Я не видела его лица. В этой тесной, глухой нише, где мы прятались, было слишком темно.

И это до одури раздражало. Раздражала эта чернота, постоянное прятание по углам и он сам со своими бесконечными правилами.

А вслед за раздражением накатила пустота.

Я вдруг почувствовала такую сильную, свинцовую усталость, что у меня просто физически не осталось сил злиться. Этот безумный день, бесконечный бег, чужой мир, шпионские игры, а теперь еще и эти эмоциональные качели в темноте — всё это разом навалилось на плечи неподъемным грузом

— Как же надоело вечно прятаться, как будто мы что-то плохое делаем… — пробормотала я устало.

Сказала это не особо надеясь на ответ, скорее просто для себя.

Да и зная уже немного Шенли — он, скорее всего, промолчит. Сейчас принц осторожно пытался распутать свои подвески или что там у нас еще завязалось в узел, но, услышав мои слова, он резко затормозил.

А через мгновение и вовсе замер.

— Ты думаешь, что мы ничего плохого не делаем? — немного удивленно проговорил он. Было даже непонятно: спрашивает он меня или просто сам для себя уточняет.

— А что плохого, когда двое пытаются строить отношения, узнавать друг друга? — я действительно искренне не понимала, что его так сильно удивило и почему он сам до сих пор не задал себе этот элементарный вопрос.

— Но ведь мы делаем это до свадьбы… — его голос прозвучал как-то глухо. — Делаем то, что позволено делать только супругам…

Надо же, какой он сегодня разговорчивый.

— А лучше выяснить, что мы не подходим друг другу, уже после свадьбы? — я тихонько усмехнулась прямо ему в грудь, так как мы всё еще очень плотно стояли друг к другу.

Он молчал и не шевелился. Я подняла голову, но, конечно, ничего не увидела в этой темноте.

— Но это ничего не изменит, — тихо, с какой-то тяжестью произнес он. — Этот союз все равно должен состояться.

— В этом и проблема, что выбора-то особо и нет, — я мысленно пожалела его и всех местных с их дурацкими правилами без права выбора. — Видно, для этого и придумали все эти законы про запреты до свадьбы… Иначе кто бы вообще согласился мучиться всю жизнь с человеком, который ему совершенно не подходит?

Мне безумно, очень сильно хотелось увидеть его лицо прямо сейчас. Но оставалось только считывать реакцию по его дыханию, которого сейчас практически не было слышно, и по намертво замершим рукам.

— И как ты думаешь… подходим мы друг другу? — очень тихо спросил Шенли. Я бы, наверное, и не расслышала этот вопрос, если бы мы не были прижаты друг к другу почти вплотную.

— Кажется, не очень… — честно ответила я.

Он молчал. А мне до боли не хватало хотя бы крошечного лучика света.

— Тогда зачем ты хочешь ускорить свадьбу? И зачем… — он замолчал.

Но я и без слов прекрасно поняла, что он хотел спросить. Про то, что произошло у него в поместье. Про эту ночь.

Хороший вопрос…

Я ведь только что сама хотела честности.

А сама что теперь?

Врать и дальше?

А готов ли вообще этот правильный, системный принц к моей правде?

Я и так в его консервативном мировоззрении переворачиваю всё вверх дном. Вон, он уже даже просит, чтобы я ничего без его ведома не придумывала и не делала…

Я грустно улыбнулась в темноту. Если я сейчас начну на полном серьезе рассказывать ему про другие миры, супермаркеты, попаданство и то, что я вообще Катя, а не Фэнфан… Ко всему прочему он просто окончательно утвердится в мысли, что ему досталась сумасшедшая принцесса.

Хотя, думаю, он меня в этом сумасшествии и так подозревает уже очень давно.

Эх. Ну почему всё так трудно?

— Я просто… мне было интересно. И вы в тот момент, вообще-то, не были против…

Господи, что я несу? Зачем я сейчас судорожно придумываю эти нелепые оправдания?

Судя по тяжелому, тихому вздоху принца, он тоже прекрасно понял, что я просто банально ухожу от честного ответа.

Наверное, по-человечески я его понимала. Он уже дико устал от моих вечных закидонов, непредсказуемых выходок и странных речей.

Ему, потомственному аристократу, сто лет не нужна была такая гиперактивная и излишне инициативная жена. И он, бедный, уже, наверное, сто раз мысленно пожалел, что у него вообще нет права выбора в этой жизни.

Мой внутренний сарказм, как обычно, вовремя вылез из засады и ехидно подсказал, что хватит уже страдать и думать всякую чушь.

А кто меня-то пожалеет?

И вообще, очень скоро в это тело вернется настоящая принцесса — скромная, нежная, забитая дворцовым этикетом. И будет у Четвертого принца всё ровно так, как и должно быть в его идеальном правильном мире: без всяких принуждений, сюрпризов, четко по расписанию, и никто больше не посмеет приставать к нему с поцелуями в темноте.

— После свадьбы всё изменится, — решила я немного его успокоить. А заодно и себе самой в сто первый раз напомнить, что я здесь всего лишь временный гость.

— Что изменится? — быстро спросил он. Кажется, Шенли очень ждал этот ответ. Вот только, судя по напряженному голосу, явно не такой.

— Я постараюсь стать другой… Вернее, я абсолютно точно стану другой, — я подняла на него взгляд в этой душной темноте. — Такой, какая вам действительно нужна. Послушная, добрая, молчаливая…

Я на секунду задумалась, судорожно вспоминая, какими там еще качествами по местным меркам должна обладать идеальная жена для высокородного принца. О, точно!

— Добродеятельная… — нет, не так. — Добродетельная! — вот, кажется, с трудом, но правильно выговорила это дурацкое слово. — Ну и, конечно, скромная.

Шенли молчал. Наверное, в красках оценивал то невероятное, неописуемое счастье, которое на него так внезапно скоро свалится.

Ну хоть бы возразил для приличия!

Ну хоть бы на один мой аргумент выдал хоть какое-то «нет»!

Неужели я, в его глазах реально настолько ужасная, громкая и невыносимая, что он готов с радостью обменять меня на этот безмолвный манекен?!

— После свадьбы? — глухо переспросил он.

Да чтоб тебя! Тебе что, уже прямо сейчас, сию секунду подавай святую праведницу?!

— Да! — уже с явным, отчетливым раздражением отчеканила я. — Поэтому давайте уже как-то быстрее поженимся!

Уже совершенно не в состоянии скрывать свою накатившую злость и обиду, я сердито буркнула это ему прямо в грудь и резко дернулась всем телом.

— И вообще, долго вы там еще будете возиться с этими ремнями?!

Я раздраженно начала дергаться из стороны в сторону, отчаянно пытаясь освободиться от этой дурацкой, намертво сцепившейся фурнитуры.

Но так как связаны мы были именно в районе талии, все мои хаотичные, злые движения приводили к весьма однозначным толчкам гораздо ниже этой самой талии…

Боже, со стороны это, наверное, выглядело так, будто я самым жестоким и циничным образом пытаюсь изнасиловать принца прямо в темном углу дворца.

— Остановись! — то ли давясь нервным смехом, то ли уже откровенно злясь, хрипло приказал Шенли.

Он мертвой хваткой вцепился мне в плечи, пытаясь удержать на месте и утихомирить этот мой внезапный приступ злости.

Но от его этих командирских замашек я разозлилась еще сильнее. «Сам остановись!» — до безумия хотелось закричать ему в лицо, но кричать в месте, кишащем стражниками, было нельзя.

В общем, как обычно в моей жизни: всё сама, Катя, всё сама.

Я решительно запустила руку в узкое пространство между нашими телами, чтобы лично ускорить затянувшийся процесс распутывания. Но не тут-то было. Мои пальцы тут же были бесцеремонно взяты в плен и крепко сжаты его большой, горячей ладонью.

— Я сам справлюсь, — как-то слишком уж угрожающе и низко проговорил принц, нависая надо мной.

— А я хочу помочь! И наконец-то ускорить… — я с вызовом запустила вторую, еще свободную руку в эту текстильно-металлическую ловушку между нами.

— Ты уже ускорила… — он железной хваткой перехватил мою вторую руку, — …то, что совершенно не нужно было ускорять.

Принц крепко держал мои запястья и целенаправленно вытаскивал мои пальцы из своего пояса.

— Да вы тут сто лет будете возиться! — зло прошипела я, отчаянно дергая руками, чтобы освободиться. — Пока все свои правила по этикету вспомните и разрешения свыше получите!

Он легким движением переложил обе мои руки в свою одну, поднял их высоко над моей головой и намертво прижал к каменной стене.

У меня аж воздух в легких закончился от такого резкого поворота.

— Не шевелись, — глухо приказал он.

Шенли запустил свою освободившуюся руку в узкое пространство между нами, пытаясь распутать эту текстильную катастрофу.

Я замерла.

Сердце бешено заколотилось в ушах.

Я искренне ожидала, что он сейчас воспользуется моментом.

Ну еще бы! Поза получилась двусмысленной до неприличия: мои руки зажаты над головой, тела впрессованы друг в друга, а его ладонь сосредоточенно шарит где-то чуть ниже моей талии…

От этого зашкаливающего напряжения я даже снова неосознанно встала на цыпочки, чтобы…

Что?

Он ведь просто… аккуратно распутывал узлы. Без единой задней мысли! Спокойно, технично, методично освобождал нас из плена.

Ну что это за человек такой, а?!

Он вообще мужчина или как?

Или я настолько, катастрофически его не привлекаю?

Похоже, я интересна ему исключительно как безликая принцесса с выгодным государственным приданым, и не более того!

Обида и уязвленное женское самолюбие полыхнули с новой силой.

— Отпустите! Я не собираюсь к вам приставать… — зло, со всей накопившейся яростью прошипела я ему прямо в шею.

Ведь он, как назло, стоял слишком близко, еще и наклонился ко мне, еще крепко удерживать мои руки над головой, и еще…

«Хватит!! Хватит этих «еще»!» — мысленно прикрикнула я на саму себя, пытаясь унять дрожь.

— Почему? — внезапно удивленно спросил Шенли мне прямо в ухо.

Я дернулась сильнее, чтобы окончательно высвободиться, и в эту же секунду до меня с опозданием дошел смысл его вопроса.

Я замерла, лихорадочно пытаясь сообразить: мне это сейчас серьезно послышалось или нет?

Он что, реально ждет, что я прямо здесь начну к нему приставать?! Да за кого он меня вообще принимает?! За какую-то озабоченную?! Да пошел ты…

— Потому что… — я сердито набрала в грудь побольше воздуха, собираясь высказать ему всё, что думаю о его дурацком «почему».

— Тише… — Шенли вдруг резко напрягся.

Он всем телом вжался в меня, буквально заталкивая еще глубже, в самую черноту ниши. Я так и замерла с открытым ртом, испуганно прислушиваясь к темноте и пытаясь понять, от какого очередного патруля мы теперь прячемся. Но вокруг стояла звенящая тишина.

— Кто там? — на самой грани слышимости, одним одними губами спросила я.

— Я… — тихо ответил Шенли.

И прежде чем я успела хоть что-то осознать, он мягко прикоснулся губами к моей щеке. А затем медленно, дразняще скользнул к уголку губ.

— Что вы делаете? — ошарашенно спросила я прямо ему в рот.

Вместо ответа он собственнически поцеловал мой говорящий, возмущенный рот.

— Распутываю подвеску, — прошептал принц, оторвавшись на секунду, и я действительно почувствовала какую-то возню и движение его пальцев где-то ниже талии.

— А зачем целуете? — и зачем я, спрашивается, сейчас это уточняю? Видно, моя врожденная вредность родилась намного раньше меня самой.

— Чтобы ты не мешала, — выдал этот наглец.

И последовал еще один поцелуй, на корню заглушая всё мое готовое сорваться праведное возмущение. Его свободная рука всё еще копошилась между нами, как-то совершенно случайно задевая меня сквозь одежду, но это было настолько чувственно, что я уже физически не могла сопротивляться.

Глаза сами собой закрылись. Обида растаяла, уступая место сладкому теплу, и я уже сама неосознанно потянулась навстречу его губам за следующим поцелуем…

— Готово, — вдруг с какой-то нескрываемой радостью объявил Шенли.

Он мгновенно разжал пальцы, выпуская мои руки, и сделал решительный шаг назад, увеличивая между нами расстояние.

— Придурок, — прошептала я себе под нос на чистом русском языке.

— Что ты сказала? — неожиданно оживился Шенли.

— Ничего, — тут же пробурчала я и, и оттолкнув его от себя, поспешно поправив пояс и одежду, выбралась из ниши.