Я слегка прикусила его за мочку уха и замерла, затаив дыхание. Ну же, Ваше Высочество, покажи класс. Шенли отреагировал мгновенно: его ладони собственнически переместились на мою талию и требовательно сжали её. Обхватив меня за спину, он начал медленно, отклонять меня назад, укладывая на кровать.

Я изо всех сил пыталась удержать лицо от победного восторга, но дурацкая улыбка так и расползалась по губам. Принц опускался следом, нависая сверху. Мои руки скользнули по его плечам, увлекая за собой, пока его ладони переползали с талии ниже, на бедра. Внутреннее «я» уже вовсю танцевало победное танго и скандировало: «Да! Да! Давай, не останавливайся!»

Шенли и не думал останавливаться. Он внимательно, почти гипнотизирующе всматривался в мое лицо, ловя каждый вдох. Затем уверенно перехватил мои колени, аккуратно укладывая мои ноги на постель. «О, — подумала я, — неужели решил пристроиться рядышком?» Я сделала еще одну тактическую попытку притянуть этот образец королевской эстетики к себе, но принц вдруг уперся руками в матрас по обе стороны от моей головы и замер.

— Я вернусь вечером, а пока отдыхай, — ровным, не терпящим возражений тоном произнес этот сухарь.

И прежде чем я успела выдать хоть один членораздельный звук возмущения, он рванул на себя одеяло и накрыл меня по самый подбородок. Причем прижал края так плотно, что мои руки оказались намертво заблокированы внутри этого шелкового кокона. Ни обнять, ни пощупать.

Я уставилась на него во все глаза, чувствуя себя максимально нелепо.

— Зачем тогда вообще начинал?! — этот вопрос прямо-таки жёг мне язык. Ну серьезно, что за средневековый тизер-трейлер без премьеры?

Шенли едва заметно улыбнулся. Он протянул руку и нежно, с какой-то невыносимой заботой поправил выбивавшуюся прядку моих волос.

— А сама как думаешь?

Я едва не зарычала. Ну что за манера у этих древнекитайских людей! Ни одного прямого ответа, вечно какие-то притчи, загадки и вопросом на вопрос.

— Ах, вспомнила! — с напускной злостью съязвила я, предпринимая яростную попытку вырваться из одеяльного плена. — Ты же влюбился в меня, точно!

Принц лишь сильнее зафиксировал одеяло по бокам, полностью лишая меня маневра, и наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне ухо.

— Ты права, моя принцесса, — прошептал он.

А затем вернул должок — мягко прикусил меня за ушко и спустился поцелуями ниже, к щеке и подбородку. Я, включив оскорбленное достоинство, демонстративно отвернулась, но принца это только раззадорило. Кажется, он окончательно увлекся и напрочь забыл куда собирался. Его пальцы властно, но аккуратно перехватили мой подбородок, разворачивая обратно к себе, и он снова накрыл мои губы поцелуем.

Но стоило мне потянуться навстречу и приоткрыть рот, готовой к продолжению этого незапланированного банкета, как он резко оторвался и встал на ноги.

— Выздоравливай, — на его губах играла совершенно невыносимая, довольная ухмылка. — И потом мы продолжим наш… разговор.

Он многозначительно выделил последнее слово, еще раз улыбнулся моей возмущенной мимике и привычным маршрутом направился к окну. Секунда — и он изящно выпрыгнул наружу.

Я осталась лежать в своем коконе, абсолютно дезориентированная. Логика кричала, что нужно злиться и швырнуть в закрывающееся окно подушку, но глупая улыбка сама собой расплывалась на лице.

Какое-то время я так и лежала, глупо пялясь в потолок с абсолютно идиотской улыбкой. Дворец тем временем постепенно оживал: за дверью послышался шорох шагов, приглушенные голоса служанок и мерный стук оружия стражников. Но если нормальные люди с первыми лучами солнца просыпались, то я, наоборот, с чистой совестью проваливалась в глубокий, спокойный сон. Кажется, поцелуи моего личного «чудо-лекаря» обладали мощным терапевтическим эффектом — я определенно шла на поправку.

В следующий раз меня бесцеремонно выдернула из царства Морфея Чиньхуа со своими неизменными процедурами. Дальше всё закрутилось по накатанной схеме: вереницей потянулись дворцовые лекари, за ними — служанки, а следом — целая процессия слуг от местных аристократов, заваливших мою комнату подарками и посланиями типа «Выздоравливай, бро». Потом меня наконец-то покормили, после чего я снова благополучно отрубилась.

А потом наступило утро… Стоп. Утро?! Черт! Я проспала наше вечернее свидание! Ну ладно, принц, сегодня я точно буду начеку. Интересно он хоть приходил? И чего не разбудил?

Энергия во мне уже била ключом, спать не хотелось совершенно, но суровый постельный режим никто не отменял. Вставать мне категорически запретили. Приходилось откровенно маяться дурью: максимум, что мне позволили — это устроить короткий променад по комнате, а вот на улицу путь был заказан. Я преданно ждала Лизку и Шенли, но они почему-то не торопились спасать меня от скуки.

Пришлось отправить служанку на разведку к Лизке. Пока девушка дотопала туда и обратно, прошла примерно вечность. Вернулась уже далеко после обеда. Вердикт: «Первая принцесса соизволит прибыть завтра». Ладно, принимается. К Шенли гонец обернулся чуть быстрее, но с нулевым результатом: принц не принял, ибо Его Высочество изволили заседать на важной аудиенции.

И как, спрашивается, достучаться до этого занятого человека? Как намекнуть, что пора бы и честь знать?

Эврика! Я позвала Чиньхуа и царственным жестом потребовала письменные принадлежности. Пришло время выяснить, насколько глубок мой скрытый талант к каллиграфии. Ну и заодно спастись от скуки.

Вечерело, как раз самое время для тайных любовных посланий.

Принесли. М-да. Набор юного китайского блогера прошлых веков: гора кисточек всех калибров и бумага, тонкая и нежная, как туалетная бумага в дорогом отеле. Ладно, прорвемся. Я с умным видом уселась за стол, обмакнула кисть в чернила и… зависла. А писать-то что? Ладно, начнем с банального вежливого «дратути».

Первый иероглиф задумывался как изящный, аккуратный штрих — всё-таки я ваяла тайное любовное послание, а не объявление о розыске. Но реальность оказалась суровой: все черточки мгновенно слились в одну монументальную кляксу. «Просто, кисть слишком толстая, бракованная», — авторитетно заявила я сама себе, отложила лист и взяла инструмент потоньше. Подумав, выбрала самую крошечную кисточку — ну чтоб уж точно получился ювелирный шедевр.

Но, как выяснилось, дело было вовсе не в размере. Кажется, я просто зачерпнула туши от души.

В общем, миниатюрное письмо было не моим коньком. Ладно, перейдем к крупному шрифту, главное же — читабельность! Правда, читабельно получилось только тогда, когда один иероглиф занял примерно половину страницы. Зато как мощно! И даже, если приглядеться под правильным углом, красиво.

В принципе, зачем эти формальности и приветствия? Сразу к делу: «Я жду тебя приходи уже». На иероглифе «жду» бумага предсказуемо закончилась, и все остальное в формат уже не влезло. Ну в принципе и так понятно…как говорится краткость сестра таланта

Я откинулась на спинку стула и с гордостью залюбовалась своей работой. Слушайте, а ведь вышло в стиле древних концептуальных мастеров! Ну, у которых один иероглиф на пол-холста и куча глубокого смысла. Шенли, как истинный ценитель аристократического искусства, просто обязан оценить этот концепт-арт. Может, даже в рамку вставит и на стену повесит. В голове тут же созрел бизнес-план: а не открыть ли мне лавку каллиграфии? Буду писать вывески для местных кабаков за бешеные деньги.

Я так преисполнилась гордости за свой гений, что даже решила потом выкупить это письмо назад для потомков. Аккуратно отложив шедевр подсыхать, я вошла во вкус и решила увековечить свое имя.

Получилось масштабно, размашисто. На следующем листе я замахнулась на «Шенли», но тут же споткнулась на вопросе: а как, собственно, его имя пишется на местном?

Подумав, я решила не усложнять себе жизнь тонкостями чужой орфографии. Взяла чистый лист и старыми добрыми русскими буквами, размашисто и с душой, вывела:«Катя + Шенли», аккуратно обведя всё это дело в жирненькое, кривобокое сердечко.

Настоящая классика бессмертна, даже в Древнем Китае.