— Теперь, — сказал Арвен низко, — ты точно никуда от меня не уйдёшь.

На секунду я забыла про людей за дверью.

Очень неудобная секунда. Потому что именно в такие мгновения женщины в книгах либо красиво замирают, либо бросают что-нибудь острое. В жизни всё проще: у меня в руках были серебряные щипцы с шипящим чёрным осколком, на столе лежал истекающий кровью дракон, за дверью приближались люди, которые уже пытались меня украсть, а моя метка истинной пары горела так ярко, что освещала собственный кошмар.

— Если это приказ, милорд, — сказала я, стараясь говорить ровно, — он выбран неудачно. Сейчас я нужна вам живой, спокойной и с руками, которые не дрожат.

Арвен смотрел на меня с той пугающей ясностью, которая пробивалась даже сквозь боль. Его пальцы всё ещё держали моё запястье. Крепко. Горячо. Так, будто именно эта точка удерживала его на краю жизни.

— Это предупреждение, — ответил он. — Они пришли за тобой.

— Благодарю. Без вас я бы решила, что серые плащи ломятся ко мне за мазью от мозолей.

Мара резко всхлипнула и тут же прикрыла рот ладонью. Я поймала её взгляд и чуть качнула головой: держись. Не сейчас. Пугаться будем позже, когда появится роскошь закрыть дверь, сесть на пол и осознать всё по порядку.

За дверью снова ударили. В этот раз дерево содрогнулось до петель.

— Леди! — крикнул Тирн. — Отойдите от входа!

Я повернулась к Маре.

— В шкафу под нижней полкой — синий ящик. Там склянки с сон-травой. Бери все. Не открывай руками, только через ткань.

— Да.

Мара сорвалась с места.

Я перевела взгляд на чёрный осколок в щипцах. От него поднимался едкий дым. Серебро темнело, будто металл гнил на глазах.

— Это притягивает их? — спросила я.

Арвен смотрел на осколок, и в его лице появилась такая холодная ненависть, что воздух у стола стал тяжелее.

— Да.

— Как уничтожить?

— Драконьим огнём.

— Вы сейчас в состоянии только лежать и портить мне стол кровью.

Его губы дёрнулись, но взгляд остался жёстким.

— Соль. Серебро. Закрытый сосуд. Это замедлит зов.

Я шагнула к полке, где стояли банки с растворами. Арвен тут же сжал моё запястье сильнее.

— Не отходи далеко.

— Лорд Рейс, я за солью. Не в другую империю.

— Связь открыта. Любая магия в доме будет бить через тебя.

Этого мне ещё не хватало.

Я освободила руку аккуратно. Не рывком, потому что связь под кожей откликалась на каждое движение и тянулась к нему, как живая нить.

— Тогда перестаньте держать меня так, будто я уже ваша.

Его глаза сузились.

— Ты моя истинная.

— Это медицинское осложнение, которое мы обсудим после того, как перестанем умирать.

— Ты всегда так говоришь с ранеными?

— Только с теми, кто угрожает мне на операционном столе.

Он задержал на мне взгляд. В нём мелькнуло раздражение, но за ним было другое — трезвая оценка. Он считал моё состояние. Страх. Упрямство. Границы. Пытался понять, где надавить, а где любое давление даст обратный эффект.

И замолчал.

Это было мудрее любой красивой реплики.

Я схватила стеклянную банку, высыпала туда крупную соль, добавила несколько серебряных игл и осторожно опустила осколок. Банка зашипела. Чёрный дым ударил вверх, но крышка уже легла на горло. Я обмотала её тканью и прижала ладонью.

Под кожей что-то дёрнулось.

Сосуд найден.

Шёпот был тише, чем раньше, но всё равно пробрал до позвоночника.

Я поставила банку в медный таз и накрыла вторым тазом сверху.

Дверь выбило.

Тирн отступил в лечебницу, держа меч двумя руками. За ним хлынул холодный дождевой воздух. На пороге стояли трое в серых плащах. Их лица были закрыты, но знак на пряжках я увидела сразу: круг, перечёркнутый вертикальной линией.

Тот же знак. Трактир. Письмо. Ритуал.

— Отойдите от женщины, капитан, — сказал средний. Голос был мягкий, мужской, с лёгкой хрипотцой. — Ваш лорд уже проиграл право держать её рядом.

Тирн усмехнулся коротко.

— Подойдёшь ближе — проверю, сколько прав останется у тебя.

Первый серый вскинул руку. В воздухе вспыхнула сетка из тонких нитей, серая, мерцающая, быстрая. Она рванулась к Тирну, обвивая меч и кисти.

Арвен поднялся на локте.

Я даже не успела понять, как он это сделал. Минута назад он едва дышал. Сейчас в его глазах сверкнуло серебро, а голос прорезал комнату так, что лампа дрогнула.

— На колени.

Один из серых рухнул сразу. Второй устоял, но его согнуло так, будто на плечи легла каменная плита. Третий — тот, что говорил, — только опустил голову, и под капюшоном блеснула улыбка.

— Кровь в вас сильна, лорд Рейс. Даже с лунным железом в сердце.

— Подойди ближе, — сказал Арвен спокойно. — Я покажу, что осталось от силы.

В его голосе не было пустой угрозы. Он и раненый был страшен. Не громкостью, не яростью. Той холодной уверенностью мужчины, который уже решил, кого убьёт первым и каким способом.

Но я видела и другое: кровь снова пошла из раны. Мара прижала к груди склянки с сон-травой и смотрела на пятно, расползающееся по полотнам.

— Арвен, — сказала я тихо. — Лягте.

Он не послушался.

Разумеется.

Средний серый поднял ладонь. На его пальцах были кольца из тусклого металла. Каждое — с маленьким камнем, похожим на запёкшуюся кровь.

— Мы пришли за душой, которая нам принадлежит.

Я похолодела.

Арвен медленно повернул голову ко мне. Взгляд стал острым, как разрез.

— Что значит — принадлежит?

Серый засмеялся.

— Она не сказала? Забавно. Женщины любят скрывать неприятное от тех, кому должны жизнью.

— Я никому здесь не должна жизнью, — сказала я. Голос прозвучал тише, чем хотелось, но ровно. — И вам тем более.

— Тебя выдернули из умирающего мира, сосуд. Тебе дали тело, магию, шанс дышать. В обмен ты должна была открыть связь с драконом.

В голове на миг стало пусто.

Умирающего мира?

Я увидела на долю секунды мокрый асфальт. Свет фар. Собственные руки на руле. Резкий удар. Белый потолок больницы или уже память, с которой моё сознание пыталось справиться весь этот год.

Нет. Не сейчас.

Серый сделал шаг.

Тирн ударил. Быстро, снизу, разрывая серую нить на своём мече. Первый нападавший вскинул кинжал, второй пошёл к Маре. Я схватила ближайшую склянку с сон-травой и бросила в пол между ними.

Стекло разбилось. Сладкий, тяжёлый запах ударил в воздух.

— Не дышать! — крикнула я.

Мара тут же закрыла лицо рукавом. Тирн отступил к окну. Двое серых закашлялись. Средний даже не дрогнул.

Он шёл ко мне.

Я отступала к столу, где лежал Арвен. Не потому что искала защиты. Просто стол был единственным устойчивым предметом в комнате, а ноги под платьем стали ватными.

Арвен поймал моё запястье левой рукой. Правая у него плохо слушалась, пальцы были в крови.

— За мою спину.

— Вы лежите на столе.

— Элира.

— Это не моё имя.

Слова сорвались, и я пожалела о них сразу.

В комнате будто на миг оборвался звук.

Серый остановился.

Арвен застыл.

Мара медленно повернула голову ко мне.

Вот так тайны и умирают. Не в красивых признаниях у камина, а посреди крови, дыма, разбитых склянок и собственной усталости.

Серый улыбнулся под капюшоном.

— Тогда скажи ему настоящее, сосуд.

Я сжала пальцы.

Арвен смотрел на меня. Не с яростью. Не с обидой. С такой внимательной, страшной тишиной, что стало труднее дышать.

— Потом, — сказала я. — Если выживем.

— Выживем, — ответил он. — А потом ты расскажешь мне всё.

Средний серый вскинул руку.

На этот раз удар пришёл не по телу.

По метке.

Серебро на моей коже вспыхнуло болью. Меня потянуло вперёд, к серому, будто невидимый крюк вцепился под рёбра. Я вскрикнула, но Арвен удержал. Его пальцы сомкнулись так сильно, что на коже останутся синяки.

— Моё, — произнёс серый. — Открытое. Пробуждённое. Послушное.

Арвен улыбнулся.

Зло.

Очень тихо.

— Ты ошибся с последним словом.

Он рывком притянул меня к себе, и я упала ладонью на его грудь, прямо у края раны. Драконье пламя ударило через мою метку в его кровь. Я успела только понять, что он использует нашу связь как проводник.

Потом лечебницу залило серебряным огнём.

Не жаром. Светом. Холодным, режущим, драконьим. Серые плащи закричали. Окна треснули. Мара упала за шкаф, Тирн прикрыл лицо локтем.

Средний серый отшатнулся, но не сгорел. Его кольца вспыхнули красным, принимая удар.

— Она укрепила тебя, — сказал он с восхищением. — Уже укрепила. Великолепно.

Арвен тяжело дышал. Под моей ладонью его сердце билось неровно.

— Тирн, — произнёс он.

Капитан понял без объяснений. Он шагнул вперёд и ударил среднего серого по руке. Кольца разлетелись по полу. Мара, бледная и злая, бросила вторую склянку прямо под ноги нападавшему. Дым ударил ему в лицо.

Я увидела, как Арвен сжимает зубы.

— Ложитесь, — сказала я, удерживая его плечо. — Вы сейчас просто умрёте от собственной гордости.

— Забери банку, — выдохнул он. — Осколок. В храм. Сейчас.

— А вы?

— Я задержу.

Я посмотрела на его рану. На серую кожу вокруг. На кровь, стекающую по боку. На мужчину, который год назад спокойно отпустил меня из своей жизни, а теперь пытался закрыть собой от людей, которые называли меня сосудом.

И, что хуже, я понимала: он действительно сможет их задержать. Минуту. Две. Ценой сердца.

— Нет, — сказала я.

Его взгляд потяжелел.

— Это приказ.

— В моей лечебнице ваши приказы имеют силу только после моего согласия.

— Упрямая женщина.

— Живая женщина. И я собираюсь остаться такой.

Я схватила полотна, прижала к его ране и повернулась к Маре.

— Банку в сумку. Тирн, задний выход свободен?

— Двое во дворе. Ещё один у ворот.

— Значит, через погреб.

Тирн бросил быстрый взгляд на люк у дальней стены.

— Там низкий ход к старому колодцу.

— Хорошо.

Средний серый снова поднялся. Лицо под капюшоном открылось. Мужчина лет сорока, худой, с тёмными глазами и тем же знаком, выжженным у челюсти. Взгляд у него был спокойный, фанатичный, неприятно живой.

— Ты не понимаешь, что защищаешь, лорд Рейс, — сказал он. — Душа уже привязана. Через неё твой род станет управляемым. Через неё ты станешь полезным.

Арвен смотрел на него с ледяным вниманием.

— Назови имя хозяина.

— У нас нет хозяина.

— У всех, кто говорит такими фразами, хозяин есть. Просто стыдный.

Серый бросился к нам.

Тирн перехватил его у стола. Сталь звякнула о серый клинок. Я помогла Арвену сесть. Это оказалось тяжело: он был крупным, горячим от жара, и каждый его вдох отдавался дрожью в моих руках. Он ни разу не застонал, но я видела, как побелели костяшки на пальцах.

— Вы можете идти? — спросила я.

— Могу убивать.

— Это не ответ.

— Тогда нет.

— Честность ценю. Мара!

Мы с ней вдвоём, при поддержке Тирна, который оттеснил серого к двери, стащили Арвена со стола. Он едва не рухнул, но удержался, опираясь на меня. Его рука легла мне на плечо. Тяжёлая. Сильная даже сейчас. От близости стало жарко, метка на коже снова потянулась к нему, и это было мучительно неправильно: моё тело хотело лечить, защищать, прижиматься ближе, пока разум считал кровь, врагов и расстояние до люка.

— Не вздумайте потерять сознание, — сказала я ему.

— Ты слишком требовательна для бывшей жены.

— А вы слишком разговорчивы для умирающего.

— Я не умираю.

— Вы спорите с целительницей?

Он скользнул по моему лицу тяжёлым взглядом.

— С истинной.

Я промолчала. Не из согласия. Из экономии сил.

Мы добрались до люка. Мара уже открыла его, вниз уходила крутая деревянная лестница. Из погреба пахнуло сыростью, травами и старым камнем.

За спиной Тирн ударил серого рукоятью меча в лицо. Тот отступил, но сразу поднял руку. В воздухе вспыхнул красный знак.

Арвен резко развернулся, отрываясь от меня. Я схватила его за локоть.

— Не надо!

Поздно.

Он поднял окровавленную ладонь. Серебро ударило навстречу красному. Два огня столкнулись посреди лечебницы. Пол вздрогнул. Полки обрушились. Склянки посыпались вниз, разбиваясь о доски. Запах трав, спирта и крови смешался до тошноты.

Арвен пошатнулся.

Я успела подставить плечо.

— Вниз, — приказала я. — Сейчас.

На этот раз он подчинился.

Мы спустились в погреб. Мара закрыла люк над нами. Тирн спрыгнул последним, тяжело приземлился и задвинул засов.

Наверху кто-то ударил по крышке люка.

Раз. Второй.

Дерево треснуло.

— Ход туда, — Мара указала на низкую арку за бочками.

Мы двинулись. Я поддерживала Арвена, Тирн шёл сзади. Подземный коридор был узким. Стены влажные, камни скользкие, потолок низкий. Арвену приходилось наклонять голову. Его дыхание стало хриплым. Кровь капала на пол, оставляя след.

— Они пойдут по крови, — сказал Тирн.

— Я знаю, — ответила я.

— Надо прижечь рану.

— Прижжёте — осколочная магия запечётся внутри. Он умрёт через час.

— Тогда что?

Я остановилась у развилки, где проход расходился на две стороны. В правом тянуло холодом и свежим воздухом. В левом пахло стоячей водой.

— Мара, дай мне склянку с болотной синью.

— Она для заражённых ран.

— И для перебивания запаха крови.

Мара быстро вытащила флакон. Я открыла его и вылила половину на пол в левом проходе, затем капнула на чистую ткань и провела по краю раны Арвена. Он резко втянул воздух.

— Терпи.

— Ты мстишь?

— Если бы я мстила, выбрала бы метод приятнее.

Его губы едва дрогнули.

Даже в таком состоянии он умудрялся смотреть на меня так, будто разгадывал сложный шифр. Это раздражало. И тревожило. Потому что мне нечего было дать ему вместо правды, а правда в этом мире могла стоить свободы.

Сверху донёсся грохот. Люк выбили.

— Быстрее, — сказал Тирн.

Мы пошли правым ходом.

Через несколько минут каменный проход вывел нас к старому колодцу за лечебницей. Над головой был круг ночного неба, дождь падал прямо внутрь, по стенам стекала вода. В боку колодца сохранилась узкая дверь наружу, заросшая плющом.

Тирн выбил её плечом.

Мы вышли в переулок.

Лиорн спал за закрытыми ставнями, но гроза уже разбудила собак. Где-то лаяли, где-то кричала женщина. Вдалеке, у моей лечебницы, вспыхнуло серое пламя.

Мой дом.

Полки. Травы. столы. медный таз. Три комнаты, которые мы с Марой белили своими руками.

Я остановилась.

Мара тоже увидела. Её лицо исказилось.

— Нет…

Серое пламя лизнуло крышу.

Арвен посмотрел на огонь, потом на меня.

— Я восстановлю.

— Вы не можете восстановить год моей жизни, — сказала я тихо.

Он ничего не ответил.

И это было правильно. Любое другое слово сейчас стало бы лишним.

Тирн подвёл лошадь, привязанную у старой стены. Потом вторую. Видимо, подготовил запасной выход заранее. За это ему стоило сказать спасибо, но слова застряли.

— В храм, — сказал капитан. — Там каменные стены и печати.

— Они знают про храм, — возразила я.

— Знают, — ответил Арвен. — Поэтому мы едем не туда.

Я повернулась к нему.

— Куда?

Он выпрямился с усилием. Лицо у него стало серым, но взгляд оставался ясным.

— В старую башню Рейс у северной стены. Её считают заброшенной. Под ней родовой ход. Там я смогу закрыть периметр.

— Вы едва стоите.

— Поэтому поедем быстро.

— Лорд Рейс…

Он наклонился ко мне. Близко. Слишком близко для переулка, дождя, крови и сгоревшей лечебницы.

— Ты хочешь выжить? — спросил он тихо. — Тогда сейчас спорь только там, где можешь предложить лучший план.

Я хотела возразить. Очень. Но лучшего плана у меня не было.

И это бесило сильнее его тона.

Тирн помог Арвену сесть в седло. Потом подсадил Мару на вторую лошадь. Я собиралась сесть за Марой, но Арвен протянул ко мне руку.

— Ко мне.

— Нет.

— Ты удержишь мою кровь. Иначе я не доеду.

Он снова бил точно.

Я видела рану. Понимала потерю крови. Понимала, что его магия держится на нашей связи.

Мара смотрела на меня с ужасом. Тирн — с напряжением. Город за спиной начинал просыпаться от криков.

Я подошла к лошади.

Арвен наклонился, подхватил меня одной рукой за талию и поднял в седло перед собой. Я едва успела ухватиться за гриву. Его грудь была за моей спиной — горячая, напряжённая, влажная от крови. Его рука легла мне на живот, удерживая. Метка вспыхнула от близости, поднимаясь серебром к плечу.

— Держи рану, — сказал он мне у виска.

Я прижала ладонь к полотнам на его груди. Между пальцами сразу выступила горячая кровь.

Лошадь рванулась вперёд.

Переулок смазался дождём и тьмой. За нами раздался крик. Серое пламя взметнулось выше. Ветер бил в лицо, платье путалось в ногах, сердце стучало в горле.

Арвен наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки.

— Теперь рассказывай, — произнёс он. — Как тебя зовут на самом деле?

Я замерла.

Впереди из тумана вырос силуэт старой башни.

А на её верхней площадке уже горел красный знак серых.