К закату всё было готово.

Нейтральный храм находился в двух днях пути от замка Рейс, на границе трёх юрисдикций: Совета, имперского суда и старых храмовых земель. Самуил сказал, что там Малхар не сможет забрать меня без полного заседания и трёх независимых свидетелей. Судья Лаурис поедет со мной. Ферр — тоже, хотя лекарь Брам ругался, что нотариус скорее развалится по дороге, чем даст показания. Ферр ответил, что развалится после заверения третьей копии.

Мне понравился этот человек.

Мара собрала мои вещи: несколько простых платьев, лекарства, письмо Илены, копию записи из алтарной книги и маленький душник с Элирой, который Самуил закрепил в серебряном футляре. Основной якорь Элиры удалось перенести из зеркала, но тело ей вернуть было нельзя. Не сейчас. Возможно, никогда. Она говорила спокойно, но я знала, что спокойствие иногда держится на последней нитке.

Перед отъездом я попросила оставить нас с ней наедине.

Самуил вышел. Мара тоже, хоть и с явным нежеланием. В комнате остались я и кристалл на столе у окна.

— Вы слышите меня? — спросила я.

Свет внутри дрогнул.

— Да.

Я села рядом.

— Я уезжаю из замка.

— Знаю.

— Мне нужно сказать вам… — Я остановилась. Слова никак не становились правильными. — Я не знаю, как жить с мыслью, что моё дыхание стало возможным после вашей смерти.

Элира молчала долго.

— Я не умерла из-за вас.

— Но я живу в вашем теле.

— А я живу, потому что вы не позволили Дорене разбить мой якорь. Мы обе получили жизнь не так, как хотели.

Я закрыла глаза.

— Если найдётся способ вернуть вас…

— Лина.

Я открыла глаза.

— Не обещайте того, что может уничтожить вас. Я уже слышала слишком много обещаний, которыми женщины платят за чужую вину.

В её голосе не было упрёка. И от этого становилось хуже.

— Что вы хотите?

Свет стал мягче.

— Дойти до суда. Сказать правду. Потом… не знаю. Может, храмовый огонь примет меня. Может, найдётся другое тело. Может, я просто усну без страха. Но если вы будете жить — живите собой. Не мной.

Я коснулась футляра пальцами.

— Спасибо за письмо.

— Спасибо, что прочли.

Когда Мара вернулась, у меня уже было сухое лицо. Она сделала вид, что так и было, за что я была ей благодарна.

Внизу, у западного хода, ждали лошади и закрытая карета для Ферра. Лаурис была в дорожном плаще, с перевязанным горлом и папкой документов в руках. Самуил спорил с лекарем Брамом о количестве настоев. Тирн проверял охрану.

Арвен стоял у двери.

В чёрном. Прямой. Бледный. Зрение к нему вернулось частично: он видел свет, силуэты, крупные движения. Для мелочей ему всё ещё нужна была связь. Но он не взял мою руку, когда я подошла.

Только посмотрел.

— Документы, — сказал он.

Тирн подал кожаную папку.

Арвен открыл её и достал первый лист.

— Расторжение политического брачного договора между Арвеном Рейсом и Элирой Саан-Рейс на основании преступного вмешательства третьих лиц, отсутствия согласия прежней хозяйки тела на ритуал и заявления текущей носительницы тела, Лины, о свободе правового статуса до решения нейтрального суда.

Он протянул мне перо.

Я прочла каждую строку.

Там не было ловушек. Не было условий возвращения. Не было мелких, умных фраз, которыми можно стянуть свободу обратно. Ферр, несмотря на рану, поработал честно.

Я подписала.

Рука дрогнула только на имени. Элира Саан-Рейс. Лина. Два имени на одном листе.

Арвен подписал после меня.

Его почерк был твёрдым.

Печать рода легла на воск глухо, окончательно.

Вот и всё.

Брак, который начался без любви, закончился правдой, до которой мы едва дожили.

Арвен достал второй документ.

— Защитная грамота Лины, души из иного мира, свидетеля незаконного ритуала, целительницы Лиорна. Дом Рейс признаёт её свободу перемещения, право на собственное имя, имущество, труд и защиту до суда. Ни один представитель дома Рейс не имеет права удерживать её силой, включая главу рода.

Я подняла взгляд.

— Включая главу рода?

— Особенно главу рода.

Он сказал это сухо, но я услышала, чего стоила эта строка.

Подписала.

Третий документ был на землю и восстановление лечебницы. Без условий. Без привязки к браку. Без долга, который можно повернуть ошейником.

Я подписала и его.

— Спасибо, — сказала я.

— Это не подарок.

— Знаю.

— Хорошо.

Мы стояли слишком близко и слишком далеко. Люди вокруг старались не смотреть. Получалось плохо.

— Арвен.

— Да.

— То, что я ухожу, не значит, что я не…

Я остановилась. Не смогла подобрать слово, которое не обещало бы слишком много.

Он ждал.

Не помогал. Не давил.

— Не значит, что мне всё равно, — сказала я наконец.

Его лицо стало тише.

— Я знаю.

— Но если я останусь сейчас, то буду каждый день спрашивать себя, выбрала ли я вас или просто испугалась дороги.

— Поэтому ты должна ехать.

— Да.

Он кивнул.

— Я буду держать замок и собирать доказательства против Малхара. Тирн поедет с тобой до нейтрального храма.

— А вы?

— Как только смогу выйти, не отдав дом Совету, приеду.

Я хотела сказать «не надо». Но это была бы ложь.

— Тогда приезжайте не за мной, — сказала я. — А на суд.

В его глазах мелькнуло понимание. И боль. И уважение, которое снова оказалось опаснее приказа.

— На суд, — согласился он.

Малхар напомнил о себе перед самым отъездом.

Над внешними воротами вспыхнула золотая нить, видимая даже из западного двора. Голос судьи прошёл сквозь замок:

— Закат, Лина. Время истекает. Твоя мать всё ещё держит твою руку. Пока держит.

Я побледнела.

Арвен сделал шаг ко мне, но остановился сам.

Я повернулась к воротам, хотя видеть Малхара не могла.

— Передайте верховному судье, — сказала я ровно, — что я приду за своим путём домой. Но не на цепи.

Тирн усмехнулся краем губ.

— Хороший ответ.

— Передайте точнее, капитан.

— Слово в слово.

Я села в карету рядом с Лаурис. Мара устроилась напротив, держа футляр с Элирой. Самуил сел на козлы, заявив, что не доверит свою старую спину молодым идиотам с поводьями. Тирн занял место во главе охраны.

Арвен стоял у двери до последнего.

Карета тронулась.

Я смотрела в окно, пока он оставался виден: высокий силуэт в чёрном, белый камень стены за спиной, серебряный дракон на флаге над башней. Он не поднял руку. Не сделал красивого жеста. Просто стоял и смотрел вслед.

В этот раз он видел, как я уезжаю.

И отпустил.

Мы выехали через западный ход уже в сумерках. Замок остался позади, закрытый родовым огнём и войной, которая только начиналась. Я откинулась на спинку, чувствуя усталость до костей. Метка под повязкой болела, но терпимо. В груди было пусто и тяжело.

Через час пути нас остановил мальчик-посыльный у старого моста.

Он вышел из кустов с поднятыми руками. Тирн мгновенно приставил меч к его горлу, но мальчишка только дрожал и повторял, что у него письмо для леди Лины. Не для леди Рейс. Для Лины.

Я взяла конверт через ткань.

На воске не было герба Совета.

Там стоял знак серых: перечёркнутый круг.

Внутри лежала маленькая белая карточка из моего мира.

Больничный пропуск.

С моим настоящим именем.

И короткая записка, написанная аккуратным женским почерком.

Хочешь домой — приезжай в поместье Саан через семь дней. Без дракона. Иначе твоя мать первой узнает, что тело можно отключить.

Подписи не было.

Но я уже знала.

Калиста.