм, — заколебался я. — Ладно, уговорил.

— Ты сделал правильный выбор! — ликующе завопил Ирис, распахнув рот в широкой улыбке.

Он едва не засветился от счастья, весь дрожа, как лист на ветру.

— Ещё бы, — подмигнул я ему и усилием воли «перелил» остатки его души в артефакт.

Демон лишь успел вскричать, поняв, что его обманули в тот миг, когда он уже поверит, что ему оставят жизнь:

— Не-е-ет! Будь ты проклят!

У меня в груди стало тепло от того, что мне даже напоследок удалось накуканить Ириса по самые гланды. Устроить ему дичайшие эмоциональные качели! Он теперь точно навсегда запомнит меня и будет вспоминать в загробном мире!

Вот только сполна насладиться победой я не смог. Сознание покинуло меня.